Утром следующего дня Олег ехал на работу, рассеянно слушал новости по радио. На душе было спокойно и тихо. Одна мысль зацепила другую, выстроился ассоциативный ряд, и он с головой ушел в обдумывание важных рабочих проблем. Он полагал, что он успешно уладил свои запутанные дела и даже не подозревал, насколько серьезны планы Светланы относительно него. Более того, он не мог представить, что вскоре "Кинжал" пустит в ход все свое умение ради одной единственной цели - получить отца для своего ребенка.

В жизни каждой женщины есть самые светлые, самые святые моменты. Одним из них считается свадьба. Абсолютно каждая девушка лелеет мечту о белоснежном пышном платье, прозрачной длинной фате, цветах, бантах на свадебных машинах, криках "Горько", ритуальном обмене еще блестящих обручальных колец. Не секрет, что даже в самые серые семейные будни этот день все равно почитается, как самый счастливый и самый светлый.

Анна была счастлива. День, мерцавший где-то в отдалении маленькой звездочкой, наконец наступил. Она проснулась с ощущением безграничного покоя - сегодня она выходит замуж. Не беда, что это пока что официальная помолвка, а свадьба произойдет позже. Штандесамт потребовал массу документов от будущей невесты, поэтому Анна решила, что они сначала объявят о своей официальной помолвке, через пять дней Ханс приедет в Москву, где они зарегистрируются в ЗАГСе, а через неделю молодожены отправятся в Дюссельдорф, где произойдет необходимая церемония. Анна была уверена - Ханс ее не подведет. Сегодня он должен был встретиться со своим потенциальным работодателем. Письмо, которое Ханс и она сочиняли вчера вечером до поздней ночи, обязательно произведет необходимое впечатление. Если Ханс вздумает обмануть Анну, она устроит скандал, и в первую очередь сообщит владельцу замка, что письмо от фон Дерзее поддельное.Хансу от нее никуда не уйти - в этом Анна была уверена.

Владелец замка действительно был приятно изумлен, читая рекомендательное письмо от члена одного из самый известных аристократических семейств. Он когда-то встречался лично с Вальтером фон Дерзее, поэтому письмо имело еще больший вес. Ханс Вайдлер беспокойно ерзал на стуле, ожидая решения.

- Ну что же, - веско сказал хозяин замка, - я вижу, что Вас рекомендуют самым положительным отзывом. Через две недели Вы можете приступать к работе.

Лицо Ханса расплылось в довольной улыбке. "Все-таки Анна - чертовски умная женщина", подумал он. "Может, она действительно права - мы родственные души и видим все в одинаковом свете?" Он весело насвистывал, ведя машину по направлению к банку. "Представляю, какое лицо будет у начальника департамента, когда я ему скажу, что покидаю их". Ханс хохотнул. "Ну и переполох будет! Надо поскорее уладить все формальности и начать работу ровно через две недели" Ему приятно было думать, о том, что он - любимчик фортуны. Через пять минут Ханс приписывал свой успех только себе и своей ловкости.

На следующее утро Анна улетала. После бурной ночи она и Ханс уснули поздно, и поэтому проспали. Вайдлер гнал машину в аэропорт на предельной скорости и сердито сопел. "Хорошо, успели вчера вечером забрать мои вещи из гостиницы", думала Анна. Она искоса поглядывала то на Ханса, то на тоненькое золотое колечко на правой руке. Вскоре она будет носить его на левой - на манер католиков. Она едет в Москву, ее провожает муж, которой, как только будет готова виза, приедет за ней и увезет окончательно в Германию. Лучшего исхода быть не могло. Ханс высадил ее у выхода в аэропорт:

-Беги регистрируйся, а я поставлю машину на стоянку!

В спешке катила Анна тележку с чемоданами к окну, где заканчивалась регистрация на ее рейс. Пора было проходить паспортный контроль, а Ханса все еще не было. Наконец он появился. Запыхавшийся, с трясущимся животиком он быстро приближался к ней. У них хватило времени, чтобы обменяться поцелуями и бессвязными фразами:

- Приезжай!

- Я скоро буду

- Не забудь!

- Куда мне!

- Пока!

- До встречи!

Анна прошла паспортный контроль, миновала комнату ожидания, выскочила на улицу. Автобус с пассажирами ждал только ее - в Дюссельдорфе самолеты "Аэрофлота" сажают в самые дальние уголки аэропорта, поэтому пассажиров катает автобус - так же как в отечественном "Внуково" или "Домодедово". Вскоре Анна сидела в самолете. Серебристая птица набрала скорость, оторвалась от земли и взлетела.

"Все в порядке", расслабленно наблюдала за пушистыми облаками в синем небе Анна. Она удовлетворенно вздохнула, откинула спинку сидения, прикрыла глаза и неожиданно провалилась в сон. Снилось ей, что сидит она в каком-то лесу. Лес странен тем, что вместо деревьев кругом, насколько может видеть глаз, торчат одни пеньки. И она сидит на пеньке. Анна пьет из ковшика холодную воду, да такую, что даже зубы ломит. И сколько она не пьет, жажда не убывает, а становится все сильнее. Вдруг, откуда ни возьмись, перед ней возникает старушонка - маленькая, сухонькая, с мешком за плечами - вылитая бомжиха. Она внимательно смотрит на Анну и сладеньким голосом просит:

- Дай, красавица и мне воды напиться.

Анна пугается, что воды не хватит и даже отводит руку с ковшом подальше.

-Самой мало, - отвечает она, - иди, бабка, куда шла.

Но старушка продолжает настырно торчать перед ней.

- Я тебе за это помогу.

Смех разбирает Смирнову - слишком комична фигура у этой добровольной помощницы. Она отрицательно мотает головой.

Внезапно старушка превращается в ее собственную покойную бабушку. Она укоризненно качает головой.

- Нюрка, дурища, - жалостливо говорит она,- как был умишко скудный, так и остался. Что же ты не пожалела бабушку-вещунью, не дала ей напиться?

И Анна с ужасом вспоминает, какие беды настигали героев сказок, не пожалевших бабку-вещунью. Она отставляет ковшик и оглядывается по сторонам. Но старушонки нигде не видно.

Бабушка тем временем продолжает:

- Если бы не я, хлебнуть бы тебе лиха. Слушай меня внимательно: всю напраслину, что возвела на товарку свою, отведи, покайся ей. Иначе не видать тебе своего красного молодца во веки веков. Слово мое крепко, смотри!

Анна испуганно открыла глаза. Ровный гул самолета наполнял салон, по проходу стюардессы катили тележки с напитками. Анна потерла виски. "Переутомилась я, что ли?" Однако она уже знала, что выполнит наставление бабки. Неспроста приснился ей этот сон, совсем неспроста!

В субботу Олег позвонил Вере и сказал, что приехать не сможет. Светлана попросила его приехать, помочь переставить мебель. Она купила детскую кроватку и прочие мелочи, и Олег нужен ей в качестве"грубой мужской силы". Голос у Олега был шутливый, однако в нем слышалось скрытое напряжение, которое он с усилием пытался скрывать. Вера поежалась. Все происходит именно так, как она представляла! Треугольник начинает свое острое, неудобное существование. Она даже почувствовала, как его острые углы впились ей под ребра. Но, чтобы не расстраивать любимого человека, Вера кротко согласилась.

- Я тогда поеду к тетке. Совсем ее забросила. Может останусь у нее и переночую.

Она затаила дыхание. Что скажет он на это?

Но он радостно подхватил.

- Конечно, развлекайся, родная! Я вряд ли успел бы заехать к тебе. Поздно вечером прилетает тот самый итальянский деловой партнер, я поеду его встречать, и всю первую половину недели предстоят тяжелые переговоры.

Вера с досадой положила трубку. Легко сказать "развлекайся". Тетя Надя - не кино и не театр, какое развлечение! Но тут же одернула себя - тетка, несмотря на свой возраст, совсем не кажется старухой, с ней всегда интересно, она в курсе всех новостей.

Вера снова сняла трубку.

- Тетя, привет! Давно я тебя не видела, соскучилась, страшно!

- Ха-ха! Это ты кому-нибудь другому скажи! Закрутила тебя любовь? Забыла старую тетку?

"Ну тетя Надя, точно говорят, что на метр сквозь землю видит!", восхитилась Вера, и невинным голоском продолжала:

- Так я приеду?

- Давай! Я пирогов напекла.

- По какому поводу? - с подозрением поинтересовалась племянница.

- Без повода. Знала, что ты приедешь.

Вера задумалась. У тетки ничего без повода не бывает. Неужели какой-нибудь гость объявится? Она вытащила черный джемпер из тонкого кашемира, короткую черную юбку. Приколола на свитер старинную брошку- серебрянный клинок. Посмотрела на себя в зеркало и ее передернуло - Клинкова преследовала ее повсюду! Она сбросила брошку с груди, словно отвратительное насекомое. "Никогда больше не буду носить ее", пообещала она самой себе.

Вера не ошиблась - гость у тетки был. Пока она в прихожей снимала пальто, из гостиной вышел Женя Сорвин. Он поспешил помочь ей, повесил пальто на вешалку и только потом сказал:

- Здраствуй, Вера.

- Здраствуй, - ответила Вера глядя на себя в зеркало

- Как ты?

- Все нормально, - ответила она его отражению

- Вера, Женя, нечего болтать, чай стынет!- крикнула из кухни тетя.

Они неловко потоптались, каждый пропускал другого первым, Наконец, сначала в кухню вошел, тяжело топоча Женя, а за ним проскользнула Вера. Они сели за стол. Вера задумчиво помешивала ложечкой в чае. Ей было неловко. Как только она увидела Женю, она с удивительной ясностью вспомнила событий той ночи. Присутствие Жени стесняло ее, она уже жалела, что напросилась в гости к тете. С другой стороны, она обвиняла тетю Надю в том, что та не предупредила Веру о визите Жене. Конечно, виновата тетка! Из-за нее Вера вынуждена сидеть на кухне и чувствовать себя так по-идиотски! Но Женя не замечал ее страданий. Он оживленно болтал с тетей Надей, галантно подливал ей чай, говорил комплименты, а тетка шутливо грозила ему пальцем и ерошила рукой короткий ежик на голове. Надкусывая пирожок и не чувствуя его вкуса, Вера фыркнула про себя: "Тоже мне, племянничек!". Поневоле она стала вслушиваться в разговор тетки и Жени, которой захватил и ее. Дольше молчать не было смысла, и Вера активно опровергла какое-то замечание тетки. Она не заметила, что в глазах Жени блеснули искорки, а тетя Надя понимающе усмехнулась. Вера яростно изглагала свою точку зрения, ожесточенно жуя пирожок. Лед был сломан, в кухне сразу стало теплее и уютнее. Да и сама кухня располагала к неспешным беседам за чашкой чая. На потолке были набиты деревянные балки - они задавали тон "кантри". Над окнами были прибиты деревянные панели такой же фактуры. К ним крепились чугунные карнизы , на которых висели всегда туго накрахмаленные занавески в светло-зеленую клетку. На подоконниках стояли горшки с любимыми тетиными цветами.

Поливая свой самый любимый цветок, тетя мечтательно произнесла:

- Молодежь, сходили бы куда-нибудь, развеялись. Хотя бы в консерваторию. И идти недалеко, и хорошую музыку послушаете. После вкусных пирожков и сладкого чая Вера чувствовала себя умиротворенной. Она без протеста выслушала предложение тети, перевела взгляд на Женю.

- Неплохая идея, произнес он, вопросительно глядя на Веру

Она кивнула. Его лицо прояснилось,он засуетился, вскочил из-за стола, побежал в прихожую, чтобы успеть подать Вере пальто. Вера вздохнула.

- Тетя, я потом к тебе вернусь, ладно?

- Давай, если дома тебя ничего не держит.

Вера кожей ощутила, как в прихожей замер Женя.

- Дома многое держит, но я очень соскучилась по тебе, сказала она и потерлась щекой и щеку теки.

Едва слышный вздох раздался из прихожей.

Через пять минут Женя суетился возле своей машины, усаживая Веру.

- А что мы едем слушать?- поинтересовалась она

- Узнаем, - невозмутимо отозвался Женя.

Ему было абсолютно все равно, что слушать - Малера, Чайковского или рок-концерт. Главное - Вера. Она снова была рядом.

Они вошли в гулкий вестибюль консерватории. Вера любила проходить здесь - хороший резонанс разносил стук шагов высоко под потолок. Женя попросил Веру подождать, а сам деловито постучался в кабинет администратора. Вера стала читать афиши. Давно она не была здесь! Сегодня знаменитый оркестр играл Моцарта - сороковую симфонию и концерт для фортепьяно. Через пять минут Женя выходил с двумя билетами в партер. Они разделись в гардеробе, поднялись по белой лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой, выпили в буфете по бокалу вина. Вера вслушивалась в жужжание голосов, вдыхала ароматы духов дам, наслаждалась присутствием среди людей,неординарных тем, что слушают в наше время классическую музыку. Раздался звонок и они вошли в зал. Вера неоднократно слушала сороковую симфонию Моцарта. Но сегодня в его внутреннем слухе что-то открылось, как маленькое окошко. Она задыхаясь слушала мелодию и не могла поверить. Почему она всегда считала музыку Моцарта легкой и праздничной? Скорбь и отчаяние прорывались сквозь гармонию мелодии. "Моцарт - загадка," думала Вера, наслаждаясь звуками, "почему он не открылся мне ранее? Как все созвучно моей душе. Боль, тоска, одиночество, мир, который пытается вытолкнуть тебя из себя - это все обо мне." Музыка взлетала острыми пиками и опадала, плавилась в диссонансах и вновь парила над залом.

Когда они ехали к дому тети Нади, Вера несмело спросила:

-Женя, мы опять друзья?

В синих глазах его смешались все чувства - отчаяние, любовь, обида.

- Во всем, что произошло, я должен винить только себя, - глухо произнес Женя, выводя машину на улицу.

- Но почему?

- Я - осел, идиот и слепец.

- Давай забудем обо всем!

- Не перебивай меня пожалуйста, я и так потеряю мысль. Мне сейчас так трудно, Вера! После развода было легче. Я вырос в большой дружной семье, и развод с Ларисой потряс не просто мою душу, он потряс основы. Я не знал другой жизни, кроме как большой дружной семьи. Это была аксиома жизни. Если бы Лариса не сказала о разводе, я бы и не подозревал, что в нашей семье есть проблемы. Мне уже много лет и я хочу просто спокойствия и стабильности. Я выжил, потому что меня спасла работа. Я погружался в нее, как некоторые погружаются в водку или наркотики. Завод спас меня. Когда в час ночи возвращаешься домой и знаешь, что в восемь должен быть на рабочем месте - тут не до любви и не до ненависти. Есть только два желания - есть и спать. Я работал, как заведенный, многие говорили мне: "Женька, свалишься от инфаркта". А потом я встретил тебя, и внутри что-то стало оттаивать, оживать. Я поверил, что у меня еще есть какие-то шансы, переспектива. За тот вечер, когда я позорно бежал от тебя, я должен просить прощения. Я тогда здорово испугался. Внезапно я подумал, что ты разочаруешься во мне, совсем отдалишься. Я виноват. Ну а теперь мне кажется, что моя жизнь окончилась. Я дышу, хожу, работаю, но не живу, а функционирую. Впереди - только тьма и старость.