Прежде чем отправиться к Врее, я переоделась в темно-зеленое платье. Цвет отлично оттенял мои каштановые волосы, и я залюбовалась на свое отражение в зеркале. Если бы не нижние юбки и корсеты, мне бы даже нравилась местная мода. Наверное, я привыкну со временем.

Я вышла на улицу, где воздух был густым от влажности и запаха цветущих растений. По земле клочьями стелился туман. Он был такой плотный, что я не видела своих ботинок или замощенной брусчаткой дороги. Шагая осторожно, я боялась наступить в навозную кучу или помои. Кажется, если верить книжкам, которые я читала, в Средневековой Европе было нормой, когда улицы и переулки усеивали отходы жизнедеятельности. Правда, Эльтерра все-таки была не Европой. Многое здесь походило на прошлое моего мира, но многое и отличалось. Здесь люди пили воду из источников и колодцев, и она была наичистейшая; любили помыться и прибрать помещение; большое внимание уделяли гигиене, что не могло не радовать. Наверное, таким отличиям способствовала магия.

Выйдя с Туманной улицы, я двинулась к лавке Вреи, что стояла на углу Торговой и Цветочной.

Вдруг, словно из ниоткуда, передо мной выросла фигура женщины в ярко-красном платье. У нее была высокая прическа, украшенная фиолетовым пером и брошью с каменьями. Лицо незнакомки было выбелено, а губы – подведены яркой помадой.

– Сильвана Найтвейл? – обратилась она ко мне, бесцеремонно преграждая путь.

Я нахмурилась и вопросительно посмотрела на нее.

– Меня зовут Камелия Фоксит. И я глава Гильдии…

– Увядших роз, – закончила я за нее.

– Именно, – улыбнулась она ехидно. – Вот уже который день мы ждем тебя, но ты все никак не почтишь нас визитом.

– С какой стати мне к вам идти? – спросила я.

– Потому что ты одна из нас, – заявила она.

– Нет, ты ошибаешься. – Я сделала шаг в сторону, пытаясь обойти Камелию, но она схватила меня за руку.

– На наших ладонях увяли одинаковые цветы, – возразила она и резко потянула вверх край длинного рукава моего платья.

Я увидела, как Камелия замерла, обескураженно уставившись на мое клеймо. Пожухлый цветок, бутон которого еще два дня назад осыпал с себя сухие лепестки, теперь набрал соков и воспрянул.

– Но как это возможно? – ахнула она.

– Как видишь, возможно, – я выдернула руку и поправила рукав.

– Магические клейма, поставленные Высочайшими судьями, невозможно стереть или изменить! – изумленно пробормотала Камелия, рассматривая свои собственные руки.

Она подняла на меня глаза и прошипела:

– Я точно знаю, что ты одна из нас. Господин Вайс доложил, что в город прибыла еще одна жрица…

– Жрица любви? – поморщилась я. – Господин Вайс ошибся. Может, я и осуждена, и получила клеймо, как и тебе подобные, но это не значит, что я такая же. А теперь пусти.

Я отодвинула ее, легонько толкнув в плечо.

– Скажи, как ты это сделала! – Камелия снова вцепилась в мою руку, не давая уйти.

– Я же Найтвейл, – слетело с моих губ.

– Найтвейл? – Она рассмеялась. – Настоящие кудесницы Найтвейл давно перевелись. Матильда строила из себя великую колдовницу, только все мы знаем, что она ничего не могла, кроме шитья дурацких шляпок.

– Видимо, ты плохо знала Матильду, – пожала я плечами. – И уж тем более не знаешь меня. А теперь пусти!

Камелия расцепила пальцы, поправила вычурную прическу и сказала:

– Ладно, ты мне не особо-то нужна, но та девчонка, которую ты приютила, должна быть в Гильдии.

– Еще чего!

– Она принадлежит нам, – скривилась Камелия. – Я долго смотрела на ее потуги быть независимой, она уже почти сломалась и вот-вот должна была вернуться, но тут явилась ты!

– Вернуться? – нахмурилась я.

– Вижу, маленькая обманщица не посвятила тебя в подробности ее жизни? – усмехнулась Камелия. – Передай ей, что жду ее самое позднее через три дня. Если не явится, пусть пеняет на себя!

– Она не явится, – отрезала я и поспешила прочь.

Я не совсем понимала ее намеки и слова относительно Каролины. Что значит «вернется»? Каролина же никогда не была в Гильдии увядших роз. Она говорила, что предпочла жизнь простой уборщицы и служанки. Она же жила в той разваливающейся хибаре, умирала с голоду, когда я ее нашла… «Маленькая обманщица не посвятила тебя в подробности ее жизни?» Что имела в виду эта разукрашенная куртизанка? Нет, я этого так не оставлю. Обязательно поговорю с Каролиной и заставлю объяснить мне, что происходит. Видимо, в Эльтерре большим спросом пользовались женщины из Гильдии увядших роз, и, наверное, этих женщин не хватало, раз Камелия так вцепилась в меня и намекала на то, что Каролина… что Каролина…

– Смотри, куда прешь! – рявкнул какой-то толстопуз, на которого я, задумавшись, налетела.

– Извините, – пробормотала я.

Толстяк смерил меня высокомерным взглядом, посмотрел мне за спину, туда, где только что была Камелия, опустил глаза на мои руки и хмыкнул.

– Новенькая? Навещу тебя завтра, расплатишься за мой ботинок, который ты мне попортила, – засмеялся он, подмигивая.

– Закатай губы, жирдяй, – прошипела я раздосадовано.

– Что? Да я тебя! Я пожалуюсь! Я…

Не знаю, что на меня нашло, но я взяла да наступила ему на вторую ногу, оставив на начищенном ботинке пыльный след.

– Жалуйся, – улыбнулась я, – но не забывай, что мы в Эльтерре.

Я поспешила к лавке Вреи, вывеску которой уже видела вдалеке, а толстяк еще долго посылал проклятия мне в спину, но звучали они беспомощно. Он наверняка лучше меня знал, что в этом городе ссыльных можно делать все что угодно и жаловаться было некуда.

Распахнув дверь в «Волшебную лавку мадам Вреи», я тут же наткнулась на колючий взгляд черных глаз.