- Конечно, Вам решать, мой дорогой Фон Дерзее, - произнесла она, - но я не могу не указать на некоторые опасности, поджидающие Вас на этом пути. Аристократия давно перестала отделять себя от прочего общества. Все люди равны. Однако, нельзя не признать, что у нас сложился определенный клан, в пределах которого существуют свои традиции, правила. Если Вы женитесь на неизвестной русской, Вас не поймут. Может быть даже осудят. Конечно, никто не станет устраивать Вам обструкцию и демонстративно закрывать двери своих домов. Но много Вы лишитесь, готовы Вы ли к этому, Вальтер? И подумайте о Вашей невесте - каково ей будет начинать новую жизнь в абсолютно чуждом для нее обществе? Чтобы войти в наш круг, надо в нем родиться. Никто не любит выскочек, Вы это знаете. Выдержит ли она? Но в конце концов я не собираюсь ломать Вашу жизнь своими опасениями. Для Вас есть еще одна возможность - подписать пожизненный контракт на представительство фирмы в Росии и остаться жить там.

Вспомнив эти слова книгини, Вальтер залпом допил оставшееся в стакане виски: "Остаться жить в России! Его корни там, в Германии, в старинном замке фон Дерзее! Как могла княгиня, которую он до сих пор считал своим другом, предложить ему такое! Но если быть честным, она во многом права."

Фон Дерзее подошел к секретеру, составлявшему часть длинного стеллажа, и вытащил из него маленькую коробочку. Точно такую он подарил Вере. Внутри лежал дубликат медальона, подаренного им переводчице. Медальон был сделан из серебра, в остальном он повторял изображение аллегории в точности. Вальтер погладил пальцем выпуклое изображение. "Вера, Вера", тоскливо произнес он, "что же делать?"

В шесть часов утра Вера проснулась в ужасном настроении. Она покрутилась в постели, пытясь еще подремать, но вчерашний вечер не выходил из головы. Воспоминания о нем жгли, как угли. Пытка была невыносимой. Она оглядела спальню - здесь прошли самые счастливые ночи с Олегом. После того, как Олег ушел, здесь она ночами плакала в подушку, осознавая свою беспомощность и одиночество. Вера откинула одеяло, встала, накинула халат и вышла из спальни. Она прошла в гостиную и остановилась в центре комнаты, сложив руки на груди. Здесь часто раздавался бархатный голос Жени, его романсы. На этом диване они впервые были близки... Вера отдернула гардину и посмотрела на балкон. Великолепный букет, подаренный вчера, держался до последнего, как бравый солдат на посту. Ночью была минусовая температура, и нежные орхидеи и ирисы свернули свои головки в трубочки, но хризантемы

и розы выглядели пока еще бодро. Вере до слез стало жалко букет. Она вытащила банку с балкона и прижала лицо к холодным, мертвым цветам. Горячие слезы закапали на пушистые головки хризантем, алые бутоны роз и погибшие ирисы. "Какая глупость!", сказала она вслух, "цветы ни в чем не виноваты!" Вера с раскаянием погладила пышную хризантему: "Извините". На кухне она бережно обрезала кончики стеблей, попыталась оживить некоторые из них. Присев на стул, она вспомнила, как Соня сидела напротив и признавалась в любви к Жене. Вера открыла шкафчик и достала нарядную вазу чешского стекла. В нее она поставила изрядно поредевший букет и отнесла в спальню - на тумбочку, рядом с медальоном. От букета исходил тонкий, нежный аромат. Она снова забралась под одеяло. Все позади. Круг замкнулся. Вновь предстоят одинокие ночи и безумные сны, в которых образ несуществующего, самого желанного в мире мужчины будет преследовать ее. Вера взглянула на часы - пора собираться на работу.

В приемной она опасливо поглядела на стол - нет ли очередных подарков? К огромному облегчению стол был пуст, и Вера со вздохом плюхнулась на стул. Слишком раннее пробуждение давало о себе знать, и Вера вышла в коридор к автомату за кофе. Отпивая из пластикового стаканчика, она просмотрела список день на сегодня, включила компьютер. В приемную вышел шеф.

- Доброе утро, - приветливо поздоровался он

- Морген, - мрачно отозвалась переводчица и встала, чтобы сходить за вторым стаканом кофе.

"Непредсказуемая женщина" - подумал про себя фон Дерзее, пропуская ее в коридор - " Какие демоны ее терзают?" Он вернулся в кабинет."Надо положить конец неопределенности.Кажется, он продумал все. Но Вера... Как поступит она?", продолжал сомневаться он.

Когда Вера вошла в приемную со вторым стаканом кофе, она была пуста. Вера отпила глоток и позвонила тете Наде.

- Как Соня? - был ее первый вопрос

- Купила, - коротко отозвалась тетка

- Платье? - переспросила Вера

- Чудо в перьях! - в сердцах ответила тетя Надя, - все-таки провинция есть провинция!

- Дело не в этом, тетя! - возмутилась Вера, - ты на московских невест погляди! Не все рождаются с природным чувством вкуса, как ты.

- Ладно, - смилостивилась тетка, - когда зайдешь?

- Может быть завтра вечером заскочу, - пообещала Вера

Она задумалась. Все-таки интересно, что ощущают любимые и любящие невесты перед свадьбой? Наверное, их переполняет океан чувств - они верят, что все плохое останется позади, что все ошибки и беды останутся в прошлом. Впереди - сияющая новая жизнь. Она усмехнулась - два раза ей предлагали руку и сердце, и дважды кроме боли и разочарований эти события ей ничего не принесли.Брошенную разочарованную женщину легко поймать на "крючок" доброты, мнимой влюбленности, тихого сочувствия и безупречных манер. Вальтер фон Дерзее - неплохой стратег. Он рассчитал все абсолютно точно словно траекторию баллистической ракеты. "Я становлюсь злобной и циничной", сказала себе Вера и наконец углубилась в работу.

Перед самым концом рабочего дня, во время которого и Вера и Вальтер старались соблюдать исключительно деловые отношения, зазвонил телефон.

- Вера, это я, Соня, - услышала она голос троюродной сестры, - можно я к тебе заеду вечером?

- Давай! - обрадовалась Вера, - очень хорошо!

Соня, как обычно, уже ждала ее у подъезда.

- Ты давно здесь, - спросила озабоченно Вера - на улице была минусовая температура.

Соня казалась грустной и слегка подавленной.За традиционной чашкой чая она заговорила о том, что ее заботило:

-Женя вернулся на работу, - сообщила она

- Хорошо! Значит, врачи не нашли ничего серьезного? - обрадовалась Вера

- Не нашли, - понуро подтвердила Соня

- А почему у тебя такой трагичный голос?

Соня подалась вперед и доверительно сказала Вере:

- Ты знаешь, мне кажется, что он меня не любит

- Оставь, Соня, это обычные сомнения невест перед свадьбой. Все будет замечательно, увидишь!

- Нет, я уже была замужем и знаю "сомнения невест", - не без ехидства ответила Соня, - мне кажется, что кроме работы он не любит никого и ничто.

Вера обняла сестру: - Понимаешь, Соня, Женя уже немолод. Для мужчины в любом возрасте важно осознание того, что он добился в жизни. У женщины на первом месте обычно стоит семья, дети. У мужчины - только карьера. Удачно или неудачно сложившаяся личная жизнь - просто знак плюса или минуса. Женя очень переживал после развода, а работа стала для него настоящим спасением. Ты не должна бояться, что он забудет тебя или разлюбит. Просто он пока еще не перестроился.

Соня кивнула. Она теребила пояс платья и молчала.

- Что-то еще не так? - догадалась Вера

- Он держит на столе твою фотографию, - доложила Соня прокурорским тоном

- Я помню.

- Почему же он держит ее до сих пор? - внезапно разрыдалась Соня. - Он не любит меня! Я завлекала его и соблазняла, но он меня не любит!

Вера погладила ее по голове:

- Наша тетя Надя считает, что любовь - не самый лучший строительный материал для семьи. Может, она права?

Соня шмыгнула носом: - Тетя Надя злится на меня. Я знаю. Она до сих пор мне не может простить того, что я увела Женю.

- Тетя Надя - человек старой закалки. Но она желает всем добра. Не ее вина, что в своем рвении она иногда перегибает палку. Не сердись на нее.

Соня покосилась на Веру влажным глазом:

- Я купила платье, а она сказала, что оно безвкусное.

Вера рассмеялась.

- Забудь обо всем. Всегда надо надеяться на лучшее.

Вскоре успокоенная и умиротворенная Соня ушла.

"Верю ли я сама в то, что сказал ей", спросила себя Вера, "надо надеяться на лучшее. В моей ситуации это бы звучало так: когда уже некуда, должно быть хорошо"

"Что же выдумает сегодня мой неутомимый шеф?", думала Вера, приближаясь на следующий день к зданию офиса, "какую ловушку для влюбленных построит он сегодня?" В течение дня она и шеф продолжали соблюдать деловые отношения. Однако атмосфера в офисе становилась все более напряженной. Ближе к вечеру, фон Дерзее вышел из кабинета и подошел к Вере.

- Я хотел бы с Вами поговорить, - решительно начал он

Вера подняла глаза:

- Слушаю.

- Это - серьезный разговор

Вера встала:

- Значит, у Вас в кабинете?

Вальтер пожал плечами. Так даже лучше.

Когда они вошли в кабинет, фон Дерзее предложил Вере сесть. Сам остался стоять. Откашлявшись, он сказал:

- У меня к Вам предложение, Вера. Вы - необыкновенная, изумительная женщина, мечтать о которой может любой мужчина

"Начинается", екнуло в душе у Веры

Вальтер продолжал:

- Я, как Вы знаете, холост. Никогда это обстоятельство мне не мешало, но потом я встретил Вас. Меня восхищают Ваш ум, профессионализм, Вы красивы и элегантны. У нас такое взаимопонимание. Я решил, что мы могли бы подарить друг другу счастье...

Вера вскочила: - Можете не продолжать!

Вальтер был обескуражен и попытался что-то сказать, но Вера не дала ему этой возможности:

- Не прибедняйтесь, Вы - опытный соблазнитель и прекрасно играли свою роль - театры, рестораны, цветы. Но Вы слишком самоуверены! Полагаете, что уже купили меня? Что я готова быт Вашей любовницей? А меня Вы спросили? Или это абсолютно неважный фактор?

Она почти задыхалась от подступающих слез:

- Молчите? Крыть нечем? Я раскусила Вас, уважаемый господин фон Дерзее!

Вальтер был настолько поражен этим гневным выступлением, что лишился дара речи.

Вера подошла к нему вплотную и заглянула в глаза:

- Я раньше считала, что аристократия - это лучшее, что накопила нация. Это - честь, достоинство, благородство. Я ошиблась.

Она устало махнула рукой и вышла из кабинета.

Фон Дерзее ошеломленно смотрел ей вслед. Неожиданная вспышка гнева, несправедливые упреки словно пригвоздили его к месту. Сбросив оцепенение, фон Дерзее бросился вслед за Верой, но приемная была пуста. Он вернулся в кабинет и расхохотался. Вера не поняла его намерений! Она решила, что он предлагает ей место любовницы! Когда же он подал первый повод к тому, чтобы переводчица приняла его за ловеласа? Вальтер нахмурился. Бедная Вера! Сколько боли прозвучало в ее словах! Он обязан найти ее и дать объяснения.

Вера шла быстрым шагом по улицам, наталкиваясь на прохожих, и не замечая этого. "Ненормальная", неслось ей вслед, но она и не думала оглядываться. Ей стало жарко и она растегнула пальто. Она без конца воспроизводила свой разговор с фон Дерзее. Волна мыслей, невысказанных упреков, более удачных выражений захлестывала ее. Она продолжала свой обличительный монолог. Но иногда Вера останавливалась и прижимала руку к груди: "Он даже не возразил мне! Хотя бы здесь поступил честно!" И она шла дальше. Она села в какой-то автобус, проталкиваясь вместе с другими в его длинное нутро. Ее сдавливали, толкали - но это приносило облегчение. Она ощущала себя в массе спресованных тел словно в защитном коконе. На конечной остановке Вера вышла. Она не узнавала окружающей местности. Понемногу мысли прекратили бешенный хоровод и она вспомнила, что обещала заехать к тетке. Она подняла руку, поймала машину. Водитель заломил немыслимую цену, но Вера умоляюще сказал: "Поедем!" В машине она закрыла глаза. Перед глазами вновь вставало бледное лицо фон Дерзее с немигающими глазами цвета стального клинка. "И здесь меня настигает клинок!" - осенила ее догадка. "Только этот клинок поразил в самое сердце. Как теперь жить?" Глаза были сухи, вероятно, она уже выплакала все свои слезы.

Когда тетя увидела племянницу, то испугалась:

- Ты заболела?

- Нет, здорова, - деревянным голосом ответила Вера и сняла пальто.

- Почему так поздно?

- Работа. Тетя, можно я немного полежу?

- Ты все-таки заболела! Иди ко мне в спальню, ложись. А я заварю чай из липового цвета!

У Веры не было сил отвечать. Она сбросила пиджак и юбку, завернулась в теткин халат и легла. Теперь ее начинала колотить дрожь. Пальцы рук заледенели, она попыталась согреть их дыханием. Вошла тетка со стаканом.

- Господи, да на тебе лица нет!

Она напоила племянницу чаем, накинула плед. - Смотри, не заболей!

- Не заболею, - как заклинание твердила Вера, - не заболею.

Но к вечеру у нее поднялась температура, и тетя оставила племянницу ночевать. Соня была переведена спать на диван в гостиную, а на ее кровати постелили Вере. Она всегда тяжело переносила любое повышение температуры. Зыбкие видения наплывали на нее, кто-то бубнил на ухо, где-то звенели колокольчики. "Вера, Вера", - донесся до ее слуха едва различимый крик. Она оглянулась - красивая женщина, сжимая крест в одной руке, отчаянно пыталась удержать на ладони другой руки тяжелую чашу. "Давайте, я Вам помогу", Вера бросилась ей на помощь и внезапно почувствовала тяжесть кубка в своей руке - она сама превратилась в эту женщину-аллегорию.

"Вера", опять послушался чей-то зов. Перед ней появился фон Дерзее.

- Ты мне не веришь? - с болью спросил он.

- Нет, - коротко ответила она и с ужасом заметила, как кубок начал клониться в сторону.

- Поверь мне! - фон Дерзее умоляюще протянул ей руки