Анна затушила окурок в пепельнице.

- Я извинюсь перед ней.

- Я совсем о другом... Хотя, вероятно, Вы не поймете. Вы покинете фирму и сегодня же.

- Я готова.

Анна встала, но фон Дерзее окликнул ее:

- Подождите. Вы можете не отвечать, но все же.. Почему Вы решили признаться?

- Вероятно, Вы не поймете... Есть некоторые сны, к которым невозможно не прислушаться.

- Сны?!

Но Анна уже ушла из кабинета.

Фон Дерзее встал из-за стола. Он выглянул в приемную - Анна собирала свои вещи в большую черную сумку. Фон Дерзее закрыл дверь. Он расхаживал по кабинету большими шагами и думал. Сейчас ему становилось стыдно за свои жестокие слова. Он вспоминал, как унижал Веру, как смеялся над ней. Она взывала к нему, просила о справедливом решении. А он? Надулся, как индюк, слушал глос только своего раненного самолюбия и ничего более!

Из-за двери он услышал голоса - это пришла Вера. Он вновь приоткрыл дверь и стал наблюдать. Анна стояла посереди приемной с упакованной сумкой и шурилась на вошедшую Веру.

- Вот что, - без предисловий сказала Анна

Вера вздрогнула, услышав безапеляцонный тон секретарши.

- Я признаюсь, что написала письмо в Германию и подписала Вашим именем.

Вера села на стул.

- Зачем?

- Вы меня безумно раздражали и я не знала, как от Вас отделаться. Прошу прощения за это. Шеф в курсе.

И с прямой спиной и высоко поднятой головой Анна удалилась из приемной.

Фон Дерзее вышел из кабинета. Вера сидела с растерянным лицом и бездумно вертела в руках карандаш. Фон Дерзее подметил за ней такую привычку - когда Вера была взволнована, она всегда крутила вещи в руках. При этом лицо ее оставалось бесстрастным и непроницаемым.

- Воздух определенно стал чище, - произнес Вальтер.

Вера подняла на него глаза.

- Я знаю все, что Вы должны мне сказать. Я сам глубоко потрясен и унижен, Вера. Анна совершила подлость. Это - зло. Но вместо того, чтобы серьезно разобраться, прислушаться к Вам, я не моргнув глазом, обвинил Вас во всем. Это - еще большее зло. Простите ли Вы меня?

Его глаза прожигали насквозь. Взгляд был беспомощный и виноватый. У Веры сжалось сердце. Почему он так смотрит на нее? Она перевела дыхание и улыбнулась. Так или иначе, правда восторжествовала. Она невиновна, фон Дерзее знает об этом.

- Анна уволена. Она выходит замуж и уезжает в Германию. Семинар суперреферентов пошел ей на пользу, - уже иронично сообщил шеф, - обещаю, что на второй курс семинара Вы обязательно поедете.

Вера опустила глаза - разве в этом дело?

- И последнее, - голос Вальтера снова опустился на низкие, бархатистые ноты, - в знак нашего примирения я бы хотел пригласить Вас сегодня на ужин. Вы пойдете?

На секунду Вера поймала себя на мысли, что Олег будет против, но потом она вспомнила, что он уже не звонил ей два дня. Позвонит ли сегодня - неизвестно. Вера кивнула головой.

- Спасибо за приглашение. Я пойду.

Фон Дерзее удалился в кабинет. Вера осталась сидеть одна. В голосе царил полный хаос. Столько событий произошло за одно утро, неожиданных и приятных. Вера задумалась. Анна сказала, что Вера раздражала ее. Почему? Что в ней не так? И если что-то действительно есть, то что? Не потому ли Олег охладел к ней? Вопросов было больше , чем ответов.

Светлана нашла выход из положения. Она достала свою записную книжку и принялась вызванивать старых знакомых. Через час выяснилось, что из секции, в которой занималась Света, профессиональными рэкитерами и вышибалами стали восемь человек.С двумая из этого списка Клинкова так не нашла общего языка. Трое превратились в настоящих "отморозков". Оставалось еще трое. Всем им Светлана назначила встречу в баре на Пушкинской.

Вера отчиталась за проделанную во время отсутствия шефа работу, потом переписала все файлы Смирновой в свой компьютер. Исходя из ситуации переводчица поняла, что фон Дерзее не скоро назначит новую секретаршу. Соответственно Вера должна выполнять весь объем работы. Но она не испугалась этого. Совсем наоборот! В работе легко было забыть свои проблемы, можно было отвлечься от мучительных раздумий, почему Олег не позвонил ей. Переводчица вспомнила Женю. Он прав - работа поглощает всю личную жизнь, как песок воду. Недаром Женя ушел в дела завода с головой после развода. Вера была благодарна тому, что у нее есть офис, шеф, дело. Иначе жизнь была бы невыносимой. Стрелки больших настенных часов приближались к шести, и у переводчицы почему-то все замирало внутри. В шесть часов фон Дерзее, превратившись в галантного кавалера, предложил Вере закончить работу. Они вместе спустились вниз, Вера подождала, пока шеф подгонит машину. Только тогда она спохватилась:

- А в какой ресторан мы едем?

Через несколько секунд заминки Фон Дерзее ответил:

- Не в ресторан. Мы едем ко мне домой. Я попросил свою экономку приготовить праздничный ужин. Я думаю, Вы не будете возражать против этого?

Краска залила щеки Веры и она мысленно поблагодарила природу за то, что уже было темно. "Да, я без предрассудков. Обычный дружеский ужин -шеф просит извинения у переводчицы у себя в апартаментах" - Вера сцепила руки в замок. Слава Богу, что об этом не узнает Олег.

"Вольво" остановилась у проходной посольского городка. Фон Дерзее посигналил, из будки выглянул охранник. Он изучил номер машины, кивнул и шлагбаум медленно поднялся вверх. Когда Вера и фон Дерзее шли к ярко освещенному подъезду, Вера невольно старалась вжать голову в плечи, сделаться невидимой, незаметной. Ситуация ей не очень нравилась, но сказать об этом она почему-то стестнялась. Как ни странно, шеф понял ее состоянии. Когда они поднимались в лифте на десятый этаж, фон Дерзее спросил:

-Вера, если Вы чувствуете себя неудобно, мы можем поехать куда-нибудь в другое место.

Вера отрицательно покачала головой.

- Все в порядке

Фон Дерзее не стал отпирать дверь своим ключем, а долго и требовательно держал палец на звонке. Дверь открыла седая женщина в переднике. У нее было доброе, простое лицо.

- Добрый вечер, - с едва уловимым южнорусским акцентом поздоровалась она, - прошу Вас, проходите.

Фон Дерзее помог Вере снять пальто, проводил ее в гостиную, извинился и скрылся в глубине квартиры, предложив Вере осмотреться и освоиться.

Насколько могла судить Вера, московская квартира шефа не поражала ни большой площадью, ни дорогой мебелью. Небольшая трехкомнатная квартира обычного панельного дома, казалась очень нарядной и вместе с тем сдержанной. Вера не успела детально разглядеть прихожую, но ей показалась, что она была симпатичной. Ее слух уловил в глубине квартиры немецкую речь. Оказывается седая экономка говорила по-немецки! Пока фон Дерзее обсуждал с ней какие-то домашние дела, Вера прошлась по комнате, огляделась

Гостиная была чисто функционально разделена на две зоны. Все здесь говорило о том, что удобство хозяина ставится превыше всего, Центральная часть - место отдыха и према гостей. Здесь располагался элегантный угловой диван с яркими подушками. Стеллаж отделял зону гостиной от столовой , где и был накрыт стол. На нем стоял очень красивый темно-синий с золотом сервиз, неизменные свечи, цветы. Комната Вере понравилась - простая и элегантная, просторная и уютная.

После коротких переговоров с экономкой шеф вернулся в комнату.

- Вера, что Вы будете пить? - спросил фон Дерзее

- Вино, - улыбнулась она

В комнату вошла экономка,

- Желаю Вам приятного вечера. До свидания,- попрощалась она с Верой и шефом.

Фон Дерзее кивком попрощался с ней и стал откупоривать бутылку вина.

"Франкенвайн", прочитала Вера на круглой небольшой бутылке. Она любила это вино. Откуда фон Дерзее догадался об этом? Или у них одинаковые вкусы?

Заиграла музыка. Классика. Колонки были искусно встроены так, что у сидящего в комнате возникала иллюзия присутствия в зале, на концерте. Вера посмотрела в глаза фон Дерзее:

-Моцарт?

- Угадали. Я вижу, этот композитор не оставил Вас равнодушной.

Вера кивнула

-Благодаря Вам я открыла его для себя заново.

- Это приятно слышать. За что же мы выпьем?

Вера стала серьезной.

- За правду

- Неплохой тост.

- Я тоже так считаю.

Они выпили, глядя друг другу в глаза. Почему-то сейчас Вера не чувствовала неловкости и беспокойства. Фон Дерзее вел себя как гостеприимный, приветливый хозяин. Они весело пикировались, шутили, слушали музыку. Вера ощущала великое спокойствие. На самом деле, одна из главных проблем разрешилась сама собой - справедливость восторжествовала, она продолжает свою работу в прежней должности, отношения с шефом налажены. Только... Вера закусила губу. Только в личной жизни все нескладно. Но об этом не надо думать сейчас. Звучит Моцарт, рядом сидит человек, который боготворит этого композитора. Словно прочитав ее мысли, фон Дерзее поднялся, подошел к книжной полке и вернулся с небольшой книгой в руках.

- Это Вам, - торжественно вручил он Вере книгу

- Что это?

- Письма Моцарта - отцу, жене, друзьям, покровителям...

Вера прижала книгу к груди.

- Большое Вам спасибо!

Фон Дерзее закурил:

- Моцарт был несчастным человеком. Восемнадцатый век его не понял. Я думаю, что двадцатый век тоже не до конца осознал всю глубину его творчества. Музыка Моцарта принадлежит будущему.

Вера слушала, впитывая каждое слово.

- Я читала, что в "Волшебной флейте" он раскрыл тайну обрядов масонов - спросила Вера, многозначительно глядя на кольцо-печатку.

Фон Дерзее медленно стряхнул пепел, Вера следила за каждым его движением:

- Есть и такая версия,- словно раздумывая проговорил он.

- Известно только, что он предчувствовал свою смерть и сам писал об этом в письме. Вы прочитаете это в книге, - он кивнул на книгу, которую Вера продолжала сжимать в руках.

Она разочарованно вздохнула - шеф так и не признался, что принадлежит к масонской ложе.

- Дикий век, дикие нравы. Так поступить с национальным сокровищем!- продолжил фон Дерзее.

- Так случилось не только с ним. К сожалению, ни одна нация не следит за своими сокровищами. Пример тому - наши поэты Пушкин, Лермонтов..

- Да, еще Пастернак, Прокофьев, Шостакович, Солженицын, - продолжил этот список фон Дерзее.

Вера пристально посмотрела на шефа. Вы, похоже, разбираетесь не только в музыке, но и в литературе.

Он рассмеялся.

-За исключением одного - я совершенно не разбираюсь в людях, не так ли, фрау Вера? - поддразнил он, намекая на ее собственный когда-то брошенный упрек в его адрес. - И Вы были совершенно правы!

Когда Вера взглянула на часы, то оторопела - половина первого ночи!

- Я засиделась у Вас. Так уютно, так хорошо было сегодня. Спасибо Вам большое.- произнесла она, - но уже так поздно, что я нарушила все границы приличий.

- Я довезу Вас домой.

- Нет, - воспротивилась Вера, - Вы пили вино, зачем Вам лишние неприятности с ГАИ? Вызовите мне такси.

Через пять минут фон Дерзее вернулся.

- Такси прибудет через пятнадцать минут.

Он посмотрел ей в глаза.

- Вера, мне тоже было сегодня очень приятно. Спасибо Вам за то, что Вы приняли мое приглашение, посетили мои апартаменты.- он обвел рукой комнату. - Мы так хорошо с Вами поговорили, что я даже не припомню, с кем мне было так хорошо и просто.

Фон Дерзее проводил Веру до машины. Вопреки сопротивлению Веры, он заплатил таксисту. Вера помахала ему рукой, и машина тронулась с места.

"Вот что делается", думал про себя усатый охранник, видя, как солидный господин, посадив какую-то финтифлюшку в такси, не торопится идти домой, а задумчиво смотрит вслед красным удаляющимся огоньками машины.

Покачиваясь в темном салоне автомобиля, Вера пыталась разобраться в своих впечатлениях от прошедшего дня. Она призналась себе, что очень рада восстановлению добрых отношений с шефом. И не только потому, что в офисе необходимы спокойствие и рабочие нормальные отношения. Ей нравилось бывать рядом с фон Дерзее, слушать его необыкновенные рассказы, впитывать новую информацию, чувствовать себя его дамой. Никто, даже Женя, не умел так непринужденно и красиво ухаживать за дамой. Вера прикрыла глаза. "И Олег не умеет", призналась она с горечью.

Когда она вошла домой, то не чувствовала себя усталой. Она была слишком возбуждена от прошедшего вечера, а может быть выпила слишком много вина, и оно все еще горячило ее кровь. Войдя в спальню и включив свет, Вера остолбенела. Ее хорошенькая спальня, ее гордость, ее любимое место в доме выглядела так, словно кто-то делал здесь обыск, и не найдя искомого, разметал все в припадке злобы. Во-первых, огромные зеркала, которые делались на заказ в специальном ателье, были разбиты. Зеркала были хорошие и не отвалились от стены. Безобразные зигзаги змеились по их блестящей поверхности. С карниза над окном и над кроватью были сдернута прекрасная шифоновая ткань и разорвана в мелкие лоскутки. Постельное белье было также разорвано в клочья. Осколки зеркала со шкафа-купе валялись под ногами. Вера трясущимися руками открыла шкаф. Слава Богу, ее вещи не пострадали! На голом оконном стекле ее помадой было грубо намалевано сердце, пронзенное стрелой. Вера привалилась спиной к стенке, ее потрясывало, она вернулась в прихожую и тщательно осмотрела замок. Насколько она могла судить, на замке никаких следов и царапин не было видно. Кто-то проник в ее квартиру,пользуясь отмычкой, устроил настоящий погром в спальне и ушел, заперев за собой дверь. Что это могло значить? Надо позвонить в милицию или может, не надо... Вера была в растеряности. Телефонный звонок, резко прозвеневший в страшной тишине, испугал ее. Она подняла трубку.

- Это Вера? - спросил женский голос

Вера узнала этот холодный, ясный голос, недаром она была специалистом по фонетике.

- Да, я узнала Вас, Светлана, - твердо ответила она