- Но ты уверен, что сможешь снова туда добраться?

- Конечно. - Бесодий изобразил обиженное выражение лица, ткнув большим пальцем себе в грудь. - Я один из старейших капитанов, плавающих в этих водах. Лучшего капитана, чем я, вы не найдете по эту сторону моря.

- Я рад это слышать. Похоже, я пришел к нужному человеку.

Он нахмурился. - Что ты имеешь в виду?

- Мне нужно получше узнать расположение местности. Я лишь на небольшое расстояние заходил на иценскую территорию и никогда не видел ее с моря. Мне нужен кто-то, кто знает дорогу, чтобы стать моим проводником. И, похоже, таким человеком являешься ты.

Бесодий покачал головой.

- Ничем не могу помочь, префект. Как только я нагружусь тюками с шерстью и местными безделушками, я вернусь в Галлию. До наступления зимы я, вероятно, успею сделать еще один, максимум два захода, и до весны с меня хватит. А потом я должен вернуться сюда, если ты еще будешь здесь.

- Для моих целей это слишком поздно, - сказал Катон. - Я думал, что мы сможем отправиться в путь гораздо раньше. Как только хирург осмотрит вождя и колонна покинет Комбретовиум.

- Это невозможно. Как я уже сказал, я возвращаюсь в Галлию.

- Как добропорядочный римский гражданин, ты наверняка захочешь помочь армии восстановить порядок в провинции. В конце концов, в твоих интересах, чтобы мы это сделали. Чем быстрее мы закончим работу, тем быстрее возобновится нормальная торговля, и такие люди, как ты, смогут получать прибыль, не беспокоясь о дальнейших неприятностях со стороны местных жителей.

Было видно, что Бесодий все больше беспокоится о том, какое направление принимает разговор.

- Я не могу просто бросить свою работу и переправить тебя, господин.

- Я сделаю так, что ты не пожалеешь.

- Дело не только в стоимости. Дело в погоде. Осень наступает, и скоро море станет слишком опасным, чтобы выходить в него. «Минерва» – крепкое судно, но даже она не выдержит некоторых штормов, которые бушуют в этих водах. А тут еще песчаные отмели на севере. Они коварны. Трудно ориентироваться.

- Но ты же говорил, что ты лучший моряк по эту сторону моря, - сказал Катон. - И ты уже делал это раньше. Так что это не должно представлять особых трудностей.

- Не знаю. - Бесодий почесал бороду, затем помог себе выпить глоток вина.

- Конечно, если ты слишком боишься, это понятно, - сказал Катон. Он поймал взгляд Макрона и едва заметно кивнул на кубок капитана. Макрон с трудом подавил ухмылку, потянулся за кувшином и наполнил их кубки.

Бесодий кивнул в знак благодарности и сделал еще один глоток. - Не пойми меня неправильно, префект. Не то чтобы я боялся. Просто условия могут быть сложными.

- Сложными? - размышлял Катон. - Да, думаю, да. В любом случае, хватит об этом. Давайте приступим к еде и вину.

Макрон снова наполнил кубки и поднял свой для тоста. - Смерть мятежникам!

Они выпили, и Катон произнес еще один тост. - За храбрейших сынов Рима! На суше и на море.

Бесодий весело улыбнулся и невнятно ответил. - За храбрость!

Катон сделал небольшой глоток и задумчиво произнес. - Я был в море всего несколько раз, но знаю, как это страшно. Нужно обладать большим сердцем, чтобы отважиться на такой подвиг, как ты и твои моряки. Я бы не хотел вовлекать вас во что-то, что подвергнет риску всю вашу команду. Поэтому мне придется найти кого-то другого для этой работы. Можешь ли ты порекомендовать другого капитана, у которого хватит смелости?

Бесодий принял оскорбление так, как и рассчитывал Катон. - Лучше меня нет никого, должен тебе сказать, - заявил он, выпячивая грудь. - Они хороши, некоторые из них, во всяком случае. Но никто не может быть так хорош, как я. И никто уж точно не сравняется в храбрости.

- Вот как? - Катон обмакнул кончик пальца в пролитое вино и медленно нарисовал круги. - Что ж, я уверен, что это может быть правдой. Мне придется довольствоваться тем, кого я смогу найти. Конечно, как только я дам понять, что у них будут эксклюзивные торговые права на все порты, обслуживающие триновантские и иценские племена, я уверен, что найдется не один твой конкурент, который задумается о том, чтобы взяться за эту работу.

- Постой, префект! Я был первым торговцем, который начал торговать с Комбретовиумом, и первым, кто вернулся сюда после поражения Боудикки. Если что-то и показывает, что у меня есть мужество, то это именно оно. Ладно, если ты хочешь отправиться в путешествие по побережью, я сделаю это. Я не могу допустить, чтобы ты утонул в море из-за того, что выбрал не того капитана и не тот корабль. Со мной ты будешь в безопасности. Клянусь честью. На моей совести не будет твоей смерти, я не позволю тебе довериться какому-то второсортному Юнию-современнику.

Катон тепло улыбнулся.

- Рад это слышать. Мне очень приятно, что ты станешь моим капитаном. Я благодарен тебе!

Он протянул руку, и Бесодий, поплевав на собственную обветренную ладонь, пожал ее, гордо ухмыляясь, хотя голова его слегка покачивалась в состоянии опьянения.

Катон убрал руку.

- С оплатой и торговыми соглашениями мы разберемся позже. Сейчас самое время выпить за наше партнерство.

Трое мужчин подняли кубки и произнесли тост, после чего осушили их и с резким стуком поставили на стол.

- Тебе нужно подготовить корабль к путешествию. Пайков должно хватить, по крайней мере, на десять дней, - сказал Катон. - До отплытия у тебя будет достаточно времени, чтобы подготовить команду. Неплохо было бы весь груз выгрузить из трюма. Мои люди будут охранять его, пока нас не будет.

Капитан слегка наморщил лоб, когда протрезвел настолько, что понял, во что ввязался.

- Как я и говорил, господин. Сейчас не лучшее время для выхода в открытое море. Лучше подождать, пока пройдут зимние штормы.

- Нельзя терять ни дня, - бодро сказал Катон. - К черту эти штормы, а? Как бы то ни было, мы уже все решили. Дело чести. Сделка заключена.

- Да, - категорически согласился Бесодий. Он вытер губы тыльной стороной ладони и неуверенно поднялся. - Лучше вернуться на «Минерву», чтобы проконтролировать последнюю разгрузку.

- Я пришлю несколько своих людей на помощь.

- О, в этом нет необходимости.

- Чепуха. Это самое малое, что я могу сделать.

Капитан настороженно кивнул и повернулся, чтобы выйти из чертога, покачиваясь на ходу.

Макрон наблюдал, как он, спотыкаясь, скрылся из виду.

- Хвала тебе – ты играл на нем, как на дешевой флейте. И с ним, и с Веллокатом. Ты зря пошел в армию, парень. Тебе следовало бы сделать карьеру в политике или юриспруденции.

- Ой-ой, Макрон. Не нужно оскорблений.

Они оба рассмеялись, после чего Макрон жестом указал на Бесодия. - Как ты думаешь, мы можем доверять ему в том, что он будет соблюдать соглашение?

- Нет, как только он протрезвеет. И вот почему мы собираемся послать несколько человек на корабль, чтобы они взяли на себя ответственность за «Минерву» и ее команду. Они должны быть вежливыми и услужливыми и следить за тем, чтобы корабль оставался на месте, пока я не буду готов отправиться в разведывательное путешествие.

- А это действительно так необходимо? Учитывая то, что он сказал о погоде.

- Нам нужно узнать как можно больше. У Боудикки есть преимущество на суше. Если мы сможем контролировать побережье и водные пути, это поможет нам замкнуть сеть вокруг нее и того, что осталось от ее армии. Ради этого я с радостью соглашусь немного промокнуть и замерзнуть.

- Как насчет того, чтобы немного утонуть? Мне бы не хотелось рассказывать об этом Клавдии и твоему сыну.

Катон увидел неподдельное беспокойство на лице своего друга и ответил легкомысленно.

- Я позабочусь о том, чтобы этого не случилось. А сейчас тебе лучше позвать кого-нибудь из наших ребят, чтобы они присоединились к Веллокату. Пятерых будет достаточно. Убедись, что они понимают, что им нужно делать.

- Да, господин. - Макрон встал и отсалютовал, прежде чем уйти.

Катон сидел за столом в одиночестве. Взяв с тарелки ребро, он оторвал полоску мяса и стал жевать, анализируя ситуацию. В том, что жители Комбретовиума настроены враждебно по отношению к Риму, сомневаться не приходилось. Он взглянул на Тасциована, который теперь беспокойно лежал на своем одре. В тот же момент мать вождя подняла голову, и их взгляды на мгновение встретились. Даже на расстоянии Катону было нетрудно прочесть ненависть в ее выражении. Затем она опустила глаза на раненного сына и нежно погладила его по волосам. Катон глубоко вздохнул. Так много зависело от мастерства его хирурга. Если он спасет Тасциована, то приобретет для Рима благодарность и доброе отношение и, возможно, некоторых крайне необходимых союзников. Если же он потерпит неудачу и вождь умрет... Катон страшился последствий.

******

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В Лингомаре

Сифодубн вошел в круглую хижину и опустил за собой кожаный полог. Снаружи шел мелкий, но непрекращающийся дождь. Солнца не было видно, лишь на сером пасмурном небе виднелся намек на легкий сумрак. Ощущение холодной сырости проникало повсюду. Единственное облегчение приносил теплый свет костра, потрескивавшего в центре хижины. Большая часть дыма поднималась через отверстие в верхней части. Каждый раз, когда капли дождя падали в пламя, раздавалось слабое шипение.

Боудикка сидела на покрытом мехом табурете, наклонившись вперед, положив подбородок на сложенные руки, и смотрела в самое сердце костра. Ее мысли были заняты судьбой младшей дочери, лежавшей на импровизированной кровати в соседней хижине. За месяц, прошедший после битвы, Мерида вроде бы хорошо оправилась от раны, но теперь у девочки начался жар, и мать опасалась за ее жизнь.

- Моя царица?

Она подняла глаза на Сифодубна и окинула советника ничего не выражающим взглядом, после чего собралась с мыслями и откашлялась.

- Что такое?

- Последние из созванных вами вождей прибыли. Они ждут тебя в зале старейшин.

- Хорошо. Я скоро присоединюсь к ним.

Сифодубн выждал мгновение и тихо произнес.

- Есть ли какие-нибудь новости?

Боудикка покачала головой.

- Ее состояние не изменилось. Никто из целителей не смог ей помочь. Даже Бладок.

- Ах. Я надеялся, что он из всех них знает, что делать, - печально ответил Сифодубн.

- Он сделал все, что мог. Он сделал подношения богам и духам наших предков. Он сказал мне, что теперь все в их руках. Они решат, жить ей или умереть.

- Я сам принес жертву и помолился, моя царица.

Боудикка слегка улыбнулась в знак благодарности.

- Я благодарю тебя. Теперь иди и скажи им, что я иду. Нет, подожди.

Она встала так, чтобы сравняться с ним ростом. Хотя народ с готовностью принял ее как свою царицу и военачальника, она уже давно открыла для себя дополнительное преимущество – использовать свой рост для повышения статуса.

- Скажи мне, кузен, как, по-твоему, они отреагируют?

Сифодубн заколебался, и она увидела сомнение в его выражении лица.

- Не ужели все так плохо? Ты мой ближайший советник, раз все остальные потеряны. Будь честен со мной.

Он кивнул.

- Ну что же, хорошо. Я не говорил со всеми, но скажу, что, возможно, треть из них готова продолжать борьбу. Треть не будет поддерживать восстание дальше, а остальные не определились. Их-то и нужно убедить. Если вы их переубедите, есть шанс, что многие из тех, кто сейчас желает мира, все же найдут в себе силы продолжать сопротивление. Но предупреждаю вас, что моральный дух низок даже среди тех, кто будет сражаться дальше. После такого поражения, которое мы потерпели, в каждом городе, поселении и на каждой хозяйстве есть скорбящие родственники. Урожай и без того был скудным, а тут еще осталось так мало людей. Этой зимой будет голод.

- Многие говорят, что врага невозможно победить. Они лучше обучены и вооружены, они безжалостны и неумолимы. Единственное, что может противостоять этим настроениям, - это глубокая, неугасающая ненависть к Риму и возмущение тем, как обошлись с тобой и твоими дочерьми. Это будет передаваться из поколения в поколение и никогда не ослабнет. – Он улыбнулся. - Ты же знаешь, как мы, ицены, любим обижаться.

- И эту обиду Рим заслужил тысячу раз, - с горечью сказала Боудикка. - Даже если мне не удастся убедить народ, клянусь Андрасте, я никогда не буду знать покоя. Пока я могу держать в руках меч, я буду сражаться с ними до последней капли крови и последнего вздоха. Другого пути для меня нет.

Холодная ярость ее слов почто что с осязаемой силой ударила по советнику, и он поднял руки, чтобы оттолкнуть ее. - Тебе не нужно меня убеждать. Я пойду за тобой до конца.

- Это радует меня, - сказала Боудикка. - Было время, когда после смерти моего мужа ты пытался сместить меня в сторону и заменить его.

- Я был не прав, моя царица. Никто другой не смог бы сплотить наше племя на борьбу с врагом так, как это сделала ты. Никто другой не смог бы проявить такую храбрость и лидерство, как ты. Никто другой не смог бы убедить соседние племена подняться и присоединиться к нам. Наши воины сражались с твоим именем на устах, бросаясь на римлян. Клянусь всеми богами, видела ли ты когда-нибудь такую храбрость? Раз за разом они атаковали римские ряды, несмотря на то, что их косили, как спелую пшеницу. Они перелезали через павших, чтобы добраться до врага, до последнего веря, что еще одна атака принесет победу. Победа никогда не была так близка...

- И вот пока все что у нас есть сейчас, - заключила Боудикка. - Недостаток храбрости никогда не был нашей слабостью. Но для победы над Римом одного мужества недостаточно. Мы должны найти новый путь. Мы должны изменить нашу тактику. Но сначала мы должны дать отдых тем, кто остался в живых, и набрать и обучить гораздо больше людей. Когда мы будем готовы, мы снова начнем войну с ними, и в следующий раз победа будет за нами.

- Я молюсь об этом, моя царица. Может, нам теперь пойти к ним в зал?