- Приятно видеть армию снова на месте! - Он протянул руку. - Тит Бесодий, капитан «Минервы». Он указал на более крупный из двух грузовых кораблей. - Только что из Гесориакума.

Катон остановил своих людей, отвечая. - Квинт Лициний Катон, префект Восьмой Иллирийской когорты. Должен сказать, я удивлен, что вижу здесь римского торговца, учитывая недавнюю историю.

Бесодий пожал плечами. - Конечно, мятеж вреден для ведения дел, господин. Мне было трудно найти команду, готовую вернуться сюда.

- Вреден для ведения дел? - Макрон раздраженно прошипел. - Это вредно практически для всего остального, друг. Но я осмелюсь сказать, что десятки тысяч трупов и сожженных городов и поселений не так уж много значат в балансовых отчетах торговцев в Галлии.

- Это центурион Макрон, - прервал его Катон, прежде чем его друг успел продолжить. Он хотел поговорить с Бесодием, у которого могла быть полезная информация. - Ты сможешь присоединиться к нам позже в поселении?

Торговец кивнул.

- Я просто должен увидеть груз, надежно запертый в тех сараях вдоль берега, прежде чем я отвезу свою обычную партию вина вождю. Старик будет доволен.

Веллокат нетерпеливо наблюдал за обменом мнениями и теперь обратился к Катону. - У вас не так много времени, прежде чем вам придется уйти, префект. Лучше поторопимся.

- Надеюсь, мы сможем поговорить позже, - сказал Катон Бесодию, прежде чем Веллокат снова повел колонну.

У ворот поселения стояли двое стражников, на вид воины-ветераны; татуированные и покрытые шрамами, с седеющими прядями волос. По приказу Веллоката они отступили в сторону, чтобы пропустить римскую колонну. Внутри по периметру поселения располагались конюшни, загоны и складские помещения. Было около двадцати слуг и вооруженных людей. Четверо из последних упражнялись с мечами на деревянных столбах по одну сторону конюшни. Чертог вождя возвышался на дальней стороне, доминируя над всеми остальными зданиями города. Это было прямоугольное сооружение с черепичной крышей, его стиль выдавал руку римских инженеров, которые построили его для своего союзника, чтобы произвести впечатление на его людей.

Катон остановился и крикнул Туберону. - Центурион! Проследи, чтобы люди напоили своих лошадей, пока я распоряжусь о корме.

- Да, господин.

- И убедись, что они останутся внутри комплекса. Они не должны разговаривать с местными жителями, особенно с женщинами. И я не хочу, чтобы они завладели чьей-нибудь выпивкой. Мы не можем позволить себе никаких проблем. Ясно?

- Да, господин.

- Хорошо. - Он понизил голос, на всякий случай, если Веллокат достаточно хорошо понимает латынь, чтобы уловить смысл его следующих слов. - Держи глаза открытыми и не теряй бдительности. Если увидишь что-то подозрительное, немедленно доложи мне. Макрон, пойдем со мной. - Они передали поводья одному из ауксилариев и пошли с Веллокатом ко входу в черторг. Тяжелые деревянные двери были открыты, пропуская свет в тусклый интерьер. Переступив порог, Катон и Макрон сразу же ощутили едкий запах древесного дыма. По обе стороны зала стояли столы и скамьи на козлах, а на утрамбованной земле «пола» была разбросана солома. Большой стол стоял в дальнем конце, перед складками тяжелой шерстяной занавески, которая разделяла пространство за ней. Катон слышал приглушенный разговор из-за занавески.

- Там находится трон моего отца, - объяснил Веллокат. - Его сопровождает один из наших... целителей.

Неуверенность не ускользнула от Катона, который понял, что Веллокат имел в виду друидов, которые выполняли широкий спектр функций для племен острова. Целительные умения были лишь одним из их навыков, наряду с умиротворением племенных богов и толкованием их воли, разрешением споров внутри племен и между ними, а во время конфликтов – пробуждением боевого духа своих последователей и наложением заклинаний и проклятий на своих врагов. Культы друидов были злейшими врагами Рима на протяжении поколений, и после того, как Цезарь завоевал Галлию, он попытался искоренить их. Выжившие бежали в Британию. Когда легионы императора Клавдия высадились на острове, одной из их главных целей было уничтожение друидов. Тем не менее, последние продолжали выживать и получать еду и кров от племен, которые все еще относились к ним с почтением.

- Какова природа его болезни? - спросил Катон.

- Несчастный случай на охоте, - ответил Веллокат. - Он упал с лошади.

- Я мог бы послать хирурга из моей когорты, чтобы он обработал его раны. Он искусен в своей работе. Он мог бы помочь.

Веллокат остановился посреди зала и повернулся. По выражению его лица было ясно, что он обдумывает последствия своего согласия.

- Если я пошлю всадника за хирургом сейчас, он может быть здесь завтра утром, - продолжил Катон. - Было бы полезно, если бы я сначала увидел твоего отца, а затем я мог бы проинструктировать хирурга, чтобы он принес нужные инструменты и мази.

Триновант на мгновение задумался в тишине, прежде чем кивнул. - Очень хорошо. Подожди здесь. Позволь мне сначала отослать целителей.

Он прошел в дальний конец чертога и нырнул за занавеску, где начался жаркий обмен мнениями.

- Каковы шансы, что охотничья травма старика была чем-то иным? - пробормотал Макрон. - Я заметил, что Веллокат задумался, когда ты упомянул природу раны его отца.

- Вполне.

- Похоже, Тасциован был среди восставших.

- Так и есть. Он и многие другие в этом городке. Если хирург сможет спасти ему жизнь, это может как-то улучшить отношения с местными жителями.

- Я бы не стал слишком в это верить. Как говорится, от добра добра не...

Голоса за занавеской нарастали от гнева, пока Веллокат не проревел приказ. Не было никаких сомнений в угрозе, которая скрывалась за его словами. Вскоре после этого он отдернул занавеску и поманил римских офицеров. Они обошли стол в конце и вошли в личные покои вождя. Тасциован лежал на каркасной кровати, покрытой мехами. Дверь сзади открывалась на двор позади чертога, и Катон мельком увидел несколько фигур в темных плащах, спешащих прочь. Он обратил свое внимание на вождя. Голова Тасциована покоилась на шерстяном валике. Одеяло покрывало его ноги, оставляя большую часть его туловища открытой. Выцветшие татуировки на его бледной коже были почти скрыты синяками и кровоподтеками. Кровавая припарка лежала на его животе, от нее исходил тошнотворный запах. Лидер триновантов выглядел лет на пятьдесят, и он был в хорошей физической форме для своих лет. Но рана сделала его слабым и осунувшимся. Он лежал с закрытыми глазами, тихо бормоча что-то в лихорадочном бреду, пот блестел на его лбу. Катон наклонился, чтобы поднять припарку, борясь с желанием отшатнуться от зловония мазей, которыми друиды пропитали материал. На животе Тасциована были пятна засохшей крови, а с одной стороны от его пупка темная выпуклость, среди которой была сморщенная кожа вокруг раны окружностью с большой палец мужчины. Катон видел достаточно таких травм, чтобы сразу понять, что ее вызвало. Он убедился, что Макрон имеет возможность осмотреть рану, прежде чем положить припарку обратно.

- Может ли ваш хирург помочь ему? - спросил Веллокат.

- Думаю, да. Похоже, что он уже лечил такие раны, - осторожно ответил Катон. - Я отдам приказ позвать его. Мы сможем поговорить, как только я это сделаю и куплю корм для лошадей. Макрон, пойдем со мной.

Когда они вышли из покоев вождя, Веллокат достал влажную тряпку из кувшина у кровати и начал осторожно протирать лоб отца.

- Охотничья рана, трахни его Марс, - сказал Макрон, когда они оказались вне зоны слышимости. - Это была рана от пилума, в этом нет никаких сомнений. И он мог ее получить только одним способом – напав на кого-то из наших парней. Похоже, у нас на лицо имеется мятежник. Может, даже один из главарей, за которыми нас послал пропретор. В таком случае, что ты планируешь с этим делать, господин?

- Я пока не знаю.

- Он враг, - прорычал Макрон. - Один из ублюдков, ответственных за то, что случилось с Камулодунумом и Лондиниумом.

- Мы этого не знаем, Макрон. Он и его люди, возможно, не были вовлечены в нападение на них. Они могли опоздать на пир, или их могли заставить присоединиться к восстанию. Мне нужно больше информации, прежде чем я приму решение. Есть больше, чем один способ справиться с мятежниками.

- Есть только один способ справиться с ними, - ответил Макрон и ткнул большим пальцем себе в горло. - Это все, чего они заслуживают.

- И куда это нас приведет? Если мы начнем преследовать и убивать любого, кого заподозрим в мятеже, то все, чего мы добьемся, - это создадим еще больше мятежников. Больше мятежников, больше кровопролития и больше вероятности того, что мир в провинции никогда не восстановится. Кнут и пряник, Макрон. Хитрость в том, чтобы сориентироваться, что именно нужно использовать и когда это использовать.

- Хм, - пренебрежительно фыркнул Макрон, похлопав по верхушке витиса центуриона, торчащего из-за пояса. – Кнут на каждый раз, если хочешь знать мое мнение.

Катон достаточно хорошо знал наклонности своего друга, чтобы понимать, что продолжать обсуждение нет смысла. Макрон, без сомнения, был одним из лучших солдат в римской армии, и его повышение до центуриона было вполне заслуженным. Однако это было повышение, которого заслуживали его особые таланты, или, по сути, которого он желал. Для Катона все было по-другому. Его выбрали на командные должности с вполне реальной перспективой чести самого высокого ранга, на который мог рассчитывать человек его социальной касты. Однажды его могли назначить префектом преторианской гвардии или даже префектом, ответственным за управление Египтом, самой важной из всех провинций Империи. В то время как Макрон мог сосредоточиться на обучении людей и руководстве ими в битве, Катон должен был учитывать более широкие последствия римской политики и принимать решения с далеко идущими последствиями.

На его плечах лежала перспектива восстановления прочного мира в провинции Британия или ответственность за неспособность этого достичь. Продолжение восстания грозило привести к полному краху римского контроля над островом. Позор такого катастрофического поражения и отступления будет связан с его именем и отзовется эхом в веках. Его сердце дрогнуло от этой перспективы, когда они остановились у входа в зал, где он позвал Туберона и отдал приказ немедленно вызвать хирурга когорты.

******

ГЛАВА ПЯТАЯ

В Комбретовиуме

Веллокат распорядился, чтобы на одном из столов поставили еду и напитки, а Катон, Макрон и десять их людей покинули территорию чертога, чтобы найти местного торговца и купить корм для лошадей ауксилариев. Катон переплатил за мешки с овсом, несмотря на недовольство Макрона.

-  Я понимаю, что ты хочешь завоевать их сердца, но любой, кто позволит варвару так обмануть себя, будет считаться скорее дураком, чем другом. – Макрон кашлянул. - Я хочу сказать, что...

Катон посмотрел на него с забавным выражением лица.

-  Ну же, что? Продолжай. Мне интересно наблюдать, как ты соединяешь неподчинение с каким-нибудь другим проступком. Ты говорил, что я дурак...

-  Я говорю, что твои действия могут показаться кому-то глупыми, господин.

-  Но не для тебя, а?

-  Подумать только! - Макрон притворно улыбнулся. - Я не для того дослужился до центурионата, чтобы меня разжаловали обратно в рядовые за недооценку чувств тонкокожего вышестоящего офицера.

-  Рад это слышать. В любом случае, я могу позволить себе немного потерять лицо перед местными жителями, если это означает, что войска будут сыты, а торговцы кормами Комбретовиума довольны. - Катон обратил внимание на угрюмые лица горожан, которые остановились, чтобы посмотреть на проходящий мимо небольшой отряд римлян. - В ближайшие месяцы битва за их сердца будет не менее важна, чем победа в сражениях.

Римлянин с торгового корабля сидел с Веллокатом, когда Макрон и Катон вернулись в зал и заняли места на скамье по разные стороны стола.

- Только что услышал о старике, - сказал Бесодий на местном диалекте, наклонив голову к занавеске, приоткрытой достаточно широко, чтобы они могли увидеть пожилую женщину, пытавшуюся накормить вождя супом из железного горшка. Она использовала вторую подставку, чтобы поддержать его, и, похоже, он с трудом проглатывал даже самую маленькую ложку. - Полагаю, он еще долго не сможет пить вино, которое я ему привез.

- Префект послал за своим хирургом, - сказал Веллокат. - Он вылечит моего отца.

Катон почувствовал тревожный укол.

- Я сказал, что он сделает все возможное, чтобы помочь ему. И он сделает это. Но он не творит чудес. Он может предложить больше помощи, чем те ваши лекари, которые были здесь раньше с надуманными бесполезными зельями, бормочущие заклинания.

- Надеюсь, ты прав, - ответил Веллокат, доставая кувшин и наливая вино двум офицерам. - Если уж на то пошло, это не мои целители. Их вызвала моя бабушка. - Он указал на женщину, склонившуюся над раненным вождем. - Она верит в старые традиции ... в пути друидов.

Макрон, хорошо знавший местные обычаи, вскинул бровь.

- Я думал, большинство из вас, бриттов, исповедуют тот или иной культ.

Веллокат оторвал кусок хлеба и прожевал его, прежде чем ответить.

- Наш мир менялся еще до вторжения Рима. Культ друидов уже давно утратил свое влияние. Их заклинания, проклятия и воззвания к богам не помогли одолеть ваши легионы на поле боя. Тем не менее, они все еще влияют на старшее поколение и тех, кто достаточно отчаян, чтобы поверить в их утверждения, что только следуя им, можно победить Рим. После того, что случилось с армией Боудикки, многие из нас больше не надеются на друидов в качестве наставников и лидеров.

- Есть ли в городе те, кто разделяет твои взгляды? - спросил Катон.

- Многие. В основном молодые люди вроде меня. Но многие все еще прислушиваются к призывам друидов сражаться с Римом до последней капли крови. Большинство присоединились к восстанию и поплатились за это. Оставшиеся в живых вернулись в Комбретовиум, чтобы вернуться к той жизни, которую они вели до того, как Боудикка призвала их следовать за ней. Даже сейчас в их сердцах все еще тлеет огонь восстания.