Теплые ладони легли на ее плечи, Вера обернулась - Олег улыбался ей. Волна нежности затопила ее. Вера вскочила и порывисто притянула Олега к себе, целуя его, впитывая с каждым поцелуем его силу и энергию. Ей стало жарко. Олег покрывал легкими поцелуями ее глаза, разрумянившееся лицо, шею, грудь. Когда она почувствовала, что пол готов уйти из под ног, Олег поднял ее и бережно отнес в спальню. Не прерывая поцелуя, он положил ее на спину. Она запустила пальцы в его пшеничные волосы. Ласки продолжались бескончно долго. Вера подавалась навстречу рукам и губам Олега, желая продлить блаженные ощущения. "Я люблю тебя", прошептал Олег, и она затаила дыхание. Вере показалось, что она воспарила над землей, а когда Олег позвал ее, она поплыла назад, к нему, в покое сладостного забытья. Долгое время они лежали рядом, не шевелясь. Вера наслаждалась каждой секундой пролетающего времени, стараясь запомнить оттенок утреннего света, лившегося из окна, звуки просыпающегося города, запахи, дыхание Олега, тепло его руки, обнимающей ее. Она впитывала эти ощущения, растворялась в них. Первое, что Вера увидела - встревоженное лицо Олега:

- Что с тобой! Ты лежишь без сознания, я уже не знал, что предпринять! - Олег почти кричал.

Вера удивилась - ей казалось, что она закрыла глаза на минуту. Она улыбнулась и погладила Олега по щеке:

- Я просто не спала ночь.Вот и отключилась.

Он задумчиво потер переносицу: - Скажи, только честно, что произошло вчера?

Вера приподнялась на локте.

- Я просто безумно, ужасно устала. Было очень много работы.

- Может, тебе стоит попросить отгул на работе или взять больничный?

Казалось, Олег поверил ей.

- Уже попросила, - Вера обрадовалась. Не надо объяснять Олегу, почему она будет сидеть дома. Лицо Олега прояснилось.

- Тогда я ухожу. Отключаю телефон, а ты спи. Чтобы к моему возвращению была как огурец!

Поцеловав ее нос, закутав в одеяло, Олег быстро собрался и хлопнув дверью, чтобы защелкнулся замок, ушел. Вера осталась одна, прислушиваясь к звенящей, почти зловещей тишине в квартире. Ей чудилось, что темные тени сгущаются над ее коротким золотым счастьем.

"Я люблю тебя", она без конца воскрешала фразу, произнесенную Олегом, вслушивалась в ее звучание. Такое нечасто приходилось слышать - современные мужчины не любят произносить признаний в любви. Олег - другой. Он признался ей в любви просто и естественно, как сама жизнь. Добрый, заботливый, верный, сильный -Вера не могла пожелать себе лучшего спутника жизни. Как он вел себя с маленькой сиротой! Вера вернулась прошлась по квартире. На кухне стояли немытые чашки, в спальне кровать была незастелена. Все казалось присыпаным пылью, словно мукой. Лучшее средство забыться для женщин - домашняя работа. Но было еще одно - таким образом можно было обмануть себя. Мысль о том, что она лишилась работы была невыносимой. Не надо вставать рано, не надо создавать имидж деловой женщины, до боли в глазах работать на компьютере, мучаться над заковыристыми терминами. Все в прошлом. Вычеркнуть девять лет работы из жизни оказалось нелегко. Чтобы отвлечься, Вера напялила майку, в которой обычно убиралась, и взялась за пылесос. Вскоре в тазу плавали тряпки, аэрозольные баллоны с чистящими средстами всех видов гордо выстроились в ряд, гудел пылесос, работали стиральная и посудомоечная машины. Вера старалась сконцентрироваться на процессе уборке, отгоняла все посторонние мысли. Сознание должно очиститься само. Спустя два с половиной часа квартира блестела. С чувством выполненного долга Вера нежилась в ароматном гейзере джакузи, сделала маникюр. После ванны усталось разлилась блаженным теплом по всему телу. Вера пришла в спальню, откинула одеяло и нырнула в свежую, пахнущую розами постель. Сон тотчас же сморил ее.

В этот день Анна праздновала победу.Поэтому на ней золотистый шелковый наряд. Золотой цвет - цвет королей и победителей. Мягкие складки шелка образовывали картинные складки, как на римской тоге, золотые длинные клипсы покачивались в ушах. Она довольно поглядывала на пустующий рядом стол, и губы сами раздвигались в улыбке. Листопадова больше не будет мешать. Пусть разбирается со своим поклонником. Не зря Анна подстроила анонимный звонок, попросив соседа позвонить и сообщить Олегу о местонахождении его пассии. Пусть покрутится, выскочка! Листопадова даже не представляет, что все ее связи в руках у Анны. А уж закрутить интригу Смирнова способна! Однажды Вера оставила свой органайзер на столе, и Анна воспользовалась этой забывчивостью.

Шеф казался сегодня необычно тихим. Анна понимала - из-за письма, которое она так ловко составила, у босса конечно же произошли неприятности с высшим руководством - он же обязан каким-то образом прореагировать на поступивший из его офиса сигнал. Вальтер фон Дерзее говорил с президентом фирмы. Герр Штетниц сухо и сдержанно высказал свою точку зрения на происходящие в московском офисе события. Фон Дерзее не возражал ему. Сегодня он отчетливо понял, что допустил ошибку.

Он курил одну сигарету за другой и думал. Секретарша ревностно оберегала его покой - не переводила звонки, не входила с вопросами. Фон Дерзее беспощадно анализировал свое поведение по отношению к Вере Листопадовой. Ненависть поднималась в нем, словно вязкая глухая боль. "Ненавижу", произнес он вслух и закурил очередную сигарету. Кабинет был полон серебристого дыма. Пепел просыпался на рукав дорого темно-серого пиджака, но он не заметил этого. Фон Дерзее встал. "Игра, опять игра," твердил фон Дерзее, и образ лживой переводчицы рисовался перед ним в самых черных красках. Германский аристократ вспомнил вечер в Большом театре, разговор с Верой. Только самые близкие друзья знали подробности его жизни. Почему он так разоткровенничался с Верой? Сейчас он готов убить себя за это. На следующей неделе в Дюссельдорфе состоится семинар для суперреферентов зарубежных представительств фирмы. Он заявил на этот семинар Листопадову, предвкушал эту поездку, был готов показать Германию такой, какой она есть на самом деле. Но нет! Переводчица уволена, в Дюссельдорф полетит Смирнова. Сам он тоже отправится с ней. Фон Дерзее приглашен на свадьбу друзей. Мысли его приняли другое направление. Опять гости будут рассеянно спрашивать его :

"Когда же, Вальтер, замок Фон Дерзее обретет хозяйку?" Он ненавидел предстоящую свадьбу, общество, которое соберется на нее, он ненавидел весь мир. Фон Дерзее вышел в приемную. Раскалывалась голова, хотелось на улицу, подышать свежим воздухом. Секретарша усердно щелкала клавишами компьютера. Увидев шефа, она прервала свое занятие, и посмотерела на него. В глазах Анны Смирновой он прочитал преданность:

- Вы что-то хотели?

- Да, фрау Анна. Листопадова уволена.На курсы в Дюссельдорф поедете Вы, позаботьтесь о своей визе, вылет утром в следующий понедельник. У меня все.

Фон Дерзее снял с вешалки плащ.

- Если будут звонить, передайте, пожалуйста, что я вернусь через полчаса.

Настроение у него было скверное.

Когда Вера открыла глаза, в спальне было темно. Свет уличного фонаря отбрасывал молочный отсвет на темные стены. Она включила свет и посмотрела на часы. Семь часов вечера. Кто-то настойчиво звонил в дверь, Вера накинула халат и поспешила на звонок. На пороге стоял Олег, нагруженный пакетами с фирменным знаком супермаркета" Седьмой континет".

- Привет, любимая! Как ты себя чувствуешь?- в его голосе прорезались тревожные нотки.

-Прекрасно, - Вера прижалась губами к его щеке.- Давай я тебе помогу разгрузить сумки.

Ужин получился восхитительным, потому что готовил Олег. Он сразу оттеснил Веру от плиты, так, что ей пришлось довольствоваться ролью наблюдателя. Олег действительно смотрелся, как заправский повар. Во время ужина они говорили на различные темы и обнаружили массу вещей, где их вкусы были сходны.

В гостиной они не стали зажигать свет, а стояли, обнявшись у окна, любуясь вечером. В доме напротив оживали темные окна, светляками зажигались лампы и торшеры. Это хозяева приходили с работы и начинали свою обычную вечернюю жизнь.

- Знаешь, призналась Вера, - когда я бываю в командировках в других городах, я люблю заглядывать в окна. Я себе представляю, кто там живет, что за люди. Воображаю, как расставлена мебель, какой распорядок у жильцов. Куда они ходят в магазины, на чем ездят на работу. Только я об этом еще никому не рассказывала. Ты - первый.

Олег легко поцеловал ее в волосы

- Я тоже поделюсь с тобой одной тайной. В детстве я любил садиться на троллейбус, напротив нашего дома была как раз конечная остановка. Я садился и ехал до конца маршрута. Мне тоже было любопытно смотреть в окна, разглядывать прохожих, придумывать их жизнь. Все-таки здорово, что мы любим одинаковые вещи, правда, Вера?

Тихий, почти семейный вечер плавно перетек в ночь. Они снова лежали, опаленные лихорадкой страсти. "Любимая", прошептал он. От тембра его голоса, низкого и вибрирующего, искра пробежала от головы до пят. Все в нем заставляло ее трепетать от предчувствия того, что главное наслаждение еще впереди. Олег доводил ее до безумия и дарил радость. В нем было все, чего ей не хватало в других мужчинах. Сегодня они стали еще более близкими друг другу; ближе, чем в первую ночь и чем вчера. Это была подлинная психическая близость, когда каждый открыл другому потайную дверь в свой внутренний мир. "Я - это уже не я", осознала Вера некоторое время спустя, "я - это мы."

В шесть утра Вера тихонько поднялась с кровати. Приняла душ, выпила чашку кофе, вернулась в спальню и тихо растворила шкаф, стараясь на разбудить Олега. Она вытащила первую попавшуюся вешалку с костюмом и выскользнула из комнаты. На кухонном столе оставила записку: "Будешь уходить, захлопни дверь. Целую. Жду." Через пятнадцать минут она подошла к станции метро и спустилась в черное нутро. Часы показывали семь утра. В половине восьмого переводчица здоровалась с охранниками. Она прошла в приемную, села за свой стол и стала ждать. Прозрачная пластиковая папка с бумагами лежала у нее в сумке. В восемь она услышала шум поднимающегося лифта, приближающиеся к приемной шаги. В волнении Вера прижала сумку к груди, стараясь унять стучащее сердце. Дверь растворилась. На пороге стоял фон Дерзее.

- О, какой приятный сюрприз, - безразличным голосом проговорил он. Но в глазах его полыхала ненависть. Вера сглотнула и неуверенно произнесла:

- Я бы хотела поговорить с Вами.

Фон Дерзее раздвинул в насмешливой улыбке губы, сделал приглашающий жест в сторону своего кабинета.

- Надеюсь, в мое отсутствие Вы больше не шныряли по чужим файлам.

Переводчица почувстовала, как кровь приливает к щекам.

- Нет, я хотела кое-что показать Вам. Я провела небольшое расследование, и ..

- О, мадам, Вы еще и Шерлок Холмс. Воистину Ваши таланты неисчерпаемы!

Переводчица понимала, что шеф имеет право на подобный тон, и все же она ощущала глубокое чувство горечи. Нет ничего страшнее, чем незаслуженное оскорбление. Как же не похож он сейчас на того фон Дерзее, героя ее сна! Вера глубоко вздохнула и начала все сначала. Она молча выложила перед начальником варианты своего перевода, образцы писем Смирновой. Переводчица смотрела на него умоляющим взглядом". "Это не я !", кричали ее глаза. Фон Дерзее небрежно пролистнул лежащую перед ним стопку:

- Я могу понять, что Вы этим хотите сказать, моя дорогая фройляйн. Безусловно, Вы хотите оправдаться. Но перекладывать свою вину на другого - это недостойно. Вы хотите сохранить свое место - я понимаю Вас.

Его тон был сух и врждебен. Он закрыл свой разум, он совсем не желает меня слушать, с отчаянием подумала Вера. Неужели мне никогда не оправдаться? Глазами, полными слез она смотрела на собранные ею доказательства своей невиновности. Все напрасно. Она зря пришла в офис.

Фон Дерзее не терпел женских слез. Его сердце всегда смягчалось перед этим неоспоримым признаком женской слабости. Этот раз не был исключением. Сжав губы в узкую полоску, фон Дерзее вчитался в предложенные Верой бумаги. Да, бесспорно, некоторые выражения, используемые Анной, содержались в анонимном письме. Но где же доказательства, что это сделано не специально? Быть может, человек, который хотел очернить Смирнову, специально использовал ее особенности языка? Вера замолчала. Эти соображения ей не приходили раньше в голову. Шеф никогда не поверит ей. Единственный, кто сможет опровернуть ее вину - Анна Смирнова. Однако, ей никогда не дождаться признания Анны.

- Тем не менее глубина Вашего раскаяния убедила меня, - как сквозь картонную стену до нее донесся голос босса.

- Я оставляю Вас в офисе. Анна займет Ваше место. Вы понижаетесь до должности секретаря. Можете приступать к своим обязанностям. Возьмите блокнот и зайдите ко мне.

Вера вернулась в приемную. Итак, таков итог ее девятилетней деятельности на фирме. Она вернулась к тому, с чего начинала -должность младшего секретаря. "Вероятно так себя чувствуют офицеры, разжалованные в рядовые", горько подумала переводчица.

- Вот так неожиданность! - раздался удивленный голос.

Вера обернулась - Анна Смирнова стояла посередине приемной.

А босс сказал, что Вы уволены, - участливо продолжила Смирнова.

- Слухи оказались немного преувеличенными.

- Ну слава Богу, - с облегчением вздохнула Анна,

- без Вас работы просто завал. А почему Вы такая мрачная?

Вера непроизвольно оглядела себя. На ней был черный строгий костюм, черные сапоги. Вера пожала плечами. Не могла же она объяснить, что собиралась буквально впотьмах.

Раздался звонок по внутренней связи - шеф вызывал переводчицу к себе. Обойдя застывшую в удивлении Смирнову, она прошла в кабинет к боссу. Вера беспрекословно выполнила пожелания фон Дерзее - поменялась местами с Анной, ввела ее в курс дела, показала все свои файлы, отдала дубликат ключей от офиса и от сейфа.