- Нет, Женя, не говори так! - голос Веры зазвенел - ты достойный человек, и у тебя все еще впереди. Пятьдесят лет - это не старость, не глупи! Майя Плисецкая в пятьдесят впервые станцевала "Болеро", а некоторые мужчины в этом возрасте женятся и становятся отцами розовых, пухлых младенцев.

Но Женя упрямо сжал губы и покачал головой. При чем здесь Майя Плисецкая? Ему нужна была хорошая, верная жена...

Женя довез Веру до дома тети Нади, легко поцеловал руку, проводил до лифта. Она позвонила в квартиру тетки. Тетя Надя открыла моментально, как будто стояла за дверью.

-Ну?- деловито осведомилась она

- Великолепно, тетечка, - выдохнула Вера

После пережитой муки и восторга, которые подарила музыка, Вера была готова любить весь мир и все человечество.

- Пойдем, я тебе чай согрела, - ворчливо сказала тетка

Задумчиво глядя в чашку, Вера несмело спросила:

- Тетя, скажи, ты полюбила дядю Рому с первого взгляда и на всю жизнь?

Тетка мечтательно улыбнулась. Она щурясь смотрела куда-то вдаль, пытаясь разглядеть сквозь дымку лет давно ушедшее.

- Я дядю Рому полюбила через год после замужества.

Вера подпрыгнула на месте.

- Как? Вас все считали идеальной парой!

Тетя улыбнулась опять. Она молодела на глазах.

- Да, так оно и было. Но замуж я выходила совсем не по пламенной любви. В молодости я была страшная кокетка. Флиртовала направо и налево. Во мне было столько радости, столько огня, я была счастлива тем, что живу. Наверное, это чувствовали другие и тянулись ко мне. У меня были сотни поклонников, я никого не любила, но вертела ими, как хотела. Одевалась я всегда очень хорошо, всегда по последней моде.

- Где же ты доставала вещи, тетя?

- В магазинах ничего не продавалось, у спекулянтов было все дорого, поэтому мы шили сами. Покупали журналы, сами выдумывали фасоны. С Романом я познакомилась на катке. Один мой поклонник - фигурист привез мне из Европы настоящие фигурные коньки. Тогда такие были только у профессиональных спортсменов. Я сшила себе красное платье из буклированной шерсти, отделанное белым кроликом. У меня была такая же шапочка и маленькая муфточка. Фигурист научил меня несложным фигурам и я порхала по льду, как бабочка. Я знала, что на меня смотрят все, что мы с фигуристом- прекрасная пара. Как это бывает, шел легкий снег, играла музыка..

- "Догони, догони, ты лукаво кричишь мне в ответ"?

- Точно. Она самая. Кто-то окликнул меня и представил нескладного молодого человека. Это был Роман. Он был ужасно похож на Шурика из фильма "Операция "Ы". Рома тут же в меня влюбился.

- А ты?

- Одним воздыхателем больше - подумала я тогда.

- Но как же ты вышла за него замуж?!

- Скоро. Из всех моих знакомых один "Шурик" оказался серьезным, порядочным человеком. В то время очень модно было изображать себя кем-то очень значительным, словно все играли роли. А Рома никого не играл. Он жил, был самим собой, любил меня, понимал меня лучше других. Наши интересы совпадали, вкусы были общие, мы серьезно задумались о будущем. Нам все удавалось. Любовь - это не самый важный строительный материал для брака, Верочка.

Вера молчала.

- Ты сейчас вся горишь, как факел. К тебе опасно приближаться. Но подумай, что останется, когда первое чувство пройдет. Только оно - самое яркое и самое острое. Что останется потом?

Вера задумчиво смотрела в чашку. Все-таки тетя неправа. Она даже не может представить, что произойдет, если она лишится любви к Олегу. Наверное, тогда все потеряет смысл. Она встала.

- Пойду спать. Спокойной ночи, тетечка.

- Спокойной ночи, детка.

Прежде чем уснуть на пышных теткиных перинах, Вера еще раз обдумала слова тетки. Потом на нее наплыла музыка - прекрасная, трагичная - Моцарт. Что-то дрогнуло и отозвалось в ее душе на самых чувствительных струнах, когда она произнесла это короткое слово.

Олег ехал по ночному городу и с улыбкой вспоминал прошедший день. Светлана превратила его в праздник - белая кроватка, купленная ею, стеллажи, игрушки, коробки со всякой всячиной ждали Олега и его деятельного участия по переоборудованию квартиры. Когда последний винтик был закручен, все расставлено и нашло свое место, Олег огляделся - и не мог поверить своим глазам. Комната полностью преобразилась. Это совсем не походило на жилище роковой красавицы, каким было до сих пор. Белая комната дышала чистотой и любовью к ребенку, который должен появиться на свет. У него дрогнуло сердце - ведь это будет его ребенок. Он будет расти, познавать мир, дергать ручками погремушки, ползать по полу, делать первые шаги. Где будет он, отец, в это время? Светлана приготовила обед. Олег вымыл руки, сел за стол. Она поставила перед ним тарелку супа, уселась напротив. В простой блузе, с распущенными волосами, без макияжа она казалась такой домашней и теплой.

- Мы похожи на мужа и жену за воскресным обедом,- Светлана словно прочитала его мысли. Его обдало жаром.

- Кстати, у меня еще одна хорошая новость, - сообщила Светлана, подавая второе, - мне сказали, что у нас будет девочка. Дочь.

Вилка со звоном упала на стол. Олег вскочил.

- Светка! Ну ты даешь! Девочка! Это так здорово!

Он закружился с ней по кухне.

- Это не Я даю, а Мы даем, - она поправила его

Он сел на стул.

- А как мы назовем дочку?

- Я ломаю над этим голову. Мне очень нравится имя Катя. Как царица - Екатерина Вторая.

Олег нахмурился.

- Тебе не нравится?

- Это имя уже занято.

- Кем?

Олег вздохнул и принялся рассказывать историю о детдомоской девочке Кате. Светлана слушала, не перебивая. "Бедный Олег", думала она, "как же ты хочешь детей! Готов удочерить чужого ребенка без роду и племени. Чем тебе плоха наша дочь? Зачем ты хочешь уйти от нее? Не позволю!" Но лицо ее выражало только сочувсвтие и печаль. Когда Олег закончил свой короткий рассказ, в глазах Светы стояли слезы. Олег был тронут.

- Несчастная девочка, - прошептала она, - как ей плохо и одиноко там!

Олег смотрел на нее во все глаза - Светлана больше не была похожа на "Кинжал". Стоило появиться маленькому комочку плоти - будущему ребенку, жизнь обрела для нее иные ориентиры. Нынешняя Света - мягкая, нежная женщина. Инстинкт заговорил в ней в полный голос.

Олег сцепил зубы. Неужели он ошибся? Принял белое за черное? Прояви Вера хоть долю такого же сочувствия к Кате, как Светлана... Но Вера сдержанна и не теряет головы. "Железная леди"- одно слово. Он поежился. Почему на свете все так несправедливо? Женщина, которую он желает, которую боготворит, ничего не хочет слышать о ребенке. А та, с которой все кончено, родит ему дочь. Никогда еще он не чувствовал себя таким неуверенным. "Что предпринять?" - без конца задавал он себе вопрос. И пока не находил ответа.

В воскресенье дневной рейс "Люфтганзы" перенес господина фон Дерзее из Дюссельдорфа в Москву. Он долго ждал своей очереди на паспортном контроле - за десять минут до дюссельдорфского рейса прилетел корейский самолет... Измученный долгим ожиданием в очереди, фон Дерзее яростно схватил свой багаж и отыскав в толпе встречающих водителя фирмы, сухо поздоровался с ним, стремясь как можно скорее покинуть осточертевший ему аэропорт. Машина выехала на МКАД. Вальтер успокоился. Он рассеянно смотрел в окно на серые поля, жидкие посадки, деревянные дома, людей в серых одеждах, торгующих у края дороги всякой всячиной. "Я снова в России", пришла непрошенная мысль. "Вот она, какая. Бескрайняя, серая, непонятная.И люди, живущие в ней, непонятны. Они лукавы и простодушны, изворотливы и изобретательны, щедры и вороваты." Вальтер потер переносицу. Откуда пришло к нему это понимание? Ведь пять минут назад он проклинал все на свете - корейцев, Шереметьево, Москву, аэропорты. И вдруг - такое откровение. Заглянув в себя глубже, Вальтер понял - он ждал и боялся встречи с Верой Листопадовой. Мысли о ней смешались с мыслями о ее стране, менталитете. Завтра он увидит Веру, скажет, что история с письмом будет забыта. Как она прореагирует? Обрадуется? Или сделает, как обычно, непроницаемое лицо? Он повертел на пальце кольцо-печатку. "Кто забудт хорошее - обозлится, кто забудет плохое - тот глуп", процитировал он про себя строчки Гете. Да, именно с них он начнет разговор с переводчицей.

На перинах тети спалось сладко и без сновидений. Вера проснулась поздно - в двенадцать. И удивилась.

-Тетя, почему ты меня не разбудила! - шутливо накинулась она на тетку, заходя в кухню

Тетя стала выкладывать пухлые сырники на тарелку.

- Садись завтракать, соня. Приготовила сырники, как ты любишь. Кофе в кофейнике горячий.

Вера вонзила зубы в сырник и зажмурилась от удовольствия:

- Как вкусно! Тетя, ты - гений кулинарного искусства! Я обожаю твои сырники.

Проглотив второй сырник, она подлила себе кофе и вздохнула:

- Как хорошо! Тетя, как хорошо жить на свете!

- Ты - настоящая обжора. К старости растолстеешь и будешь еле передвигать ноги.

- Неправда!

- Правда. Обжоры - это люди, которые получают радость от еды, от вкуса. Ты именно такая.

- До старости еще далеко. Пока буду получать удовольствие.

Они сидели и болтали, как две подружки до трех часов дня.

Дома Вера переоделась и только тогда впервые вспомнила об Олега. "Как странно", удивилась она, "со вчершнего дня я совсем не вспоминала о нем. А ведь он был у Светланы". Беспокойство зародилось в глубине ее существа, стало расти, пока не заполнило ее всю. "Надо позвонить Олегу ", Вера вскочила с кресла, на котором сидела с книжкой в руке. Удивительное дело! Она забыла его номер телефона! Несколько минут Вера сидела, пытаясь вспомнить несложную комбинацию цифр, но телефон Олега на память так и не приходил. Нехотя Вера поднялась с кресла и пошла в прихожую, чтобы вытащить из сумки органайзер. Там был записан телефон Олега. Но в сумке органайзера не было. Вера быстро набрала номер телефона тетки, чтобы узнать, не оставила ли она свой органайзер у нее. Ответ был отрицательным. Вера задумчиво прошла в гостиную. Она попыталась восстановить события с того момента, когда видела свой органайзер в последний раз. Это было дома. Она проверяла в кошельке, есть ли у нее жетоны на метро. Вытаскивая кошелек, она нащупала рукой органайзер. Значит, тогда он еще лежал в сумке. В перерыве Вера зашла в дамскую комнату, чтобы подкрасить губы. Она вытащила косметичку, поставила сумку на край раковины. Какая-то девушка толкнула Веру, сумка упала. В этот момент прозвенел звонок и Вера поспешила собрать выпавшее содержимое сумки.Как она не увидела органайзер? Завтра необходимо подъехать туда и справиться, не нашли ли уборщицы маленькую черную книжицу в кожаном переплете. Жаль, что она осталась без связи. Некоторые, особенно важные номера Вера помнила наизусть. Но прочие телефоны и адреса, дни рождения друзей и знакомых были потеряны навсегда. Это была большая утрата. Восстанавливать все заново будет нелегко. Вера расстроилась. Значит, Олегу она позвонить не сможет. Будет ждать его звонка. Она еще раз попыталась восстановить его телефон, но память откзазывалась подсказать ей нужные цифры.

Отчаявшись, Вера открыла коробку шоколадных конфет. Ей было необходимо восстановить душевное равновесие. Время близилось к вечеру. Олег не звонил. Коробка конфет была полупостой. По телевизору смотреть было нечего. Вера встала, подшла к музыкальному центру и поставила диск Моцарта, тот самый, который она получила в подарок от шефа.

В понедельник Анна пришла в офис в восемь утра. Спустилась в бюро путешествий, оставила паспортные данные Ханса Вайдлера, заплатила за оформление экспресс-визы в Россию. Скоро Ханс будет в Москве" Вернувшись в приемную, она раскрыла журнал мод и углубилась в изучение линий и силуэтов.

- Очень мило, фрау Анна! Я ожидал от суперреферента иного поведения в офисе, - раздался бодрый насмешливый голос.

Анна вздрогнула. Что за дурацкая привычка у шефа - пдкрадываться незаметно. Она отложила журнал, приветливо улыбнулась фон Дерзее.

-Я бы хотела поговорить с Вами.

Серьезность ее тона мгновенно стерла насмешливую улыбку с лица Вальтера. В глубине души он почувствовал страх. Неужели опять что-то с Верой, - молний сверкнула в мозгу мысль.

Анна вошла в его кабинет, непринужденно устроилась в кресле для посетителей, достала длинный мундштук. Она медлила, ведь предстоящий разговор должен быть нелегким. Напряжение нарастало.

- Что у Вас, моя дорогая! - фон Дерзее вновь вернулся к насмешливому, ироничному тону.

Анна изящно стряхнула пепел в пепельницу на столе шефа.

- Речь пойдет о Вере Листопадовой.

Словно тяжелая свинцовая плита обрушилась на грудь Вальтера. Он попытался глубоко вздохнуть, но не мог. Рука потянулась к пачке сигарет. "Золотая Ява" - воистинну лучший табак - крепкий, ароматный, успокаивающий.

- Слушаю, моя дорогая. Если можно, ускорьте изложение своей информации, скоро начнется рабочий день - ему все еще удавалось держать себя в руках.

Анна выпустила струю дыма.

- Я должна извиниться. Я виновата в том, что написала известное Вам письмо от имени Веры и направила его в головной офис.

Фон Дерзее положил сигарету в пепельницу и поправил галстук.

- Так.

- Я была неправа, я хотела проучить Веру, у нас с ней личные счеты. - она сделала ударение на слове "личные"

- А теперь личные дела улажены?

- Теперь нет никаких личных дел. Я выхожу замуж и уезжаю в Германию. Мой будущий муж из Дюссельдорфа. Поэтому, как честный человек, при этих словах фон Дерзее поднял брови, - я решила открыть Вам глаза на правду.

- Очень признателен, дорогая Анна. Я рад за Вас и желаю Вам счастья. Но подумали ли Вы о Вере? Каково было ей? Она чувствовала себя отчужденной, изолированной, ее понизили в должность, отправили на семинар Вас вместо нее. Вы понимаете, о чем я говорю.