Врея смотрела на меня пристально, и по ее взгляду я поняла: она не удивлена моему визиту. Ее следующие слова подтвердили это.

– Входи, – сказала она. – Я ждала тебя.

Я переступила порог, и снова меня окутали тяжелые ароматы трав и благовоний, напоминающих ладан с яркой примесью цветочного запаха. Воздух здесь казался густым, словно мед, и таким же тяжелым. Хотелось распахнуть окна.

– Не мешало бы проветрить помещение, – пробормотала я.

Врея ничего не ответила, лишь насмешливо изогнула бровь.

Она вышла из-за прилавка, на котором россыпью лежали разноцветные мелкие камешки, и направилась к двери.

– Запру лавку, чтобы нашей беседе никто не помешал.

Я отошла в сторону, давая ей доступ к двери, и начала обмахиваться ладонью, чувствуя, как от духоты кровь застучала в висках.

– Предпочитаешь свежий воздух закрытым помещениям? – усмехнулась Врея.

– Не понимаю, как ты можешь здесь находиться, – честно сказала я.

– Это для клиентов. Аромат воскурений заставляет их терять концентрацию, и тогда…

– И тогда ты можешь продать им любую пустышку под видом волшебного камня? – закончила я, покосившись на Врею.

Она звонко рассмеялась.

– Тебя не проведешь, кудесница Найтвейл. Пойдем со мной.

Я прошла вслед за ней темным, узким коридором, куда не проникал ни единый лучик света. Отчего-то я не боялась и шла уверенно, хоть и не видела ничего в кромешной тьме. Так доверяла Врее или же… себе?

Открылась какая-то дверь, и мы очутились в небольшой комнате, стены которой были обиты черными деревянными панелями. Стекла широкого окна представляли собой витраж из оранжевых, красных, темно-коричневых и синих пузырчатых вставок. Все они собирались в композицию, изображающую какое-то странное существо: не то павлин, не то дракон.

В помещении царил полумрак, но воздух здесь не был таким тяжелым и затхлым, как в лавке.

– Присаживайся, – сказала Врея. – И не бойся. Я не причиню тебе вреда.

– Боялась бы – не пришла бы, – ответила я, усаживаясь в кресло.

Врея прошелестела шелком черных юбок и прошла к шкафу со стеклянными дверцами, вытащила оттуда графин с какой-то темной жидкостью, взяла два хрустальных бокала и, сев напротив меня, наполнила их.

– Ягодная настойка, – объяснила Врея, протягивая мне один из бокалов. – Вредна для людей, но безопасна для таких, как мы.

– Таких, как мы?

– Да, колдовок и кудесниц.

Я поняла, что, несмотря на все кажущееся дружелюбие, Врея проверяет меня и наблюдает за моими реакциями. Мне ничего не оставалось, как помолиться про себя, и принять настойку из ее рук.

Она пригубила из своего бокала, и я последовала ее примеру. Жидкость обожгла гортань, словно я съела ложку кайенского перца, но уже через мгновение это ощущение сменилось приятным жаром, разлившимся внутри меня, а на языке расцвел сладкий букет каких-то незнакомых мне ягодных вкусов.

Врея, следившая за мной немигающим взглядом, улыбнулась, и глаза ее вдруг из черных стали зелеными, словно изумруды.

– Как ты это делаешь? – воскликнула я.

– Я зрячая, – сказала она и, откинувшись на спинку, снова выпила настойки.

Зрячая? Это о чем-то должно мне говорить? Видимо, сказало бы, если бы я была настоящей Сильваной Найтвейл…

– Ты хочешь знать о Матильде, – сказала Врея.

– Да, – кивнула я. – Что она умела? Какой она была? Как жила… Как умерла…

– Матильда приехала в Эльтерру по своей воле, – начала она. – Но это ты и без меня знаешь. – Врея пристально посмотрела на меня, и мне показалось, что она видела меня насквозь, читала все мои мысли.

– Я не очень хорошо ее знала, – пробормотала я. – Все-таки она была старше меня на семь лет и довольно давно перебралась в Эльтерру.

– Да уж, давно, только недолго протянула здесь, – покачала головой Врея.

– А ты знаешь, зачем она приехала сюда?

– Хотела пробудить свой дар. Как ты знаешь, в Мидлморе запрещено заниматься колдовством и магией без особого на то разрешения Королевского Совета. – Я кивнула, и Врея продолжила: – Матильда чувствовала в себе силу и была уверена, что способна стать той, кто поднимет род Найтвейлов из пепла.

– И… у нее получилось? – осторожно спросила я.

– Получилось? – невесело хохотнула Врея. – А как же! Матильда научилась шить уродские шляпки и оживлять камни.

– Оживлять камни? – Я невольно покосилась в сторону двери, ведущий в лавку, где на полках были выставлены амулеты, волшебные камни и другие диковины.

– Ты правильно поняла, – кивнула Врея. – Все эти камни оживила для меня Матильда, но с ее смертью магии в них не осталось.

– Почему она сама их не продавала? Почему занималась шляпками?

– Считала, что камни – недостойное занятие для кудесницы Найтвейл. Вот она и сбагривала их мне, а я продавала да делилась с ней прибылью. У меня есть дар… – Она повела плечом и хитро прищурилась. – Втюхивать людям всякую дребедень.

– Это ты называешь даром? – изумилась я, а Врея расхохоталась – на этот раз вполне искренне и весело.

– А почему нет? Весьма практичный дар, который помогает мне выживать. Да и Матильде он помогал. Она-то торговать не умела.

– И как же она оживляла камни? – спросила я.

– Могла заставить их светиться, нагревать воду, даровать сон или, наоборот, убирать сонливость. Могла создавать магические замки… Хороший дар, но она относилась к нему как к атавизму, который мешал ей воскресить в себе то, для чего вы, Найтвейлы, созданы на самом деле.

– И что же это? – прошептала я в каком-то благоговейном страхе.

Врея посмотрела будто сквозь меня, прожигая во мне дыру, и сказала:

– Дар оживлять природу. Восстанавливать то, что умерло, заставлять расти то, что давно погибло… Этот дар ей не поддавался.

– Ни капельки?

– Ни одной сухой былинки не оживила, – подтвердила Врея. – А потому все ее поиски были тщетны.

– Поиски? – нахмурилась я.

– Да, – кивнула Матильда. – Она все лелеяла надежду, что в ней проснется истинный дар Найтвелов и поможет оживить ей то, что покрыто горами серого пепла и давно забыто.

Мне не нужно было спрашивать, что это. Я и так знала, что речь идет о кофе. Осталось только понять, почему же во всем Брейкомре забыли об этом напитке, почему здесь не росло ни одного кофейного дерева…

– А у тебя этот дар есть, – сказала Врея, резко наклонившись вперед и всматриваясь в мои глаза. – Есть ведь?

Я пожала плечами и кивнула.

– Я оживила сад.

– Оживила сад… – протянула она, а потом вдруг вцепилась в мою ладонь. – А ну-ка, признавайся, кто ты на самом деле!

Изумленная, я замерла.

– Я Сильвана Найтвейл, – сказала я наконец, но голос дрогнул.

– Нет, – отрезала она. – Ты не она.