- Попробуйте и посмотрите, что получится.

- Ты знаешь, что произойдет, - серьезно ответил он. - Многие погибнут с обеих сторон. Ты можешь предотвратить это, если сдашься.

- Только если Светоний сдержит свое слово и нас пощадят.

- Мы с Катоном сделаем все возможное, чтобы это произошло.

Маска отчужденного презрения на мгновение сошла с лица Боудикки.

- Я знаю, что ты бы так поступил. Но я также знаю, что Рим не терпит мятежей. Наши жизни потеряны.

Макрон еще больше понизил голос.

- Тогда скройся отсюда. Забирай своих дочерей и беги. Должен быть путь через болота. Ради всего святого, бегите, пока можете.

- Я не могу – не хочу – бросить свой народ. Я их царица. Если бы я сейчас отвернулась от них, я унесла бы этот позор с собой в могилу. Ты понимаешь?

Макрон неохотно кивнул.

- Если бы мы поменялись местами, Макрон, ты бы сбежал?

- Нет... нет, я бы не стал, - признался он. Он смотрел на нее с ноющей грустью, зная, что это будет в последний раз, пока она еще жива. - Тогда больше ничего не нужно говорить.

- Есть одна вещь. Моя младшая дочь мертва. Бардея еще жива. Она и твоя дочь, Макрон. Твоя плоть и кровь. Поклянись мне, что сделаешь все возможное, чтобы спасти ее. Защити ее, если Лингомара падет, - добавила она едва слышным голосом. Сделай это ради меня, ради любви, которую мы когда-то разделяли. Ради нашей дружбы. Ради опасностей, которые мы разделяли в бою. Поклянись!

Макрон сглотнул и кивнул.

- Я клянусь.

В ее глазах мелькнуло облегчение, и на мгновение черты ее лица стали похожи на черты той молодой женщины, которую он впервые встретил столько лет назад, когда она заговорила с нежностью.

- Да хранят тебя боги, Макрон.

Он поднял руку, чтобы протянуть ее ей, как холодная маска вернулась на место, она с усмешкой отступила назад и, громко заговорив на своем языке, плюнула на землю у его ног.

- Разговор окончен. Уходи, римлянин, и готовься к смерти!

Ее воины радостно закричали, когда она повернулась и повела свой отряд обратно к воротам. Макрон смотрел, как она исчезает из виду, а затем ворота закрылись с мрачным стуком.

Он подошел к Агриколе.

- Пора уходить. Поворачивайтесь медленно и держите тот темп, который я задам. Я не хочу, чтобы эти варвары думали, что мы их боимся.

Пока они возвращались по тропе, Макрон чувствовал на себе взгляды врагов, которые оценивали его широкую спину и думали, какой легкой мишенью он станет. В то же время он верил, что Боудикка не допустит такого трусливого и неблагородного поступка. И если в тот момент она поступила с ним благородно, он решил сделать все, что в его силах, чтобы выполнить ее просьбу, когда придет время. Он постарается спасти их дочь.

Они добрались до рва, который накануне вечером был в основном засыпан, и пролезли через брешь в частоколе. На дальней стороне один из кавалеристов Восьмой когорты стоял наготове возле своего коня.

- Мое почтение центуриону Галерию, - сказал Макрон. - Скажи ему, чтобы он зажег сигнальный маяк и послал таран вперед.

******

- Что они сейчас затевают? - пробормотал Сифодубн, глядя на столб дыма, поднимающийся из точки между римским лагерем и людьми на полевых работах, расположенных на небольшом расстоянии от тропы.

Последние начали действовать сразу же, как только два офицера вернулись в свой строй. Теперь вспомогательные когорты разбирали палисад и сгребали землю с вала в ров.

- Они собираются напасть, - сказал Бладок. – Он повернулся к Боудикке. - Ваше Величество, вы должны отдать приказ объявить тревогу.

Боудикка все еще наблюдала за Макроном, его гребень был виден среди римских солдат. Она отвела взгляд.

- Да. Сделай это.

Сифодубн кивнул двум воинам с боевыми рожками в задней части башни. Мгновение спустя раздались их ревущие звуки, которым вскоре вторили другие боевые рожки по всей Лингомаре. Люди, стоявшие вдоль частокола, замерли, глядя на римлян, ожидая их штурма. За внешними воротами все больше людей выходили из своих хижин, чтобы отправиться на назначенные им позиции вдоль оборонительных сооружений, выстроенных вдоль острова.

- Там что-то движется! – Один из воинов поднял руку и указал на тускло-коричневую фигуру, появившуюся над камышами, где тропа слегка поднималась, а затем снова исчезла. Теперь они слышали треск кнутов и тупой гул.

- Что это? – спросил Сифодубн.

На вершине башни царила напряженная тишина, все замерли, а звуки становились все громче. Римляне почти закончили разрушение вала и засыпали ров, и теперь они долбили рыхлую землю мотыгами, чтобы сделать ее более плотной. В тоже время за последним поворотом тропы что-то показалось, и Боудикка увидела первую пару мулов, за которыми последовали еще, пока не стало видно не менее двадцати. За ними виднелись постромки, прикрепленные к тому, что выглядело как конец большого шатра. Появилась еще одна часть конструкции с крепкими колесами на каждой стороне. Затем она увидела предмет, торчащий из отверстия в передней части: деревянную балку с железной крышкой на конце. Мулы остановились прямо перед ауксилариями, готовившими землю, и устройство с грохотом остановилось на виду у защитников.

- Они соорудили таран, - наконец озвучил общую мысль Бладок.

Все они могли различить прочные балки, из которых было сделано укрытие, и толстые слои кожи, покрывавшие крышу и бока. Люди поднимались внутрь, чтобы занять свои места на перекладинах, по которым осадное орудие будет подниматься на позицию. Позади шла колонна легионеров, готовых следовать за тараном, приближающимся к внешним воротам.

- Принесите огонь к воротам, – приказала Боудикка, когда она очнулась от завораживающей картины. - Принесите хворост и легковоспламеняющиеся материалы! Сделайте это немедленно!

Несколько воинов поспешили исполнить ее приказ и помчались к лагерю в священной роще, где все еще горели костры для приготовления пищи.

В этот момент к подножию башни подбежал еще один воин.

- Ваше Величество, идемте! На севере римляне!

Боудикка наклонилась, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

- Откуда... Что они там делают?

- Не знаю, но их много. Может быть, сотни.

Она заколебалась, оглянувшись на таран. Он не двигался, а ауксиларии все еще были заняты подготовкой площадки на месте рва и вала. Пройдет немного времени, прежде чем таран снова начнет двигаться, и пройдет еще какое-то время, прежде чем он выдвинется на позицию, чтобы таранить ворота. У нее было время чтобы изучить другие римские силы, которые появились с другой стороны.

- Сифодубн, прими командование.

Она поспешила спуститься по лестнице внутри башни, а Бладок за ней, чтобы присоединиться к воину, ожидавшему внизу. Он повел их обратно вдоль перешейка ко второй сторожевой башне, а через нее и дальше в священную рощу. Там они свернули направо и, продираясь сквозь деревья, направились к ближайшей из сторожевых башен – сооружению гораздо меньшему, чем сторожевые башни, преграждавшие путь римлянам на тропе, с едва ли достаточным для пяти-шести человек пространством на вершине. Ветеран, пославший воина за Боудиккой, указывал на воду. Ее сердце учащенно забилось, пока она опиралась руками на перила башни. В нескольких сотнях шагов от нее виднелась насыпь, покрытая римскими солдатами, которые лихорадочно размахивали кирками, разгребая землю и уносили ее. С одной стороны стояла небольшая группа офицеров, наблюдавших за работой. Еще больше людей находились в воде, расчищая широкую тропу в камышах.

- Что они делают? - Она нахмурилась. - Что они там строят?

- Похоже, они ничего не строят, Ваше Величество. - Бладок прищурился, его лицо сморщилось, когда он напрягся, пытаясь разобрать детали. - Они расчищают площадку. Возможно, они собираются установить там несколько своих катапульт.

Первая часть берега обрушилась, потом еще и еще, и куски земли поспешно разобрали. Сквозь образовавшуюся брешь Боудикка увидела открытое водное пространство и четкие очертания корпуса римского военного корабля, лишенного мачт и башен, а рядом с ним, похоже, пришвартовались суда поменьше. На палубе виднелись катапульты и метательные орудия. За первым кораблем виднелся еще один. По мере того как все большая часть насыпи была прорыта, а вода из канала соединилась с открытым водным пространством, окружавшим Лингомару, она наконец поняла намерения врага. Она также понимала, с какой скрытностью и осторожностью была предпринята попытка обрушить мощь военных кораблей на ее крепость, и не могла не восхищаться скоростью, с которой была проделана эта работа. Цель дымового сигнала теперь была ясна: римляне готовились обстрелять ее воинов своими смертоносными снарядами в то самое время, когда будет пробивать брешь в их обороне.

Боудикка видела римскую артиллерию в действии и знала, насколько смертоносным может быть ее удар. Ей стоило больших усилий скрыть свой ужас от остальных в башне, когда брешь в насыпи открылась еще шире и первая из плавучих батарей поползла по каналу к ее крепости.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Как только первая либурна встала на якорь на фланге внешних ворот, Катон отдал приказ плавучей батарее начать обстрел позиций повстанцев, находившихся примерно в двухстах шагах от них. Громким, методичным голосом морской ауксиларий, отвечающий за метательные механизмы, провел процедуру заряжания и прицеливания. Железные храповики на заводных механизмах катапульт и стрелометов лязгали, когда расчеты натягивали рычаги. Определив предполагаемую дальность стрельбы и загрузив боеприпасы, все отступили, за исключением человека, управлявшего механизмом спуска.

Опцион махнул рукой вперед.

- Выпускать!

Наблюдая за происходящим с поднятой носовой палубы, Катон почувствовал, как судно накренилось, когда метательные рычаги врезались в ограничительные перекладины, передавая ударную нагрузку через каждую деревяшку всего судна. Траекторию стрел, низкую и быструю, было трудно проследить, поскольку темные стрелы проносились над водой в сторону врага. Он увидел взметнувшуюся грязную почву, когда один снаряд врезался в берег у подножия частокола. Вторая тяжелая стрела едва не попала в заднюю часть башни, но третья попала в цель, пронзив группу людей и сбив их с ног. Их извивающиеся тела сбили с ног еще нескольких человек, превратив их в кровавую кучу разорванной и израненной плоти. Две катапульты на борту оказались менее успешными, и оба выстрела не увенчались успехом, осыпав брызгами илистой воды ближайших бриттов.

Артиллерийские расчеты зааплодировали, но их опцион мгновенно заставил всех умолкнуть.

- Какого хрена вы празднуете? Один долбанный точный выстрел из пяти механизмов! Можно научить обезьян добиться большего. Перезаряжайте, тупые ублюдки! И отрегулируйте высоту. Стреляйте по готовности! Следите за падением ваших снарядов.

Обстрел продолжился, и люди, стоявшие вдоль частокола, понесли новые потери, когда катапульты достигли цели и первые камни врезались в бревна сторожки. Морские пехотинцы использовали небольшие кремневые валуны с пляжа вдоль побережья. Имея в основном правильную форму, твердые и тяжелые, они наносили значительный урон вражеским строениям. Они также имели тенденцию разбиваться при ударе о достаточно твердую поверхность, осыпая защитников острыми как бритва осколками, которые прорезали плоть, словно нож. Мятежники быстро преодолели первый шок, и вскоре из второй сторожки появился отряд с плетеными корзинами, наполненными галькой и землей. Они начали складывать их на конце частокола, ближайшем к плавучей батарее, чтобы укрыть там людей. Это была опасная работа, поскольку опцион предписывал стрелометам направить свою цель на рабочую группу повстанцев, которые понесли многочисленные потери, создавая импровизированную оборону.

Громкий раскалывающийся треск отвлек внимание Катона от смелых усилий врага, и он увидел, что рычаг одного из скорпионов⁴³ сломался. Достаточно распространенное явление для оружия, учитывая огромную нагрузку, оказываемую на деревянные балки торсионными канатами. Опцион кинулся к нему, чтобы проследить за заменой сломанной детали и удалением раненого, который стоял слишком близко и был поражен осколком, все еще прикрепленным к толстой тетиве, сбившей его с ног. Он схватился за плечо и издал резкий крик, пытаясь подняться.

- Ты тупой сонный ублюдок! - проревел опцион. - Как часто я тебе говорил, чтобы ты отходил в момент выстрела? Ты, и ты! Отведите его на корму. Он может подождать там, пока не прибудет хирург.

Пока команда занималась удалением разбитого обрубка рычага метательного механизма и установкой замены, Катон направился на корму, чтобы проверить, как продвигаются дела у второй либурны. Носовая часть лодки как раз выходила из пролома к берегу, и он мог видеть нос пустой баржи, шедшей рядом. Горстка членов экипажа на борту работала длинными тралами, чтобы направить объединенные суда к материнскому судну. Это была тяжелая физически работа, поскольку даже при значительно уменьшенной осадке киль военного корабля задевал ил под водой, и его приходилось поднимать, прежде чем он смог продолжить движение по подготовленному инженерами каналу. По расчетам Катона, чтобы поставить каждую либурну на место, потребуется не менее часа. Достаточно долго, чтобы повстанцы оправились от неожиданности и приняли контрмеры.

Перегнувшись через кормовой поручень, он позвал матроса, находившегося внизу в ялике.

- Доберись до наварха. Скажи ему, что я хочу, чтобы скорпионы последнего корабля были установлены на берегу справа от обрыва. Как можно быстрее.

Моряк потер бровь, затем отчалил и поплыл обратно к искусственному каналу и скрылся из виду. Катон еще какое-то время наблюдал за медленным продвижением либурны, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на внешней сторожке. Катапульты нанесли значительный ущерб, разбив щиты и повредив балки, поддерживающие башню. Теперь на башне можно было увидеть лишь несколько фигур, и каждый раз, когда рычаги катапульты вылетали вперед, их лица поднимались, отслеживая траекторию полета снаряда, а затем бросались в сторону. Люди вдоль частокола теперь были защищены от стрелометов, и каждый удар заставлял содрогаться баррикаду из наполненных корзин. Некоторые из них были широко расколоты, из них вывалилось содержимое, а новые были поспешно задвинуты на место.