- Верка, как я по тебе соскучился, - вздохнул он, когда с яичницей и огромной кружкой чая было покончено

Вера кивнула:

- Я тоже соскучилась, Олег. Мне кажется, что нам стоит обсудить, как мы будем жить, ведь ты удаляешься от меня.

Он сделал протестующий жест рукой. Но Вера продолжала:

- Кроме того, возникли обстоятельства... Жаль, что я не могла вчера тебя найти.

Олег вскинул глаза.

- Кто-то проник в квартиру и устроил настоящий разгром в моей спальне. Все зеркала были разбиты вдрызг, шторы и полог над кроватью изрезаны в ленточки, а на оконном стекле намалевано сердце.

- Что?! - Олег привстал со стула.

- Уже все убрано и отремонтировано.

Олег недоверчиво скривил губы:

- Что же это за шустрый мастер?

- Дело не в мастере, а в человеке, который все учинил.

- Не понимаю.

- Вчера поздно вечером мне позвонила твоя Светлана. Она поинтересовалась, произвел ли разгром на меня впечатление, сказала, что это мне в назидание.

- Слушай, что за ерунду...

- Я еще не закончила. Светлана объявила мне ультиматум - если я не отступлюсь от тебя, то насилию будут подвергнуты мои близкие. При этом она назвала тетю Надю, Олег! Я безумно боюсь за тетку. Твоя "Кинжал" сдержит свое обещание - я в этом не сомневаюсь.- Вера беспокойными шагами меряла кухню

- А теперь послушай меня. - Олег схватил ее за руку и насильно усадил рядом с собой. Это - какое-то ужасное недоразумение. Как ты можешь утверждать, что беременная женщина прокралась к тебе в квартиру, все разбила зеркала и вообще занималась вандализмом? Как тебе такое может прийти в голову? Ты же трезвый человек.

"Он мне не верит!" - с ужасом осознала Вера.- "как мне его убедить?"

- Я не говорил о том, что это сделала Светлана самостоятельно. Она кого-то наняла.

- Час от часу не легче! - Олег расхохотался. - Теперь Светлана - главарь банды и нанимает киллеров. Уморила, Вера, ей Богу!

Вера кусала губы.

- Но как ты объяснишь, что звонила она, угрожала она, имя тети Нади назвала тоже она!!!

- Вера, я безумно люблю тебя, но не надо поступать недостойно. Я знаю, что такое женская ревность и понимаю, что тебе несладко. Но так сложилась жизнь. Я не могу бросить дочь, не хочу быть подлецом.

- Речь сейчас не об этом.

- У тебя или разыгралось воображение.

- Разбитые зеркала и изрезанные шторы - тоже воображение?

- ... или ты сама стала жертвой розыгрыша. Кто учинил этот розыгрыш, я узнаю, об этом ты не беспокойся, - с угрозой в голосе произнес Олег.

Вера поникла головой.

- И давай не будем больше говорить на эту тему, Вера, хорошо? Тем более, что я хочу предложить кое-что получше, - Олег прижал ее к себе и поцеловал в шею.

Вера отстранилась.

- Олег, я действительно напугана.

- Я все улажу, моя хорошая, - поцелуи Олега становились все настойчивее. Она так стосковалась по его рукам и губам. Как хорошо было прижаться к его мощной груди, закрыть глаза и отдаться восхитительным ощущениям.

Как они очутились в спальне - Вера не помнила. Коже горела от прикосновений Олега, а губы требовали все больше поцелуев. Внезапно ее взгляд остановился на полупрозрачном пологе, свисавшего пышными складками над ее кроватью. И она вспомнила все - свой вчерашний ужас, звонок Светланы, ее угрозы. "Чем придется расплачиваться за эту ночь любви" - со страхом подумала Вера. Олег мне не поможет. "В этом поединке нас двое - Светлана и я. Один на один". Ей уже не доставляли удовольствия ласки Олега, она с тоской думала о том, чтобы все поскорее окончилось. Когда Олег уснул, Вера отодвинулась на самый край постели, чтобы не прикоснуться к Олегу во сне. Утром Олег ушел рано. Он осторожно соскользнул с кровати, стараясь не разбудить Веру, тихо оделся и осторожно захлопнул за собой входную дверь.

Все последующие дни Олег был очень занят. Вера тосковала по нему, опасалась разрушительного влияния соперницы. "Если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету", пробормотала она, и вечером поехала прямо на Кропоткинскую, к Олегу. На углу, где полагалось свернуть к дому Волкова, рабочие копали огромную траншею. Вдоль дороги лежали огромные черные трубы, отбойные молотки перекрывали прочие шумы города. Вера вспомнила, что где-то должен быть обход, через какой-то переулок. Московские переулки всегда были сущим наказанием для нее. Она бесплодно проплутала по черным, скользким улочкам, вглядываясь в дома, пытаясь узнать дом Олега. Может быть фасад его дома был разноликим,как гостиница "Москва", а может, Вера попадала не на ту дорогу. Но факт оставался фактом - Вера не смогла найти дом. Озябшая и злая, она брела по арбатским переулкам, надеясь выйти хоть к какой-нибудь станции метро. Наконец, без конца спрашивая дорогу, Вера вышла на Арбат. Она вспомнила Пашу. Когда она видела его последний раз? Две-три недели назад? Теперь кажется, что это случилось давно-давно, словно в прошлой жизни. Ее словно пронзило током. Паша сказал, что Олег - ее "кармический друг" - друг из прошлой жизни. Почему же карма позволяет вмешиваться таким людям, как Светлана? Вопросы накапливались, нагромождались один на другой, словно ледяные торосы. Вера решила найти Павла. " Не может быть, чтобы он не помог мне", рассуждала она сама с собой, "Паша - добрый, он подскажет, что делать". На ее счастье Паша был на старом месте. Правда, он уже убрал свой щит и прочие предметы, оделся в обычную кожаную куртку, которых по Москве тысячи, и уже не выделялся от прочих прохожих ничем.

- Паша, - бросилась к нему Вера.

Паша остановился. Сегодня он выглядел как-то иначе. Широко распахнутые серые глаза сияли, лицо было одухотворенным и словно бы подсвеченным изнутри.

- Вера, - обрадовался он ей, - еще чуть-чуть - и ты бы меня не застала. Сегодня я сидел здесь последний день.

Широко улыбнувшись, он добавил:

- Я женился, можешь меня поздравить.

Вера почему-то расстроилась. В глубине души она продолжала считать Пашу своим поклонником несмотря ни годы разлуки, ни на жизненные бури, потрепавшие его. Тем не менее она собралась с силами и широко улыбнулась :

- Поздравляю. Очень рада за тебя и не хочу тебя задерживать. Я просто проходила мимо...

- Не ври, Вера, - его голос прозвучал строго, - я все вижу.

Вера опустила глаза.

- В первую нашу встречу ты говорил, что я и Олег связаны одним кармическим прошлым.

- Так его зовут Олег? - задумчиво протянул Паша. Они медленно брели по Арбату в сторону Смоленской площади.

- Да. Кармическая память Олега оказалась ни на что ни годной. Теперь его пытается заманить в свои сети одна дама. Что-то я начинаю сомневаться в твоей науке.

Пронин покачал головой.

- Не надо превращать серьезные вещи в шутки, Вера. Эзотерика - непростая наука. Ничего не изменится от того, что ты перестанешь верить в нее. На Земле существуют племена, которые до сих пор не подозревают о том, что есть электричество. Но это не значит, что электричества не существует. А теперь давай забудем все это и поедем ко мне домой. Я тебя с Любой познакомлю.

- Любой? Твоей женой?

Пронин кивнул.

- Надо же, ее зовут, как мою маму.

Паша кивнул вторично:

- Самое прекрасное имя - Любовь.

Вера едко заметила:

- Раньше ты говорил не так.

- Помню. Раньше я говорил: "Самое прекрасное имя - Вера."

- Да,- обиженно подтвердила Вера.

- Я не против. Вера, Любовь и конечно, Надежда - самое лучшее, что может быть у такого человека, как я.

- Тогда тебе срочно надо познакомиться с тетей Надей, - быстро ответила Вера.

- Может быть.

До дома Паши они дошли пешком. Массивный, сталинской постройки, он казался древним мамонтом среди новых щеголеватых зданий, построенных из стекла и легких алюминиевых конструкций.

- Подожди, я же не купила ни торта, ни фруктов! - спохватилась Вера.

- Ничего не надо, глупая.

Они вошли в подъезда.

- А кто она у тебя, твоя Люба? - уже в лифте спросила Вера

- Врач.

Вера потрясенно замолчала.

- Как же вы познакомились?

- Я с ней познакомился в центре народного целительства. Я там теперь работаю. Однажды она привела ко мне одного пациента.

Паша позвонил в дверь и заранее расплылся в довольной улыбке. Вера с изумлением следила за ним."Господи, что же с людьми делает эта пресловутая любовь", удивилась она. "Неужели и у меня такой глупый вид, когда я рядом с Олегом?"

Дверь открыла худенькая бледная женщина с подвижным лицом и лучистыми карими глазами. Она понравилась Вере с первого взгляда. Паша сказал всего два слова: "Это Вера". Люба приветливо поздоровалась, пригласила Веру в комнату и тут же засуетилась с тарелками и чашками. Закрутилась веселая кутерьма. Вере показалось, что она давным-давно знает Любу, этот дом. Люба была мягкой, сердечной женщиной. Когда Паша смотрел на нее, у него в глазах словно бы загорались маленькие огоньки. "Что же", философски вздохнула про себя Вера, "придется Пашу уступить". Она на самом деле была рада за друга. Они ужинали, разговаривали на различные темы. Люба рассказывала о своих маленьких пациентах - она работала глазным врачом в Морозовской больнице, Паша с влюбленным видом слушал ее, а Вера наслаждалась покоем и теплом. После пробежки по арбатским переулкам в поисках дома Олега ее разморило, Паша с улыбкой поглядывал на нее. Когда пришла пора собираться домой, Вера с большим трудом заставила себя подняться с мягкого уютного дивана. Паша вызвался проводить ее до метро.

- И все же, - на прощание попросила Вера, - что будет со мной и Олегом?

В глазах его заплясали веселые чертики. Как он был похож в этот момент на прежнего, неунывающего студента Пашу!

Могу только сказать, что все будет хорошо, - нежно сказал он Вере. Они поцеловались на прощание и Вера вошла в метро. Слова Паши подбодрили ее. Она готова была вытерпеть любые муки, только бы в конце концов все было хорошо. Хэппи энд.

Но следующие дни казались темными и глухими, словно она жила под водой. Беспокойство не отпускало ее. Переводчица приходила на работу, выполняла необходимые обязанности, четко, организованно, но без прежней радости, автоматически. Это заметил фон Дерзее. Он видел, что с Верой творится что-то, но влезать в чужую личную жизнь без приглашения он считал неприличным. До него дошли слухи, что прежняя секретарша Анна Смирнова успешно сочеталась браком по российским законам с каким-то мелким банковским клерком и что вскоре она уезжает в Германию навсегда. Его это абсолютно не волновало. С тех пор, как Анна призналась в соедянном, она перестала существовать для него.

Вера справлялась с работой, претензий к ней не было, поэтому Вальтер не видел никаких оснований для серьезного разговора с переводчицей. Все-же что-то глодало его внутри, заставляло сжиматься сердце, когда он видел усталые, иногда заплаканные глаза переводчицы, ее бледное лицо. Вера старательно прятала свои душевные муки глубоко внутри. Она терзалась оттого, что личная жизнь так и не налаживается, что мужчина, надевшей ей на палец обручальное кольцо, изменяет с другой. Она часто думала над словами Павла и в мыслях несправедливо обвиняла его в том, что он все "наврал". Разве не он рассказал ей о кармическом друге? Разве Разве не он пообещал ей хэппи-энд? "Как хорошо работать ясновидящим", горестно думала Вера, "можно никогда не ручаться за результат. Прав был Олег - озарения и вещие сны - не более, чем причудливо изогнувшаяся цепочка ДНК". Ей было больно от таких мыслей, но она сознательно причиняла себе боль. По сравнению с мыслями об Олеге эти страдания казались комариным укусом.

В пятницу Вера решила предпринять еще одну попыту найти дом Олега. На улицах ярко горели фонари, на углу, где полагалось свернуть, землекопы окончили свои работы. Путь был открыт. Вера сразу нашла дом Олега, она легко поднялась по ступеням на четвертый этаж, с замиранием сердца позвонила в дверь. Но никто не отозвался на долгую трель звонка. Олега не было дома. "Он у Светланы", первое, что пришло на ум Вере. "Сама судьба разлучает нас", внезапно осенило ее. "Конечно", с жаром подхватила она эту идею, спуская по ступеням вниз. "Во-первых я потеряла органайзер и телефон Олега улетучился у меня из головы. Во-вторых, я второй раз не могу застать его дома. В-третьих карающая рука судьбы в лице Клинковой постоянно напоминает о себе. Нам не суждено быть вместе, как же я раньше не поняла!" Это знание оглушило ее. Все это время она билась как пойманная птица о прозрачное, но крепкое стекло, ломая клюв и крылья в кровь. Возвращаясь домой, она размышляла о том, что люди - странные существа. Они не могут жить без других людей, стремятся к общению, приносящему чаще всего - боль. Почему же мы прижимаем к груди нож, который нанес нам смертельную рану? Почему она не может заставить себя забыть Олега? Самолюбие? Природа? Или просто глупость?

Олег совсем перестал понимать себя. Одна часть его безудержно стремилась к Вере. Ночами он мечтал о ней, о близости ее теплого тела, он обожал смотреть на нее спящую, прислушиваться к ее дыханию, осознавать, что она находится под его защитой. Но одновременно с тягой к Вере, Олег испытывал все большее желание находиться рядом со Светланой. Как все беременные женщины, Светлана стала капризной, плаксивой и абсолютно беспомощной. Новый облик Светы, такой отличный от холодного, расчетливого "Кинжала" импонировал Олегу гораздо больше. Кроме того, он часто раздумывал над тем, что рождение ребенка - величайшее чудо природы. Сидя на переговорах, он ловил себя на мысли, что представляет себе маленький кусочек плоти, еще неоформившийся , связанный неразрывными узами с матерью, но уже принадлежащий ему. Его дочь родится похожей на него внешне, в ней будет заложен кусочек его характера, памяти, прошлого. Она - продолжение Олега, его надежда. Почему бы не назвать дочь "Надеждой" - осенило его. "Прекрасная идея", сказал он себе вслух. "Надя, Наденька. Надо обязательно сообщить Светлане". Но вместо того, чтобы ехать к Клинковой, он резко вывернул руль и направил свою машину в сторону Юго-Запада. Ему безумно захотелось увидеть Веру, однако ее не было дома. Олег недоуменно постоял у запертой двери и задумчиво спустился вниз. Все сомнения и страхи вновь одолели им. "Где-то гуляет со своим фон Дерзее", выругался он про себя. Он сел в машину и приготовился провести в ней весь вечер, ожидая Веру. Через несколько секунд он удивился самому себе - то, что Вера задерживается, не просто беспокоило его. Он ревновал Веру, распаляя воображение, представляя Веру в объятиях другого. Олег неистовстовал, и внезапно понял, что кроме Веры ни одна женщина в мире его не волнует. Если бы он знал, что именно в этот момент Листопадова Вера звонит в дверь его квартиры! Но он сидел, нахохлившись, терзаемый подозрениями, не замечая, как бежит время. В стекло окна постучали. Он открыл глаза - Вера.