Сифодубн свернул в сторону, пригнувшись, все время направляясь к скоплению командных палаток в центре рощи, освещенных изнутри жаровнями. Снаружи римские штандарты сверкали рыжевато-золотым в свете костра. Офицеры вышли из палаток, разбуженные криками тревоги и звуками боя. Он увидел одного, высокого, стройного и темноволосого, со шрамом на лице, повернувшегося, чтобы посмотреть в другую сторону, когда другой офицер, ниже ростом и мускулистее, выбежал из темноты. Со вспышкой осознания Сифодубн узнал в последнем римлянина, который призвал Боудикку сдаться накануне.

Вокруг него звуки боя затихали, и он понял, что у него есть последний шанс оставить свой след, прежде чем он умрет. Собравшись с духом, он ускорил шаг до почти скользящего бега и выскочил между палатками, направляясь к более высокому из офицеров. Два легионера стояли у него на пути, но только один смотрел в его сторону. Сифодубн нанес удар плечом другому, отправив его в полет, прежде чем замахнуться своим длинным мечом на первого. Человек инстинктивно поднял свой меч, чтобы парировать удар, и в последний момент Сифодубн наклонил свой клинок вверх, отбив оружие противника в сторону и срезав верхнюю часть скальпа римлянина. Затем он оказался, всего в десяти шагах от ошеломленного римского офицера, которого он намеревался взять с собой в Иной мир. Его лицо растянулось в диком, торжествующем рычании, когда он прыгнул на него, выставив меч, острие которого было направлено прямо в горло офицера. Затем слева от него произошло размытое движение, когда фигура врезалась в его бок, и оба они упали на землю. Воздух был выбит из легких Сифодубна, и он не мог дышать, пытаясь освободиться от хватки римлялина на запястье его руки с мечом. Вокруг него двигалось все больше фигур, и он почувствовал удар по голени, когда лезвие пронзило кость.

- Держи его, парень! - крикнул голос.

Посыпались новые удары, врезавшиеся в Сифодубна и глубоко пронзившие его тело, которое дергалось под новыми ударами. Он ощутил ужасное чувство неудачи, пока его бренное тело истекало кровью. Боудикка была мертва, а его люди убиты, и теперь он был последним из мятежников, последним воином иценов, и мятеж умер вместе с ним. Он почувствовал сильный удар по голове, и в его черепе произошел взрыв света, а затем ничего.

Римляне отступили от тела, и Макрон наклонился, чтобы поднять трибуна Агриколу на ноги. В свете ближайшего костра молодой офицер выглядел потрясенным, когда он ощупывал свое тело, проверяя раны. Не найдя их, он облегченно ухмыльнулся.

- Молодец, парень! - Макрон хлопнул его по плечу. - Если бы ты не действовал так быстро, этот ублюдок положил бы нашего префекта. Это было очень близко, а, Катон? Настолько близко, насколько это возможно. Он справился, наш Агрикола!

Катон пришел в себя и вытащил меч, когда все больше людей выстраивались, чтобы защитить командирскую палатку. По всему лагерю все еще раздавались крики, но не было никаких звуков боя, только лишь легионеры пробирались между палатками, чтобы выследить и прикончить последних из раненых мятежников. Он огляделся, все еще удивляясь смелости врага, когда все, казалось, было потеряно. Его людям придется действовать осторожно, когда они начнут последнюю атаку утром.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Несколько костров горели по всему поселению, когда взошло солнце, и пелена дыма висела над островом в неподвижном воздухе. Не было даже самого слабого ветерка, и это добавляло напряженности атмосфере. Когортам легионеров была предоставлена ​​честь завершить захват мятежной крепости и установить свой штандарт снаружи хижины в последнем очаге сопротивления Боудикки. Они стояли, выстроившись по обе стороны от тренировочного полигона противника, пока таран медленно грохотал по открытой местности к последним воротам. Это был единственный звук, кроме слабого потрескивания пламени, и глаза и уши каждого римлянина напрягались, чтобы обнаружить любые признаки врага.

- Возможно, какая-то ловушка? - задался вопросом трибун Агрикола, стоя с другими старшими офицерами рядом с Катоном.

Катон покачал головой.

- Я не знаю. Это кажется маловероятным. Чего они надеются добиться, оставаясь незамеченными?

- Возможно, их остатки сбежали после атаки на нас прошлой ночью, господин.

- Это возможно, - размышлял Катон. Римляне были заняты тем, что прочесывали лагерь в поисках врага и подсчитывали цену столь внезапного вторжения. Более восьмидесяти человек были убиты и вдвое больше ранены. К счастью, большинство из них получили легкие ранения, а ходячие раненые настояли на том, чтобы сегодня утром присоединиться к своим товарищам, чтобы принять участие в заключительном акте завершения мятежа.

Каркас сторожки был цел, но огонь сжег все щиты и лестницы, и только почерневшие несущие конструкции остались вместе с обгоревшими воротами.

- Мы скоро узнаем, что они там задумали, - сказал Макрон. - Как только таран сделает свое дело.

Офицеры наблюдали, как таран уверенно продвигался к дамбе. На частоколе не появилось ни одного лица. Ни один снаряд не пролетел над оборонительным валом в попытке повредить таран, когда он замедлился для полной остановки. Мгновение спустя раздался глухой удар. Затем снова и снова в устойчивом ритме. Каждый раз ворота содрогались, постепенно расщепляясь на куски, пока, наконец, засов не сломался, и они не качнулись внутрь, одна из створок упала с петель. Последний удар оказался слишком сильным для хрупкого скелета башни, и обугленные бревна рухнули сами на себя и упали через разрушенные ворота и переднюю часть тарана. Удушающий пепел закружился в воздухе.

- Веди первую центурию вперед, трибун Агрикола, - приказал Катон. - Займи сторожку.

Первый строй легионеров двинулся колонной к задней части тарана, когда те, кто был внутри, вышли, последний из них кашлял и отплевывался, поддерживая горстку людей, которые были ранены обломками, обрушившимися на переднюю часть конструкции. Агрикола повел своих людей по обеим сторонам, и они начали расчищать обугленные и сломанные бревна, чтобы получить доступ к воротам и пройти в поселение. Когда последний из них скрылся из виду, Катон услышал отдельные выкрики команд, но никаких звуков боя.

- Мне не нравится, как все это выглядит, - тихо сказал Макрон.

- Возьми следующую центурию вперед и оттяни таран назад, затем расчистите остальной мусор.

Пока Макрон выполнял приказ, Катон заметил, что один из легионеров взобрался на частокол и размахивал рукой, привлекая внимание. Он побежал вперед к краю рва.

- Что происходит?

- Здесь никого нет, господин. Место, похоже, брошено. Только руины, несколько костров и несколько неповрежденных хижин. Ничего больше.

- Я иду. - Катон повернулся к Макрону. - Приведи остальных легионеров. В полном порядке, разумеется.

- Да, господин.

Катон прошел по дамбе и через пролом, где были расчищены ворота и мусор. За их пределами, поселение лежало в руинах, вплоть до части неповрежденных хижин рядом с последним опорным пунктом, где чертог все еще гордо возвышался над линией частокола. Некоторые хижины все еще горели, солома крыш пылала среди обугленных остатков плетневых и глинобитных стен. Другие представляли собой почерневшие кучи пепла и бревен. Едкий запах гари застрял в горле Катона, когда он пробирался через то, что осталось от этого места. Небольшие группы легионеров рылись в руинах или стояли, наблюдая со смесью недоумения и бдительности, на случай, если мятежники затеют последний трюк с врагом.

За Катоном шли остальные легионеры. Макрон остановил их прямо внутри поселения, чтобы дождаться дальнейших приказов, прежде чем двинуться вперед и присоединиться к своему другу. Они проследовали в дальний конец, где Агрикола и его центурия находились за неповрежденной хижиной недалеко от узкого моста, соединявшего поселение с последним опорным пунктом, где все еще стоял дом Боудикки, нетронутый пожарами.

- Мы не видим никаких признаков жизни, господин, - доложил трибун. - Только несколько тел. И братская могила в стороне. - Он указал на частокол с северной стороны, идущий вдоль кромки воды.

Катон вышел на открытое пространство, чтобы осмотреть единственные ворота крепости прямо напротив, и увидел, что они слегка приоткрыты. Он набрал воздуха в легкие и крикнул через них.

- Во имя Рима я призываю всех, кто еще внутри, сдаться!

Ответа не было. Он подождал некоторое время, прежде чем повернуться к остальным, выхватывая меч.

- Пойдемте. Держитесь поближе и следите за любыми признаками опасности.

С Макроном рядом и Агриколой во главе небольшой колонны легионеров он подошел к мосту и перешел к воротам. Он медленно толкнул их и оглядел периметр частокола, но движения не было. Войдя, он отошел в сторону, махнув остальным, и группа встала, выставив щиты вперед, осматривая окрестности. Помимо чертога, там было несколько пустых конюшен, несколько складских сараев и несколько небольших круглых хижин.

- Осмотрите здания, - приказал Катон.

Легионеры разошлись веером, вышибая двери и заглядывая внутрь зданий в поисках любого признака врага.

- Господин! Сюда! - Один из людей, которые направились в жилище Боудикки, стоял на пороге. - Мы нашли кого-то!

Катон и Макрон поспешили вперед, пока Агрикола рысью бежал через конюшни. Внутри чертога было мрачно, если не считать угловых полос света, пронизывающих вентиляционные отверстия в крыше над очагами. Еще один легионер стоял на полпути внутри чертога. За ним, на возвышении, рядом с резным стулом, находились две фигуры. Одна из них была женщиной, лежащей на спине на низких носилках. Она была в официальной позе, скрестив руки и прикрывая рукоять меча, лежавшего у нее на груди, лезвие покоилось между складок ее штанов. У ее ног сиял орел, тот самый, который был взят у Девятого легиона, как понял Катон. Другая женщина опустилась на колени рядом с ней, лицом к римлянам, держа кинжал, обратным концом направленный в их сторону. Макрон и Катон сразу узнали ее. Бардея, старшая дочь Боудикки, которая, несомненно, была тем человеком, который лежал на носилках.

- Каковы ваши приказы, господин? - спросил легионер. - Убить эту суку?

Макрон побледнел и почувствовал, как его мышцы вздрогнули от ярости, и стиснул челюсти, когда зарычал: - Убирайся! Убирайся, пока я не засунул этот щит тебе в задницу так глубоко, что ты начнешь плеваться стружкой. УБИРАЙСЯ!

Опешивший легионер поспешил обратно ко входу в чертог, пригнувшись, когда он пробегал мимо Макрона.

Катон повернулся к Агриколе.

- Иди с ним и закрой дверь. Убедись, что никто не войдет. Пусть люди продолжат обыскивать другие здания.

Трибун указал на Бардею.

- Она вооружена, господин.

- Так и есть. Я думаю, центурион Макрон и я справимся с этим сами. Иди.

Как только дверь была закрыта, Катон расстегнул подбородочный ремень и снял шлем, положив его на ближайший стол. Он взглянул на Макрона. - Сними шлем, чтобы она увидела, кто ты.

- Я знаю, кто он! - закричала Бардея, тыча клинком в сторону Макрона. Она посмотрела на тело матери с мучительным выражением лица. - Она сказала мне... Как это может быть правдой? Я наследница царей иценов. Как в моих жилах может течь римская кровь?

Макрон тихо снял шлем, пока она говорила, и теперь приблизился к ней. Она повернулась к нему.

- Стой где стоишь! Клянусь Андрастой, что убью тебя, прежде чем направлю этот клинок на себя.

Он сделал, как она сказала, оставаясь теперь не более чем в трех метрах от нее, и медленно протянул руку. - Дай мне клинок, девушка. Клянусь своей жизнью, что не причиню тебе вреда. - Ее лицо исказилось в маске отчаяния и ненависти. - Как ты можешь быть моим отцом?

Макрон просто пожал плечами. - Потому что мы хотели друг друга. В то время все было так просто. Ты была зачата в любви, Бардея. Это то, за что стоит быть благодарным в этом мире, поверь мне.

- Благодарной? Мой мир был разрушен. Рим его уничтожил. Рим изнасиловал меня и мою сестру. Рим убил Мериду, мою мать и тех, кто следовал за ней. А теперь я обнаружила, что Рим уничтожил даже то, кем я себя считала.

Катон остался там, где был, чувствуя опасность ситуации. Любой его подход мог заставить ее обратить кинжал на себя, прежде чем они успели бы ее остановить.

- Ты та, кем ты всегда была, - мягко указал Макрон. - В тебе ничего не изменилось. И ты не можешь винить свою мать за то, что произошло много лет назад. В то время мой народ и народ твоей матери были союзниками. Ты должна знать, что тогда мы сражались вместе, и что она помогла нам справиться с бандами Лондиниума всего два года назад. Если ты знаешь это, то ты должна знать, что между нами были сильные чувства. Зачем еще я помог вам троим сбежать от прокуратора, который издевался над вами? Если бы твоя мать не была обещана Прасутагу, кто знает, что могло бы случиться? Я мог бы жениться на ней и вырастить тебя, и я был бы горд быть твоим отцом. Я твой отец.

Она медленно покачала головой из стороны в сторону.

- Я говорил с твоей матерью только вчера. Перед воротами.

- Я видела тебя.

- Тогда ты помнишь, как мы коротко поговорили в стороне?

Она кивнула.

- Твоя мать тогда поняла, что ее дело проиграно. И она знала, что ее никогда не возьмут живой. Она заставила меня пообещать, принеся мою самую священную клятву, найти тебя и защитить. Я дал ей свое слово, свое слово. Как я даю его тебе сейчас. Я клянусь, что позабочусь о тебе, Бардея. И мы оба всегда будем чтить ее память. Пока ты жива, она будет жить.

Он шагнул к ней. - Дай мне кинжал.

- Нет! - Она прыгнула на него и вонзила кинжал ему в грудь. Острие зацепилось за один из его медальонов, когда он обнял ее и прижал к себе. Она попыталась снова, ограниченная его объятиями, и кинжал вонзился в кольцеобразные звенья доспеха на его плече. Затем он выпал из ее пальцев, и она прижалась лицом к его груди.