Каролина быстро справилась с приготовлением обеда, и дом наполнился запахами жареного мяса, свежего хлеба, травяного масла и чего-то сладкого, что девушка добавила в рагу – не то мед, не то дикий сок, который она нашла на рынке у какой-то старухи, торгующей приправами.

Когда все было готово, Варрен, словно поняв это, сам пришел в кухню и уселся за обеденный стол. Каролина поставила приготовленную еду на стол, а потом выскользнула из кухни, шепнув мне, что она пообедает позже – так она боялась непрошенного гостя. Вот трусиха! А я, значит, должна остаться и, может быть, развлекать его светской беседой?

Поставив две тарелки – одну перед Варреном, вторую для себя, – я села напротив него.

– Твоя подруга боится меня. Это хорошо, – усмехнулся Варрен.

– Что же в этом хорошего? – покосилась я на него.

– Не будет мешаться и задавать ненужные вопросы.

– Намекаешь, что я слишком много их задаю?

– Ты любопытна.

– Мое любопытство простительно, учитывая, что ты ввалился в мой дом и обвинил бог знает в чем.

– Бог знает в чем?

– Выражение такое, – пожала я плечами и принялась накладывать рагу.

Варрен пододвинул мне свою тарелку, и мне пришлось побыть вежливой хозяйкой и положить ему щедрую порцию.

Он принялся есть молча, с такой сосредоточенностью, будто каждый кусок требовал решения судьбы мира. Он не спешил, не чавкал и не вел себя как животное, чего я от него ожидала, ведь Варрен был похож на дикаря, который не имеет представления об элементарной вежливости.

Я украдкой поглядывала на него, стараясь понять, кто он: человек, который потерял кого-то важного, или просто наглец, решивший воспользоваться чужой слабостью? Его лицо было непроницаемым, глаза – черными, как уголь, и в них не было ни капли благодарности ко мне, хотя именно я зашивала ему раны, вытирала кровь с пола, спала с топором в обнимку, ожидая, что он проснется и выгонит меня из дома. Он сидел, как хозяин, словно этот дом принадлежал ему по праву, как будто он имел право на каждый камень, каждую доску, каждый вздох, что делался в этих стенах. Интересно, насколько близкие отношения у него были с Матильдой? Он обмолвился, что она щедро делилась с ним своей постелью и наверняка своим телом, но понять, были ли у Варрена чувства к моей усопшей тетке, не представлялось возможным. Если он и испытывал что-то, кроме злости, то не собирался этого показывать.

– Расскажи, как ты оказалась в Эльтерре? – сказал он, когда покончил с обедом.

Я замерла. Ложка зависла над тарелкой. Сердце трепыхнулось в груди, потом больно сжалось и замерло. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с собой.

– Что значит – как? – спросила я, пытаясь говорить спокойно. – Как и все – меня Барк привез в повозке.

Варрен ухмыльнулся и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Ты ведь прекрасно поняла смысл моего вопроса. За что тебя осудили?

– Разве не видишь? – Я показала ему тыльную сторону своей правой ладони. – За развод и… избиение.

– Ты избила мужа? – В его голосе послышалось удивление.

– Пришлось, – кивнула я.

– За что?

– Он пытался меня задушить.

Теперь бровь Варрена взметнулась вверх, и он больше не пытался скрыть изумления.

– Что же ты такого натворила, что довела мужчину до рукоприкладства?

– Я натворила? – возмутилась я. – Да он пытался убить меня сразу же после свадьбы. Мы с Вертом и дня не были женаты, как он решился на душегубство!

Я осеклась, поняв, что теперь вопросов у Варрена будет еще больше. Нужно было бы придумать какую-то простую и правдивую историю, соврать… Но слова уже слетели с языка.

– Почему ты вышла замуж за человека, который хотел тебя задушить?

Я опустила взгляд, пытаясь сообразить, как выпутаться из щекотливой ситуации.

Как объяснить, что я не та Сильвана? Что я вообще не из этого мира? Что я умерла под колесами машины, потому что хотела вернуть чужой мешочек? Что я Света Певцова, бариста из Москвы, которая мечтала открыть кофейню? Разве я могу все это сказать мужлану, который пялится на меня так, будто видит перед собой диковинное животное?

– Я… – начала я и замялась.

Голос предательски дрогнул. Варрен продолжал сверлить меня глазами, смотрел, как хищник, который знает: рано или поздно добыча сделает ошибку.

– Я ударилась головой, – выпалила я. – Когда была в глоте. Очнулась, и меня сразу потащили на суд. Мне память отшибло. Я почти ничего не помню. Ни почему вышла замуж, ни почему он пытался меня убить…

– Думаешь, я поверю в такую сказочку? – перебил меня Варрен. – Ты либо глупа, либо врешь. А настоящие Найтвейлы не бывают глупыми. Значит, врешь.

Я вцепилась в ложку так, что костяшки пальцев побелели. Хотела ответить ему что-нибудь резкое, поставить на место, но не знала, что сказать. Правда была слишком безумной. А ложь – слишком хрупкой.

Варрен встал и направился к входной двери.

– Я пойду в Мертвый корпус, – сказал он. – Узнаю, как умерла Матильда.

– Тебе ничего не скажут, – откликнулась я. – Я там уже была.

– Это тебе ничего не сказали, – бросил он через плечо. – А я умею добиваться своего. От всех.

Дверь хлопнула, заставив меня вздрогнуть. Его последние слова явно предназначались мне. В голове мелькнула глупая мысль: а что, если рассказать Варрену Дроггу всю правду? Он ведь так хочет ее добиться. Может, стоит огорошить его. Хотела бы я видеть его вытянувшееся и обескураженное лицо, когда я расскажу ему, кто я на самом деле…

В кухне появилась Каролина.

– Может, сбежим? – предложила она.

– Сбежим? И оставим ему мою лавку? Ну уж нет! – Я встала. – Да и бежать нам некуда.

– Что же нам делать? Этот человек пугает меня до безумия, – дрожащим голосом проговорила Каролина.

– Ничего он нам не сделает. Ты обедай и отдыхай, а я… Я кое-куда схожу. Скоро вернусь.

Слишком много вопросов накопилось внутри. Вопросов, на которые я жаждала получить ответы.

Если Варрен направился в Мертвый корпус, чтобы узнать правду о Матильде, то я пойду к Врее, чтобы узнать правду о Найтвейлах. О себе.