Они пили кофе, болтали. Бригитта рассказывала Анне о фирме, о порядках не фирме, Смирнова слушала с оживленным видом. Но деревянная дверь, на которой золотилась табличка "Вальтер фон Дерзее" притягивала ее к себе, как магнит.
- А где же господин фон Дерзее? - наконец Анна приступила к основной части своего визита
- Он еще не вернулся..
- С ним можно как-нибудь связаться?
- Нет, он не взял свой мобильный телефон. Связь у нас односторонняя. Кроме того, если возникнут проблемы, он решит их сам в субботу.
- В субботу мы улетаем!
- Господин фон Дерзее попросил забронировать ему билет на воскресенье, так что он остается здесь на один день дольше.
Анна сцепила руки в замок
- Очень жаль.
Лицо Бригитты стало серьезным.
- Что-то случилось?
Анна кивнула.
- Я разговаривала с Москвой. Один из наших заказчиков просит подтверждения, что материал, отгруженный им, уйдет именно с тем судном, которое сейчас в порту. Для этого необходимо получить это письмо на бланке фирмы и за подписью господина фон Дерзее.
Бригитта наморщила лоб.
- Как же я Вам могу помочь?
- А разве у Вас не заготовлены бумаги "бланко", где на чистом листе уже есть подпись шефа - для различных непредвиденных случаев вроде этого?
Бригитта опустила глаза.
- У меня есть указания...
- Я не буду настаивать. Кроме фон Дерзее никто не может подписать этого письма - ни я, ни Вера, ни Вы, только он один. Корабль уйдет незагруженный, материал пропадет, да и клиента терять жаль.
Лицо секретарши пошло красными пятнами.
- Подождите! - умоляюще крикнула она.
Анна встала со стула.
- Кажется в сейфе я видела что-то подобное, - Бригитта жалобно посмотрела на Анну, словно приглашая ее в соучастники преступления
Анна пожала плечами.
- Давайте взглянем, может это нам не подойдет.
Они вошли в кабинет фон Дерзее.
Он также казался меньше и скромнее, чем в Москве. Светло-коричневый панели на стенах, пара плакатов в рамке, приглашающая посетить ярмарки в Дюссельдорфе, канцелярский шкаф, тумба, кресла для клиентов и большой письменный стол. На столе пылился небольшой футляр для письменных принадлежностей, нож для разрезания бумаг. Пока Бригитта открывала сейф и копалась в бумагах, Анна зачарованно прошла по кабинету, трогая стены, ощупывая каждый предмет на столе. Этих вещей касались ЕГО пальцы. "Прощай, мой Финист-ясный Сокол!", с неожиданной горечью произнесла про себя Анна и деловито повернулась к Бригитте:
- Нашли?
- Да, они лежат в отдельной папочке, - Бригитта выпрямилась.
Анна хищно вырвала пачку из ее рук
-Да, это они, - удовлетворенно произнесла она, - думаю, господин фон Дерзее будет Вам благодарен за содействие в работе. Клиента мы не потеряем, судно возьмет материал на борт, контракт будет исполнен. Верно?
Бригитта мелко покивала головой, и висячие сережки в ее ушах тоже мелко затряслись.
- Я возьму парочку, - Анна деловито вынула из папки два чистых листа.
- Только мне нужно их зарегистрировать,- спохватилась Бригитта.
Анна взглянула ей в глаза.
- Зачем? Письма, как такового еще нет. Я его напечатаю и принесу Вам на регистрацию.Отгрузки находятся под моим контролем, и об этом письме я сообщу господину фон Дерзее сама.
Бригитта согласилась.
Вскоре Анна Смирнова спускалась в скоростном лифте на первый этаж, в ее сумке лежали два чистых бланка с личной подписью господина фон Дерзее. Первая часть плана была выполнена. Спустя два часа она вновь посетила уже знакомый серебристый офис. Бригитта удивленно посмотрела на нее:
- Что-то еще случилось?
"Вот овца", подумала Анна, а вслух сказала:
- Вот письмо, которое я отправила по факсу нашему заказчику. Вы можете его зарегистрировать. К сожалению, второй лист я испортила. Не волнуйтесь, я его порвала на мелкие кусочки. Перед шефом я отчитаюсь сама. Все в порядке?
Секретарша радостно кивнула своей кукольной головкой.
Вечером Анна ужинала с Хансом в роскошном ресторане " Цум Райн" - на берегу реки Рейн. Ресторан был очень старый - более ста лет им владело одно и то же семейство. Назвать дело доходным было трудно - почти через год место, где находился ресторан, заливало паводком, но озяева с завидным упорством ремонтировали и красили все заново. Зато вид из окон зала был отличный - в этом месте Рейн был особенно красив - берега, покрытые густой растительностью едва напоминали о том, что Дюсельдорф - промышленный город. По реке то и дело проплывали тяжелые баржи, юркие катера, прогулочные пароходы.
Хозяева постарались сохранить обстановку такой, какой она была сто лет назад: тяжелые темные балки поддерживали крышу, деревянные стены были украшены старинными гравюрами, медными тарелками, букетами засушенных цветов. Медная посуда красовалась на прилавках тяжелых дубовых сервантов, свечи на столах были воткнуты в старинные шандалы.
- О, Ханс, как здесь красиво, - Анна с восхищением огляделась вокруг
- Все для тебя, любимая, - Ханс любезно предложил ей стул
Анна усмехнулась. "Старайся, старайся, мой милый"
Пока официант расставлял на столе бокалы с аперитивом, Анна читала тяжелое, как книга меню в переплете из свиной кожи. Читать было нелегко, так как текст был написан готическим шрифтом.
- Сокровище мое, я же ничего не понимаю! - капризно протянула Анна, и Ханс стал послушно читать. Они заказали свиные ножки с кислой капустой - национальное немецкое блюдо.
- Как прошли занятия? - осведомился Ханс
Анна сделала гримаску:
- Скука, - она задумчиво отпила глоток коктейля.
- Дорогая, о чем ты так напряженно думаешь? - голос Ханса Вайдлера вернул ее к действительности. Она улыбнулась:
- О тебе. О нас.
Ханс поерзал на стуле.
- Что же ты думаешь о нас?
- Как хорошо нам будет жить вместе, Ханс! Несмотря ни на что мы очень похожи друг на друга.
Она говорила, серьезно вглядываясь в его непроницаемые зрачки. Ханс почувствовал, как холодок тянется вдоль его позвоночника, ее голос завораживал, словно дудочка факира змею. Анна говорила и говорила, Ханс не понимал слов, он завороженно смотрел на ее шевелящиеся губы. На его счастье, к столику подошел официант с заказом. Он аккуратно поставил огромные блюда со свиной ногой, обложенной кислой капустой и пюре. В ногу был хищно воткнут нож.
- Ого! - удивилась Анна, - да с этим не расправиться никогда!
- Это очень вкусно, - заметил Ханс, ловко отрезая ножом ломтик мяса.
Когда с основным блюдом было покончено, и они неспешно потягивали кальвадос, Анна достала из сумки свою "бомбу" - бланк с подписью фон Дерзее. Ханс вгляделся в предъявляемый документ и затаил дыхание. Анна помахала бумагой в воздухе, как флагом.
- Годится?
- Дай взглянуть, - хрипло попросил Ханс
Она протянула ему бланк. Ханс долго рассматривал подпись фон Дерзее. Потом он вздохнул.
- Думаю, что подойдет, хотя уверен, что мой будущий работодатель ожидает письма с личным гербом фон Дерзее и прочими штучками. Но это тоже годится. Откуда он у тебя? - наконец спохватился он.
Анна рассмеялась.
- Тайна. Верни бумажку.
Ханс подержал бланк на ладони несколько секунд, словно взвешивая, сколько потянет подпись фон Дерзее, и протянул его Анне.
- Что ты хочешь?
- Тебя.
- Что?!
- Только тебя Ханс, неужели это так много.
- Ты хочешь, чтобы я женился на тебе?
- Да. И мы вместе будем управлять замком твоего аристократа. Подумай, какая у нас будет счастливая семья!
- Это невозможно
- Позвони сегодня владельцу замка и принеси свои извинения.
- Я могу тебе заплатить деньги.
- Неужели ты не понял меня? Я не нуждаюсь в деньгах. Я хочу замуж.
- Мне нужно все хорошенько обдумать.
- Когда у тебя истекает срок предъявления рекомендательного письма?
- Через неделю.
- Я улетаю завтра.
- Анна!
- Думай, мой милый герр Вайдлер!
Мрачный, как грозовая туча, Ханс расплатился с официантом и повел Анну к выходу.
- Не думал, что ты такая шантажистка, - процедил он сквозь зубы,- а если я все расскажу твоему боссу?
- Что именно?
- Что ты украла его бланк.
- Жалко, что не могу перевести тебе замечательное русское выражение. "У меня все шито-крыто."
Ханс замолчал опять.
- Не уверен, что могу договориться в Штандесамте - учреждении по регистрации гражданских состояний. Нужна уйма различных документов.
- Давай попробуем. Скажи, что у меня кончается виза, что все необходимые документы предоставим "пост фактум"
- Ты невозможная женщина!
- Знаю, сокровище мое.
Квартира фон Дерзее находилась в том же квартале, где и здание "Вельттехник". Хотя Вальтер жил теперь в Москве, и квартира пустовала, он не имел ни малейшего желания сдавать ее или продавать, ведь все в ней было обставлено по его собственному вкусу. Сейчас Вальтер лежал, запрокинув руку за голову, вспоминал свадьбу, радуясь, что все прошло гладко и быстро, перебирал в памяти обрывки разговоров, планировал, что еще следует сделать до отъезда в Москву - позвонить Марион фон Бисмарк, написать пару писем, потребовать от управляющего замком отчет за прошлый месяц, упаковать с собой любимые диски классической музыки. Москва, "Волшебная флейта", которую он подарил Листопадовой Вере на именины. Снова защемило сердце. Пожалуй, стоит позвонить врачу - в последнее время сердце явно сдает сбой. Вальтер не спешил с делами. Приятно было поваляться без дела, бездумно разглядывая золотые арабески на стенах.Он знал свою натуру - бурная жажда деятельности часто сменялась созерцательностью, статичностью. Он поднялся с дивана. Как незаметно наступил вечер - пожалуй, стоит сходить куда-нибудь. Он спросил себя, что бы ему хотелось, но внутренний голос молчал. "Если только в театр", вяло сообразил Вальтер. В Дюссельдорфском театре у него был постоянный абонемент в ложе. Когда Вальтер отсутствовал, ложой пользовались его друзья. Сегодня фон Дерзее решил отправиться в театр один. Он быстро оделся, взял ключи от "Лексуса", и вскоре его машина ехала по улицами города по направлению к центру. В оперном театре Дюссельдорфа не было своей постоянной труппы. Дюссельдорф, Кельн и Дуйсбург делили одну театральную труппу "Дойче опер ам Райн", которая давала спектакли в трех городах. Припарковав машину, Вальтер подошел к афише. Сердце заколотилось. Ему предстояло слушать "Волшебную флейту" Моцарта.
В Москве в это время Вера Листопадова стояла перед зеркалом и критично разглядывала себя, ее мучило острое недовольство собой, словно внутри все смерзлось в шершавый ледяной комок. Она разглядывала свое осунувшееся лицо, на котором впервые макияж смотрелся неуместной и грубой маской. "Я самая обаятельная и привлекательная", вспомнилось ей из известного кинофильма. Она расхохоталась и отошла от зеркала. Вера ждала. Ждала известий от Олега, как приговора. Казнить? Помиловать? В десятом часу она решительно взяла две таблетки снотворного, чтобы забыться и провалиться в черную яму сна, но не успела донести таблетки до рта. Раздался звонок в дверь, рука дрогнула и два белых кружочка выпали из ладони на пол. Она знала, что это Олег. Обмирая, Вера подошла к двери. Открыла. Олег улыбался ей.
- Здорово, хозяйка! Примешь переночевать?
Она кивнула, боясь поверить, что все страшное позади.
- Ура, Верка! Я буду папашей! - Олег поднял ее на руки и закружил.
- Поздравляю, - она удивилась, насколько бесцветно прозвучал ее голос.
Олег был поглощен своим известием и не обратил внимание на состояние Веры.
- Светлана сказала, что ждет ребенка. Сама понимаешь, я буду поддерживать ее материально. После рождения ребенка положу на его имя сумму в банке, чтобы ни в чем не нуждался. Правильно?
- Правильно.
- Все замечательно, Верка! Ты чего такая кислая?
- Я не кислая.
- Вот поженимся, чтобы сразу же мне родила кого-нибудь!
- Кого?!
- Сына или дочку, все равно.
Постепенно ее мысли стали проясняться - "Он сказал - поженимся. Значит, все остается по-прежнему! "
Ледяной комок в груди стал постепенно таять, уменьшаться в размерах. Смертный приговор отменен. Или отсрочен?
Ночью, несмотря на страстные объятия Олега, Вера все равно продолжала думать о Светлане. Она не целовала его, а возвращала поцелуи, не следовала за ним в упоительном танце любви, а оставалась отстраненной и немного холодной. "Мы поженимся, Светлана родит ему ребенка. Он станет жить на две семьи, а я буду мучиться, ревновать. Потом мы станем ссориться, раздражать друг друга, от меня он будет убегать к Светлане, от нее - ко мне. Классический треугольник!"
- Ты что? - раздался голос Олега
- Что?
- Совсем меня разлюбила?
- Господи, почему?
- Так... Какая-то чужая сегодня, отдельно от меня.
- Просто я устала смертельно.
- Бросай свою фирму!
- Я не об этом. Понимаешь, я устала от всего. Нервничать устала, гадать, переманит ли тебя Светлана или нет, вернешься ты ко мне сегодня или я останусь одна...
- Глупая ты все-таки.
- Я не хочу тебя терять.
- Не потеряешь. Я здесь. Вот он, я. Можешь потрогать. Собственница, да?
- Да, - упрямо подтвердила Вера.
Светлана плохо спала эту ночь. Она до мельчайших деталей восстанавливала прошедший разговор с Олегом. Все было правильно, Олег реагировал на ее реплики точно так, как она ожидала. Бармен сказал ей, что Олег возвращался, но почему-то не дождался ее. Это было хорошим знаком. Как они любили друг друга! Это было не просто физическое влечение и даже не взаимное уважение, их объединяло родство душ. В целом мире она не смогла бы найти человека, более близкого ей по духу. Он понимал ее больше, чем собственные родители. К сожалению, она совершила ошибку - погналась за богатством, положением, но не ради корысти. Светлана хотела доказать всем, и в первую очередь себе, что способна достичь всего, что пожелает. Но попытка сорвалась. На какое-то время она разуверилась в собственных силах, почувствовала себя уязвимой и беззащитной, и только Олег мог вернуть ей уверенность и силу. Известие о том, что Олег увлекся переводчицей заставило ее впервые испытать жестокие муки ревности. Светлана придумывала различные наказания неожиданной сопернице, составляла уничтожительные речи, но все разрешилось само собой. Светлана довольно улыбнулась - сама судьба протягивает ей спасательный круг. Будущий ребенок - отличный козырь. Олег не оставит ее на произвол судьбы - в этом она уверена. Если же эта переводчица, вообразившая из себя невесть что, попытается вставить ей палки в колеса... Клинкова раздумывала несколько секунд. У нее есть вариант на самый крайний случай. Ничто и никто не сможет остановить "Кинжал"... Со счастливым вздохом Светлана погрузилась в сон.