Несмотря на то, что его спутник небрежно наслаждался моментом, Катон знал, что Макрон был таким же наблюдательным, как и всегда, и его многолетний опыт гарантировал, что он будет готов к любой опасности, которая может возникнуть. Сам Катон попытался прочистить голову от своих забот и огляделся по сторонам.

- Мы не доберемся до Комбретовиума до полудня. Будем надеяться, что не возникнет никаких проблем. Я не хочу возвращаться в колонию в темноте.

- Сомневаюсь, что они возникнут, - уверенно ответил Макрон. - Мы на территории триновантов. Нам нужно опасаться племени Боудикки. Ицены – кучка фанатиков. Они ненавидят нас. Заметь, мы дали им для этого все основания.

- То же самое касается и триновантов, - сказал Катон. - Им пришлось вынести основную тяжесть присутствия колонии, размещенной на их землях. Наши ветераны сами заняли их земли и обложили их непосильными налогами. - Он бросил взгляд на своего друга. - Это было до того, как ты прибыл в Камулодунум, конечно.

- Действительно, хотя я сомневаюсь, что я бы поступил иначе, - признал Макрон. - Просто так и бывает, когда Рим ставит свою печать на новой провинции. В любом случае, триновантам не хватило смелости что-то сделать самостоятельно. Если бы Боудикка не подлила масла в огонь, смею сказать, они бы и пальцем не пошевелили против нас.

- Может быть, и так. Но как оказалось, они жаждали нашей крови так же сильно, как и ицены. Их просто нужно было слегка подтолкнуть. Нам придется долго следить за этими землями, прежде чем мы сможем быть уверены, что с их стороны больше нет опасности. Я пока не в восторге от перспективы возвращения Клавдии, Луция и Петронеллы в Британию.

Макрон кивнул.

- Я тоже.

По мере того, как они удалялись от Камулодунума и земель, которые аннексировали римские колонисты, число племенных поселений увеличивалось. Было еще много фермеров, ухаживающих за последним урожаем года, в то время как другие присматривали за небольшими стадами овец или прочего скота. Все без исключения останавливали свои занятия, чтобы настороженно посмотреть, как колонна проходит вдалеке. Некоторые бежали в укрытие или спешили обратно в свои круглые хижины, чтобы распространить весть о возвращении римлян. Время от времени Катон видел группы мужчин, женщин и детей, бегущих, чтобы укрыться в ближайшем лесу. Утро было необычным, и ни одна из сторон еще не понимала, чем обернется сокрушительное поражение воинства Боудикки. Местные жители не были чужды грубому обращению со стороны захватчиков и, несомненно, боялись возмездия теперь, когда восстание, казалось, потерпело крах. Между тем, каждый римский солдат будет жить в страхе засады из-за ближайшего дерева, а римские граждане будут с тревогой оглядываться на любого проходящего мимо бритта. Напряжение между двумя сторонами продлится еще долго, размышлял Катон. Оно станет неизмеримо хуже, если наместник уступит широко распространенному желанию кровавой мести среди тех римлян, которые пострадали во время восстания.

Сразу после полудня тропа пересекла невысокий хребет, и Катон увидел поселение Комбретовиум не более чем в трех километрах от него. Он натянул поводья и остановил колонну, прежде чем осмотреть раскинувшуюся внизу сцену. Триновантский городок лежал в широкой петле реки, защищенный с трех сторон речным берегом, в то время как ров и частокол закрывали сторону, обращенную к тропе. Катон подсчитал, что за частоколом было около пятисот круглых хижин, а также большой прямоугольный зал и несколько подобных сооружений вдоль реки, где были пришвартованы несколько небольших торговых судов. Тонкие столбы дыма поднимались от костров и кузниц и образовывали слабую дымку. Он мог различить крошечные фигурки людей, перемещающихся между хижинами и, ближе, работающих на полях и пастбищах за пределами поселения.

- Выглядит достаточно тихо, - сказал Макрон. - Точно так же, как и в последний раз, когда я был здесь, до восстания.

- Вблизи это может выглядеть немного иначе, - ответил Катон. - Нам лучше быть осторожными.

Он повернулся к Туберону и его всадникам.

- Парни, мы не знаем, какой прием нас ждет, когда мы въедем в Комбретовиум. Мы не знаем, сколько из них встали на сторону мятежников. Мы прибыли сюда не для того, чтобы создавать проблемы. Мы здесь, чтобы собирать информацию. Я хочу, чтобы вы использовали свои глаза и уши, а не кулаки. Вы не должны оскорблять триновантов. Если они станут оскорблять вас, ради богов, держите рты на замке. Если они будут бросать комки грязи, игнорируйте это и не отвечайте. Никто не должен доставать оружие, если на нас не нападут, и я не прикажу. Если кто-то не подчинится этим приказам, они ответят передо мной, и я могу вас заверить, что это будет гораздо неприятнее любого дерьма, которое в вас будут швырять местные жители. - Он молча оглядел своих людей на мгновение, пока его слова дошли до глубин их сознания. Затем он повернул своего коня обратно в сторону городка и махнул рукой к тропе. - Вперед!

Триновантам не потребовалось много времени, чтобы засуетиться, когда колонна медленно спустилась по склону к Комбретовиуму. Те, кто был снаружи, отреагировали первыми, отгоняя своих животных от приближающихся римлян, в то время как другие бросили свои инструменты и поспешили прочь за укрепления. Вскоре после этого люди выстроились внутри частокола по обе стороны от захлопнувшихся ворот.

- Я не думаю, что это очень гостеприимно с их стороны, - заметил Макрон. - На хрен душераздирающе. Если мы больше не сможем быть друзьями, я не думаю, что смогу это вынести.

- Мы должны быть в безопасности, - сказал Катон. - Я сомневаюсь, что люди там за частоколом хотят дать Риму повод относиться к ним как к врагам Империи.

- Все равно. - Макрон похлопал по рукояти своего меча. - Нам лучше быть начеку.

Катон остановил колонну в ста шагах от мостка, пересекающего ров перед воротами, и повернулся к Макрону. - Я пойду вперед, чтобы поговорить с ними. Ты оставайся здесь, с колонной.

- Но...

- Если со мной что-нибудь случится, ты возвращаешься в Камулодунум и отправляешь отчет наместнику, а затем ждешь дальнейших распоряжений.

- К Плутону это. Что бы с тобой ни случилось, эти ублюдки заплатят за это.

- Ты сделаешь, как я прикажу, центурион. Ясно?

Макрон скривился, прежде чем кивнул и поднял палец к краю шлема в знак приветствия. - Да, господин. Только будь осторожен.

Катон пустил коня шагом и медленно приблизился к воротам. Несмотря на тепло солнца, он почувствовал, как по его позвоночнику пробежала ледяная дрожь, и заставил себя принять сдержанное выражение, сидя неподвижно в седле. Впереди он мог различить детали на лицах триновантов, выстроившихся вдоль частокола. Они молча смотрели в ответ, не показывая ни улыбок, ни ненависти, и эта двусмысленность сама по себе нервировала. Он увидел отблеск отраженного солнечного света на широком наконечнике копья и заметил, что несколько других мужчин несли луки, хотя никто из них не наложил стрелы. Он остановился и прочистил горло, прежде чем обратиться к ним на местном диалекте.

- Я префект Катон, командир Восьмой Иллирийской когорты, размещенной в Камулодунуме, чтобы восстановить порядок в этой области. Я хочу встретиться с вашим вождем или тем, кто сможет говорить от имени жителей Комбретовиума.

Он говорил четко и с максимально возможным авторитетом, хорошо осознавая пустоту своих слов. Если бы тринованты знали, как мало людей у ​​него в распоряжении в колонии, они бы рассмеялись ему в лицо.

После короткой паузы высокий человек справа от ворот наклонился вперед.

- Я Веллокат. Я говорю от имени своего отца, Тасциована, вождя.

- Где твой отец?

- Он нездоров. Он отдыхает в своем чертоге¹⁷. Пока он не поправится, я правлю вместо него. Изложи здесь свое дело, римлянин.

- Очень хорошо. Я хочу посоветоваться с тобой насчет планов по восстановлению порядка в этом регионе после поражения Боудикки и краха ее восстания. Рим должен работать вместе со своими союзниками, чтобы устранить ущерб и восстановить власть, чтобы мы могли жить в мире, как и прежде.

На этот раз на его слова от тех, кто был на частоколе, прозвучало несколько ответов. Катон услышал презрительные фырканье и гневное бормотание, прежде чем Веллокат поднял руки и призвал своих последователей замолчать. Когда наступила тишина, он повернулся к Катону.

- Очень хорошо. Ты можешь войти. Один. Твои люди останутся позади.

Катон покачал головой. - Мои люди входят со мной. Им нужно будет накормить и напоить своих лошадей. Мы пришли с миром. Даю вам слово, что мы здесь не для того, чтобы навредить вашему народу. Я просто хочу поговорить и купить провизию. За которую я заплачу серебром. - Он сунул руку под плащ и поднял свой кошель, взвесив его так, чтобы наблюдающие могли увидеть, что он тяжелый от монет.

Веллокат повернулся, чтобы отдать приказ, и через мгновение ворота со скрипом открылись. Лидер триновантов вышел и подошел по пандусу. Приблизившись, Катон увидел, что это был человек примерно того же возраста, что и он сам, хотя немного выше и шире в плечах. На обеих щеках у него были выцветшие закрученные татуировки, а темные волосы спадали на плечи, обрамляя бороду. Бледно-голубые глаза пристально смотрели на Катона, пока тот оценивал своего римского гостя.

Наступила напряженная тишина, прежде чем Катон решил, что будет лучше, если он спешится, чтобы поставить их на один уровень. Он не хотел, чтобы его считали каким-то надменным римским офицером, смотрящим свысока на местные племена, которых он должен завоевать, чтобы восстановить порядок. Ослабив седло, он спрыгнул на землю и протянул правую руку. Веллокат помедлил, затем крепко сжал руку Катона.

- Ты и твои люди могут войти в Комбретовиум, - объявил он. - Но вам не разрешат остаться на ночь. Я могу говорить за своего отца, но я не могу отвечать за всех моих людей. Здесь есть несколько человек, которые не питают в своих сердцах ничего, кроме ненависти к Риму и его солдатам.

- Больше, чем несколько, я полагаю. - Катон понимающе улыбнулся и с облегчением увидел краткое удивленное выражение на лице другого человека.

- Да, больше, чем несколько. После всего, что произошло с тех пор, как ваши легионы прибыли на эти берега, можешь ли ты винить их, префект? Вы, римляне, не относились к нам с большим уважением, даже несмотря на то, что царь нашего племени подписал договор, который сделал нас союзниками. Интересно, Рим обычно помогает себе землями всех своих союзников по всей Империи? Если так, то я могу себе представить, что восстания, подобные недавнему, являются частым событием.

- Не совсем так, - ответил Катон. - Большинство провинций управляются гораздо лучше, чем Британия. Обеим сторонам нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.

- Боюсь, что в случае Британии это будет довольно много времени. - Веллокат отпустил руку Катона и указал на ворота. - Тебе лучше следовать за мной в город. Моим людям нужно будет увидеть, что вы вошли с моего разрешения.

- Я понимаю. - Катон повернулся к своим людям и крикнул: - Спешивайтесь! Стройтесь возле меня!

Голос Макрона прогремел по колонне, когда он передал приказ, и ауксиларии спустились с седел и повели лошадей по тропе к воротам. Когда они приблизились к Катону, он представил Макрона.

- Мой заместитель, центурион Макрон.

На лице Веллоката мелькнул проблеск узнавания. - Я знаю тебя. Ты был магистратом в Камулодунуме. В прошлом году я продал тебе и твоей жене овчины.

- Я помню. - Макрон кивнул. - В то время я был главным магистратом. Теперь я снова служу в армии, поскольку больше нет колонии, где я мог бы быть главным магистратом.

Двое мужчин холодно смотрели друг на друга, прежде чем Катон заговорил. - Веди, Веллокат.

Когда триновант зашагал обратно к воротам, Катон махнул своим людям вперед через пандус и через вход. На дальней стороне широкая тропа тянулась между хижинами. Смена сезона, сопровождаемая дождем, сделала землю грязной и взрытой копытами и колесами. Были предприняты некоторые попытки улучшить опору разбросанным папоротником, но большую часть пути она уже была вытоптана. Местные жители выстроились вдоль дороги, молча глядя, как римские солдаты и их лошади проезжают мимо. Катон остро чувствовал подозрительность и враждебность на большинстве лиц. Лишь горстка людей смотрела на них с нейтральным выражением лица. Воздух был густым от запаха готовки и запахов навоза, древесного дыма и отбросов жителей.

Он изучал толпу по обе стороны. Мужчины были одеты в плащи и туники, а некоторые несли посохи или охотничьи копья, но не мечи, в соответствии с условиями договора с Римом. Женщины завязывали волосы назад или заплетали их в косы и несли своих младенцев в перевязях, крепко держа за руки своих младших детей, которые широко раскрытыми глазами смотрели на гостей их поселения. Затем что-то его поразило. Большинство мужчин были либо юношами, либо хрупкими стариками с седыми волосами и морщинистыми лицами и конечностями. В городе было очень мало мужчин боеспособного возраста.

Тишина вокруг него нервировала, и он не мог не задаться вопросом, не ведут ли его и его людей в засаду. Он внимательно осматривал дорогу впереди и хижины по обе стороны, пока колонна продвигалась дальше в Комбретовиум, но не было никаких признаков подозрительного движения или блеска скрытого оружия. Кроме того, тринованты должны были бы уберечь своих женщин и детей от любых случайностей при том сценарии, если бы они что-то задумали.

Грязная дорога вела вниз к реке, затем следовала по берегу к комплексу, в котором доминировал большой деревянный зал. Катон понял, что чертог окружала скромная ограда, призванная разграничить владения вождя, а не служить сколько-нибудь существенной линией обороны. Его взгляд переместился на горстку лодок, пришвартованных к столбам вдоль берега, и несколько более крупных судов, стоящих на якоре посреди реки. Два из них были тем типом торговых судов, которые осуществляли торговлю между Британией и Галлией. Их команды работали, загружая свои товары в небольшие лодки, чтобы переправить их на берег. Мужчина с коротко остриженными волосами и в простой тунике, который руководил выгрузкой груза, приветствовал Катона с облегчением, когда колонна приблизилась.