Опцион подошел Катону.

- Господин, мы могли бы попытаться поджечь их укрепления. Помимо возможности поджечь сторожку, это нанесет ущерб их морали.

Катон уже обдумал это и покачал головой.

- Если мы подожжем сторожку, нам придется подождать, пока она сгорит дотла, прежде чем центурион Макрон сможет провести таран по руинам. Это будет стоить слишком много времени. Время, которое бритты потратят с пользой. Наш лучший шанс добиться своего – сделать все как можно быстрее. Никаких поджогов.

Опцион выглядел разочарованным, но отсалютовал и вернулся на свою позицию за батареей. Несколькими выстрелами позже экипаж одной из катапульт издал новые возгласы ободрения, и на этот раз опцион на мгновение зааплодировал вместе с ними, когда башня мятежников накренилась. Одна из вертикальных балок раскололась от прямого попадания, и теперь часть укреплений наклонилась на один угол. Повстанцы изо всех сил старались удерживать позиции; затем, осознав опасность, они поспешили вниз по лестнице, прежде чем конструкция могла рухнуть.

- Добейте это, мальчики! - взревел опцион.

Две команды катапульт с новым энтузиазмом надавили на рычаги храпового механизма, состязаясь в стремлении обрушить конструкцию. Всего несколькими выстрелами спустя тот же экипаж, который разбил балку, нанес еще один удар по конструкции. Башня еще раз накренилась, затем опрокинулась назад и в сторону и рухнула на укрывшихся там повстанцев под глухой грохот падающих обломков и треск ломающихся бревен.

На этот раз все артиллерийские расчеты прервали свои усилия и дико зааплодировали, и опцион на мгновение потворствовал им, прежде чем повернуться к Катону с вопросительным взглядом. - Прекратить стрельбу, господин?

- Нет, я хочу, чтобы вы держали их головы опущенными, пока таран не достигнет дамбы.

Когда опцион приказал своим людям продолжать обстрел, Катон бросил взгляд на тропу, скрытую тростником перед внешней сторожкой. Где-то вне поля зрения Макрон уже должен был приказать начать штурм ворот.

******

- Вот и все, парни! - ухмыльнулся Макрон, наблюдая, как рушится башня. Легионеры выстроились за укрытием и издали аплодисменты, прежде чем офицеры заставили их замолчать. Взяв свои щиты, Макрон и Агрикола подошли к знаменной группе легионеров первой центурии и заняли свои места прямо перед знаменосцем.

- Начали, - сказал Макрон, прежде чем вдохнуть воздух и отдать приказ. - Двигайте таран!

Люди внутри навалились на перекладины. Центурион задавал ритм, но потребовалось мгновение, прежде чем тяжелая конструкция двинулась вперед на шести больших колесах, которые ее поддерживали. Придя в движение, он прошел через остатки вала и рва, а затем продолжил свой путь к дальним укреплениям противника. Башня могла бы рухнуть, но обе створки ворот все еще стояли неповрежденными. Макрон знал, что артиллерия прекратила обстрел, и теперь вражеские воины возвращались на свои позиции на частоколе. Как только таран оказался в пределах досягаемости, они выпустили стрелы и копья, но снаряды не нанесли какого-либо ущерба ни тяжелой кожаной завесе, закрывающей переднюю часть тарана, ни наклонной крыше.

За тараном Макрон отдал приказ первой центурии сформировать «черепаху», а легионеры подняли свои тяжелые прямоугольные щиты над головой и накрыли себя, чтобы обеспечить прикрытие людям внизу, когда они следовали за тараном к воротам. По мере того как дистанция сокращалась, обстрел защитников становился все более яростным, а затем командующий центурион был вынужден замедлить темп, чтобы убедиться, что линия фронта находится на одной линии с дамбой, без опасности упасть в ров. Направив осадное орудие вперед, он отдал приказ остановиться, как только острие тарана с глухим стуком уперлось в одну из створок ворот. Внутри ограниченного пространства тарана легионеры выпустили перекладины. Под грохот метательных снарядов, поражающих крышу, они заняли свои места вдоль тарана, подвешенного к крыше орудия на прочных веревках, причем каждый из них схватился за одну из веревочных петель. Когда они были готовы, их центуриону пришлось реветь по всей длине тарана, чтобы его услышали сквозь шум над головой.

- По моему приказу! Тяни!

Легионеры крякнули, пытаясь оттащить таран назад, затем отпустили его, и он качнулся на небольшое расстояние вперед. Тяжелый железный кожух на конце тарана врезался в твердые бревна ворот, раскалывая поверхность и открывая трещины в волокнах и между бревнами. Удар за ударом ворота ослабевали и поддавались равномерным ударам, пока, наконец, не раскололись надвое, остались только скрученные щепки и веревка, скрепляющая верх. Потребовалось еще несколько ударов, чтобы полностью разрушить их, прежде чем центурион взглянул сквозь кожаные занавески и решил, что брешь вполне пригодна для атаки.

- Отпустите свои петли и уходите!

Легионеры повернули назад и двинулись, перейдя на рысь, миновав «черепаху», и направились в безопасное место дальше по дороге, вне досягаемости стрел защитников. Макрон подождал, пока путь не освободится, прежде чем приказать ожидающей центурии идти через таран. Один за другим они продвигались вперед, опуская щиты только тогда, когда входили в укрытие, и располагались по обе стороны от тарана. Как только они были готовы, Макрон обратился к Агриколе.

- Это ваши люди. Отдайте приказ, трибун.

Агрикола мрачно кивнул, затем сплюнул, чтобы прочистить рот, и окликнул замкнутое пространство.

- Первая центурия Пятой когорты Второго легиона! Вы готовы?

Его люди, готовые к действию, взревели в ответ.

- Готовы!

Агрикола отдернул кожаный занавес, нырнул к дамбе и вытащил меч. Макрон оторвался от занавеса на другой стороне и последовал его примеру, когда легионеры высыпали из тарана и ринулись к разрушенным воротам. Защитники стояли кучно сбившись за своими овальными щитами с поднятыми топорами и мечами с выражением обреченной решимости на лицах. Легионеры ударили своими более тяжелыми щитами по повстанцам и начали давить на них. Был краткий момент, когда можно было свободно орудовать оружием, прежде чем тела обеих сторон были так тесно прижаты друг к другу, что это стало испытанием только грубой силы. Ни одна из сторон поначалу не отступала, а затем превосходный упор римских калиг дал преимущество нападавшим, и они начали продвигаться вперед, проходя через сломанные ворота и отталкивая обломки в сторону, заставляя отступать бриттов шаг за шагом.

Агрикола, будучи достаточно высоким, чтобы видеть поверх голов сражающихся, заметил еще больше мятежников, выходящих из священной рощи и мчащихся по перешейку между двумя воротами, чтобы присоединиться к бою. Он сразу же повернулся и позвал остальную часть подразделения идти вперед. Людям первой центурии удалось продвинуться на небольшое расстояние за ворота и образовать неглубокую дугу среди растущего числа, выстроившихся против них бриттов. Теперь они могли использовать свои щиты, чтобы нанести ответный удар своим противникам, и создать достаточно места, чтобы размахивать короткими мечами, нанося удары по любому мятежнику в пределах прямой досягаемости.

Макрон прорвался мимо разрушенных ворот и подошел к запутанным обломкам упавшей башни, забравшись на бревна, чтобы получить обзор того, как Агрикола и остальная часть первой центурии вступили в бой. По мере того, как подходило все больше легионеров, повстанцы были постепенно отброшены на небольшое расстояние, прежде чем они смогли удержаться на новой позиции. Со своей выгодной точки обзора Макрон мог видеть, что большинство из них также были вооружены короткими мечами и сражались, используя римскую технику владения щитом и расчитывая на острие, а не на лезвие своих клинков. Он широко улыбнулся. Противник воспользовался уроками, которые они извлекли и применили за зиму. Бой должен был быть более равномерным, чем в прошлый раз, когда обе стороны встречались в бою. Люди были ранены с обеих сторон: счастливчики смогли выйти из боя, менее удачливые падали вниз под ноги сражающимся, где они были уязвимы для ударов мечом сверху или ударов щитом.

Макрон был предупрежден криками и повернулся, чтобы увидеть троих бриттов, карабкающихся по развалинам башни, жаждущих забрать голову римского центуриона. Ближайшим был здоровенный юноша с копьем, который сделал двуручный выпад, который Макрону было легко блокировать щитом, когда он уперся ногами в небольшой чистый участок земли между двумя балками. Копейщик продолжал атаку, делая ложные удары и нанося удары кинжалом, в то время как его товарищи, также вооруженные копьями, пробирались через наклонные бревна, чтобы добраться до Макрона с фланга.

Макрон отшвырнул оружие первого человека в сторону и рубанул древко сразу за листовидным лезвием, но не смог его сломать. Ему удалось быстро окрикнуть через плечо.

- Некоторая помощь здесь была бы оценена по достоинству!

Опцион первой центурии приказал ближайшим людям из задних рядов прийти Макрону на помощь. Им удалось преодолеть руины как раз вовремя, поскольку товарищи копейщика уже подбирались к Макрону, и ему было трудно сдерживать наконечники длинных копий. Когда легионеры сравнялись с ним, копейщики не смогли пройти мимо больших римских щитов и после еще нескольких попыток отступили через сломанные бревна на более безопасную землю. Легионеры бросились за ними, но Макрон приказал им удерживать позиции.

- Оставайтесь в строю! Вы побежите за ними, а они обернутся и загонят вас, как гончие оленя. Придерживайтесь своих тренировок. - Даже увещевая их, он не мог не восхищаться силой их духа, учитывая, что это был первый бой, в котором почти все они когда-либо участвовали за пределами тренировочной площадки.

Когда вторая центурия прорвалась через ворота и добавила свой вес в битву, бритты были оттеснены вдоль узкого перешейка земли, соединявшего две сторожки. Макрон увидел пожилого ицена, стоящего на вершине башни и наблюдающего за ходом боя; затем он повернулся, чтобы дать указание, и прозвучали боевые рожки. Люди, стоявшие позади сражающихся, вышли из битвы и побежали обратно через открытые ворота второй сторожки. Их отступление прикрывал один из их вождей, взяв на себя командование около пятидесяти повстанцев арьергарда, все еще находящихся перед легионерами. Когда он начал задавать темп, мятежники принялись отступать, сохранив ровную стену щитов и выставленные мечи, а римляне осторожно последовали за ними.

Макрон увидел возможность броситься на вторую сторожку, выскальзывающую из их рук, и заорал на людей первой центурии.

- Какого хрена вы стоите? Нападайте на ублюдков!

- В атаку! - повторил команду Агрикола, выдвигаясь вперед в переднюю шеренгу и делая быстрые шаги, чтобы врезаться своим щитом в щит ближайшего бритта. Легионеры последовали его примеру, ускоряя темп, который пытался поддерживать иценский командир. Линия врага стала неровной, поскольку они были оттеснены к открытым воротам. Теперь римлянам противостояла новая опасность: лучники на башне со второго участка частокола начали стрелять через головы отступающих мятежников в ряды легионеров. На таком расстоянии промахнуться по цели было невозможно. Древки стрел отскакивали от щитов и шлемов, но некоторые получили ранения в открытые руки, а некоторые – в лицо.

Когда арьергард противника достиг открытых ворот, они отступили в полном порядке, пока не осталась лишь горстка, чтобы прикрыть брешь. Атака закончилась, легионеры отступили, подняв щиты, подбирая своих раненых товарищей, и отступили к позиции Макрона. Командир арьергарда позвал своих людей, взмахнув мечом в последнем вызывающем жесте, прежде чем ворота закрылись.

Агрикола отступил назад и встал рядом с Макроном, тяжело вздымая грудь. На руке у него была рана, а глаза широко раскрылись от восторга.

- Тебе понравилось?

Макрон ухмыльнулся. - Ты входишь во вкус. Если ты останешься в армии, все будет в порядке. Как и остальные эти парни. Они хорошо справились для новичков.

Агрикола с гордостью ухмыльнулся, а затем кивнул в сторону второй линии обороны врага.

- Что теперь?

- Мы разбираем ворота и обломки башни и готовим таран к следующей атаке. То же, что и раньше. Метательные механизмы флота «размягчат» их укрепления, и мы позволим тарану снова сделать свою работу.

Макрон осознал, что трибун смотрит уже не на него, а через плечо, через открытую воду. Он обернулся и увидел, что вторая либурна стоит на позиции, а матросы торопливо отвязывают баржи. Слева от его поля зрения, за деревьями священной рощи, виднелось несколько лодок с низкими бортами, набитых воинами-бриттами, подгонявшими веслами своих товарищей, стремившихся к либурнам.

- Похоже, у префекта будет полно дел, прежде чем он сможет помочь нам в следующей атаке, - лаконично сказал он.

******

- Новая цель! - крикнул центурион морской пехоты. - Цельтесь в лодки!

Катон крепко схватился за кормовой поручень, оценивая опасность. Лодки повстанцев, должно быть, всегда оставались глубоко в зарослях. Только так их можно было не заметить во время разведывательной поездки. В прошлый раз они заметили только пару патрулей на лодках. Он предполагал, что там может быть несколько небольших рыбацких посудин, но реальность не соответствовала масштабам новой угрозы.

Они появились в конце опорного пункта в дальнем конце острова, по крайней мере по десять человек в нескольких небольших суднах, быстро плывя по воде к двум военным кораблям, уже стоящим на якоре, и третьему, который находился на полпути через вырытый канал. Морские пехотинцы на берегу дико жестикулировали, поднимая тревогу. На дальней стороне бреши Катон увидел наварха, призывающего своих людей завершить подготовку метательных механизмов, которые Катон приказал разместить там ранее этим утром. Только одна из катапульт оказалась полностью собранной, и экипаж отчаянно работал с рычагами, чтобы отвести метательный рычаг назад. Люди на второй либурне аналогичным образом занимались подготовкой своего оружия. Помимо артиллерийских расчетов, на каждом судне находилось всего несколько морских пехотинцев. Остальные были заняты подготовкой оставшихся военных кораблей к выходу на простор. К тому времени, когда они смогут вооружиться и использовать флотилию небольших лодок на дальней стороне набережной, чтобы добраться до кораблей, повстанцы уже будут на них.