Женщина рассмеялась на другом конце трубки.

- Тем лучше. И как Вам Ваша спальня? Есть желание провести пару горячих ночек в объятих любовника?

Веру осенила страшная догадка:

- Так это Ваших рук дело?

Светлана рассмеялась, и от этого смеха у Веры засосало под ложечкой.

- Что Вы! Я - беспомощная, слабая женщина, как я могу?

Вера сжала трубку в ладони.

- Неправда! Я кое-что о Вас знаю. Вы на способны на все.

- Тем лучше, - голос Клинковой стал жестким и злым, - значит, разговор будет проще. Итак, моя милая, речь пойдет о моем муже и отце моего ребенка.

- Нет!- отчаянно крикнула Вера

- Я не закончила, - почти что прошипела Светлана, - если Вы будете продолжать его удерживать, то неприятности более крупного порядка могут постичь не только Вас лично, но и Ваших близких. Тетю Надю например, - добавила она после секундного молчания.

- Что?! Вы мне угрожаете?! А Вы слышали о том, что существует милиция?

- А Вы слышали поговорку: "На всякого мудреца довольно простоты?"

Светлана опять рассмеялась хриплым смехом.

У Веры подкосились ноги.

- Вы все поняли? - грозно поинтересовалась Клинкова.

Вера молчала.

- Я не слышу!

- Да, - выдохнула Вера, - у меня нет выбора.

- Именно, и не забывайте об этом, - Светлана с грохотом бросила трубку.

Вера обессиленно упала на стул. "Кинжал" не остановится ни перед чем. Надо срочно позвонить Олегу! Вера вскочила со стула и тут же села назад. Куда звонить! Органайзер так и не нашелся! Знала ли она, когда мечтала о прекрасном мужчине, желала его всей душой, мечтала выйти за него замуж, носила его кольцо, что у ее счастья такой короткий конец? Она усмехнулась. Как она сможет противостоять тому неизвестному, но опасному оружию, которое припрятала Клинкова и которым угрожает ее близким?

Вера постелила себе в гостиной, но всю ночь не сомкнула глаз. Ей было по-настоящему страшно.

"Боже мой, боже мой", повторяла она про себя, "как все жутко и непонятно. Как страшно жить!" За окном выла чья-то бездомная собака, ветер с шорохом шевелил голыми ветвями деревьев. Где-то далеко в дворах без конца гудела автомобильная сигнализация. Какафония звуков, пережитое чувство страха заставляли Веру чутко прислушиваться к каждому звуку, подбегать к входной двери, едва включался лифт, до боли в глазах вглядывалась в темноту, пугалась своей собственной тени на светлой стене. В половине пятого она сдалась. Нервы были напряжены до предела и Вера решительно сняла трубку телефона. Поразительно - но после пары гудков Женя сразу же поднял трубку, словно и не спал.

- Слушаю, - совершенно обычным тоном отозвался он

- Женя, это я, - произнесла Вера, и расплакалась в трубку, как маленькая девочка

Он перепугался.

- Вера, что? - закричал он. - Не молчи, говори, что случилось?

Вера продолжала всхлипывать. Потом она выдавила из себя:

- Женя, приезжай, прошу, пожалуйста.

- Жди меня, я сейчас буду, слышишь? Я сейчас приеду, - заклинал ее Сорвин.

Он действительно появился очень быстро - через десять минут, хотя дорога от его дома занимала по обычным дням полчаса, а то и больше.

Вера ждала его в прихожей. Она справилась со своими слезами и терепеливо прохаживалась по гостиной вперед и назад, пытаясь успокоиться. Когда Женя вошел в прихожую, Веру поразили его глаза. Он был аккуратно одет, седой ежик был тщательно приглажен, словно собирался Сорвин не впопыхах, а долго и продуманно. Но в глазах метались такой ужас, такая паника, что Вера первая поспешила успокоить друга:

- Женя, со мной все в порядке. Я жива, никто мне не нанес никаких увечий.

Идем, я тебе кое-что покажу.

Она повела его за руку в спальню. Женя заглянул в комнату и остолбенел.

- Мда... - неопределенно промычал он. - и кто это они?

- Не знаю,- Вера сделала честные глаза.

- Понятно, - Женя прошелся по комнате, - жуть!

Он очень внимательно изучил изображение пронзенного сердца на окне и ничего не сказал. Гораздо больше его заинтересовали изуродованные зеркала. Он долго изучал ломаные трещины, повернулся к Вере и изрек:

- Ногами били, спортсмены, наверное.

- Что? - Вера была поражена.

- Видишь - след? - и показал на едва различимый след ботинка на уровне вериных глаз.

Раньше Вера его не заметила.

- Почему же спортсмены?

- А ты можешь так высоко шарахнуть ногой, чтобы все зеркало вдрызг?

"Женечка, тебе бы да в Шерлок Холмсы", с уважением подумала Вера. Однако ей не хотелось, чтобы Женя до конца выяснял причины совершенного разгрома. Она позвала его не для расследования, преступники были известны. Ей нужна была живая человеческая душа в этот поздний час, чтобы не было так страшно. Женя продолжал изучение.

- Милицию ты вызывать не хочешь, - эту фразу он произнес не как вопрос, а как простую констатацию факта.

- Угадал, - Вера потянула его за рукав, - пойдем чаю попьем.

- Сейчас, - он легко высвободил свою руку, наклонившись над ворохом изрезанной материи, - спортсмены-то нынче с ножичками ходят.

- Да? - выдавила из себя Вера,и вновь коснулась его рукава - пойдем, Женя.

- Пойдем, - покладисто согласился Женя и последовал за ней на кухню.

Пока Вера заваривала чай, готовила что-то вроде раннего завтрака, Женя сосредоточенно молчал, глядя на свои сжатые кулаки. Когда она поставила перед ним дымящуюся чашку чая, он поднял на нее свои пронзительно голубые глаза:

- Преступление на почве ревности? - и принялся, как ни в чем не бывало размешивать в чашке сахар.

Вера закусила губу.

- Я не могу тебе ничего рассказать, Женя. Прости.

- Понятно.

Эта фраза уже действовала Вере на нервы. Почему ему все понятно, в то время как ей самой абсолютно ничего не понять?!

Женя словно почувствовал ее раздражение, так как перевел разговор на практические рельсы, а именно: как ликвидировать последствия погрома?

- Зеркала мы тебе вставим, это не проблема. Сейчас пойдем и измеряем их. Материю ты купишь сама и отдашь шить в ателье, где шьют драпировки. Или если хочешь - я отдам.

Вера улыбнулась.

- Я сама.

- Замки мы врежем сегодня же новые, повышенной секретности. Мой шофер завезет тебе ключи.

Они измерили зеркала, выбросили ворох изрезанной ткани в мусоропровод, стерли издевательское алое сердце, пронзенное стрелой с окна. Когда радио объявило по Москве семь часов утра, Женя поднялся.

- Пора на работу, поеду.

Вера тоже встала из-за стола.

- Спасибо, Женя. Ты меня очень выручил сегодня.

- Господи, да не за что. Значит, мы договорились, что днем к тебе заедет водитель и завезет новые ключи.

- Да. Спасибо.

- Беспокойно мне, Вера. Береги себя,- с мукой в голосе признался Сорвин

- Все будет в порядке, Женя, не волнуйся.

Она проводила Женю и стала собираться сама. На душе стало легче, и угрозы Клинковой казались уже не такими страшными.

В офис она пришла, как всегда, в половине девятого. Фон Дерзее уже сидел в кабинете, читал документы, накопившиеся за время его отсутствия у него на столе.

- Доброе утро, - поздоровался он с Верой, - выспались?

- Да, спасибо, - солгала Вера, - все замечательно.

- Я спросил не столько из-за человеколюбия, - фон Дерзее отделил от стопки документов внушительную пачку, - сколько из-за того, что Вам предстоит сегодня сделать.

Вера с удовольствием взяла протянутые документы и вышла в приемную. "Статус кво" восстановлен, она снова полноправный помощник руководителя московского представительства фирмы "Вельттехник". Весь день она посвятила разбору одной неприятной рекламации - уговаривала клиента-получателя, уламывала поставщика оплатить штраф, просила судовладельца представить необходимые документы. К концу для торжествующая Вера вошла в кабинет шефа:

- Вижу, вижу, - довольно просизнес фон Дерзее, любуясь раскрасневшейся переводчицей, - что поработали сегодня не зря. Поставщик оплатит штраф?

Вера кивнула: - Часть суммы через три дня. Через две недели заменит неисправные детали новыми за свой счет.

- Отлично, фрау Вера, отлично, - произнес задумчиво шеф.

Он встал, походил по кабинету. Вера с недоумением смотрела на него. Она успела изучить своего начальника - если он ходит по кабинету, значит чем-то недоволен, смущен. Неужели она что-то упустила? В этот момент фон Дерзее остановился перед ней.

- Вера, как Вы отнесетесь к тому, что я проявлю неслыханную дерзость и приглашу Вас сегодня в театр?

Что-то екнуло в груди переводчицы. "Это уже опасно", сказал ей внутренний голос. "откажись". Вера прижала руки к груди:

- Я бы с удовольствием. Но у меня в квартире сейчас... маленький ремонт. Придут мастера. Я должна быть дома.

Фон Дерзее чуть слышно вздохнул. Если он и был расстроен, то не подал ни малейшего вида.

- Мастера - важная вещь, - серьезно подтвердил он.- Они почему-то воображают себя такими важными птицами...

- И у Вас тоже? - Вера широко раскрыла глаза.

- Да. Они капризничают, ссылаются на отсутствие нужных материалов, намекают на какие-то таинственные места, где эти материалы можно купить, без конца хнычут, опаздывают и ведут себя абсолютно по-хамски.

- Удивительно! - воскликнула Вера. - Я думала, что такое можно встретить только у нас.

- Вы ошибаетесь, Вера. Вы даже не подозреваете, сколько общего есть в нашей жизни - у Вас и у нас. Страны разные, менталитет разный. Но люди - везде одинаковы. В каждой стране есть гении и дураки, щедрые и добрые люди, идиоты и подлецы. Все они живут, мечтают, злятся, радуются, ревнуют, завидуют и.любят. Чем сильнее чужие чувства, тем острее переживаем их мы, живущие в непосредственной близости от происходящих событий. Чем Вы объясните поступок Анны ?

Вера пожала плечами. - Для меня это до сих пор загадка.

- И для меня. Но я думал над этим. Почему человек решается на откровенную подлость? Что двигало ей? Зависть?

- К кому? - переводчица даже привстала со стула

- К Вам.

- Но почему?

- А Вы не догадываетесь? - фон Дерзее низко склонился над стулом Веры, так низко, что она почувствовала его свежее дыхание на своей щеке

Она энергично покачала головой. Шеф отошел от ее стула и встал у окна, скрестив руки на груди.

- Не лукавьте. Вы знаете.

На столе зазвонил телефон. Слава Богу, он ее выручил! Вера не понимала себя - опасная близость фон Дерзее, его вкрадчивый голос на мгновение лишил ее разума, словно разрушительное сирокко. Она быстро встала и покинула кабинет. В приемной она перевела дух и только тогда заметила в дверях маленького невзрачного человечка. Он смущенно переминался с ноги на ногу и мял в руках кепку.

- Мне бы Веру Васильевну, - чуть слышно попросил он

- Я - Вера Васильевна, -удивилась Вера.

- Я - Андрей, водитель Евгения Владимировича. Он просил передать Вам ключи.

- Спасибо Вам огромное, - она была искренне благодарна. Водитель продолжал изучать ее своими маленькими глазами: - Евгений Владимирович просил передать, чтобы Вы ни о чем не беспокоились, - добавил он.

Вера улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой, от чего лицо маленького человечка просияло.

- Передайте ему мою сердечную признательность.

Водитель кивнул и незаметно исчез. Вера посмотрела на ключи - блестящие, со странными нарезками, похожие на ключи от сейфа, они внушали уважение, не то что прежние обычные ключики. Переводчица продолжила работу. В шесть часов вечера знакомая рука с кольцом печаткой закрыла папку с документами прямо перед ее носом. Вера вздрогнула.

- Вас же мастер ждет, - недоуменно проговорил шеф, - как Вы можете опаздывать?

- Да-да, - спохватилась Вера, - ухожу.

Она накинула пальто, схватила сумку и попрощавшись с начальником, выскочила из приемной.

Когда она открыла дверь своими новыми ключами, вчерашний страх взял верх и Вера нерешительно потопталась на пороге. Заходить в квартиру не хотелось. Тем не менее, она решительно сделала шаг вперед. Тишина.

Посмеявшись над своими страхами, она сняла пальто, сапоги, и, не о чем не думая, вошла в спальню. Зеркала сияли матовым блеском на стене и на передней панели шкафа, на окне и над кроваться красовалось нечто белое, невесомое и кружевное. Благодарность затопила горячей волной сердце Веры. На столике у кровати в вазе стоял огромный букет - тяжелые, неподвижные, словно фарфоровые, розовые гвоздики.

Через два часа в дверь позвонили. "Это Женя", подумала Вера, подбегая к двери и теряя тапки, "или Олег?" На пороге действительно стоял Олег. Уставший, почерневший, злой.

- Здорово, - он тяжело вошел в прихожую, - как дела?

В квартире грохотала музыка из "Дон Жуана".

- Кого оплакиваем? - удивился Олег.

- Это Моцарт, - коротко бросила Вера.

Олег вошел в гостиную, выключил музыкальный центр и буквально упал в кресло, в котором минуту назад сидела Вера.

- Устал зверски, - объяснил он, вытягивая ноги, - Вера, иди сюда.

Она, механически перебирая ногами, как робот, подошла к нему, присела на подлокотник кресла. Он взял ее руку и ладонью крепко прижал к своей щеке. Вера молчала. Внезапное появление Олега как-то дезориентировало ее, лишило ясности. Вихрь мыслей и желаний кружил голову - она умирала от любви к мужчине, сидящему в гостиной, ревновала его к другой женщине, негодовала от наглости соперницы и жалела себя. Олег сидел, прикрыв глаза, глухой к происходящему. Он действительно выглядел усталым.

- У нас найдется что-нибудь пожевать? - утомленно спросил он. Точно также механически переставляя ноги, Вера пошла на кухню. Она силилась сообразить, что от нее требуется. Включила плиту, чайник. Достала из холодильника колбасу, сыр, масло, яйца. Изобретать сложное кушание не хотелось. Олег с удовольствием поглощал яичницу, делился воспоминаниями о переговорах с итальянцами, хвастался своей победой. Вера внимательно слушала. С каждой минутой она все острее осознавала присутствие Олега, впитывала в себя его голос, взгляды, жесты. Этот мужчина был наваждением, наркотиком, без которого жизнь казалась пресной и бесцветной. Олег заметил перемену в ее настроении.