******

Продвижение к опорному пункту мятежников заняло три дня. Противник устраивал одну преграду за другой, нанося постоянный урон ауксилариям, шедшим впереди. После того, как бриттов отбрасывали назад, наступала еще одна задержка – разрушались препятствия, инженеры искали и отмечали ловушки, а затем последующие войска двигались вперед. Присутствие лучников и пращников в рядах римлян препятствовало дальнейшему преследованию с флангов, и это приносило людям значительное облегчение. Одно дело - видеть врага на поле боя, совсем другое - жить в ожидании меткого попадания стрелы, копья или пращи невидимого противника.

Уже поздно вечером на третий день в поле зрения появилась первая из сторожек мятежников, недавно поднятая башня возвышалась над верхушками камышей. В этот день была очередь Восьмой когорты идти вперед, и Макрон приказал людям остановиться, а сам с Катоном отошел на небольшое расстояние, чтобы осмотреть оборону противника, стараясь оставаться за пределами досягаемости стрел.

- Смотри под ноги, парень! - внезапно сказал Макрон, оттаскивая Катона назад.

Перед ними было небольшое углубление на грязной тропе. По обеим сторонам виднелась открытая земля, где был вытоптан камыш, и у Катона возникло ощущение, что он уже бывал здесь. Затем он понял, что они находятся на том самом месте, где они с Макроном убили отставших. Взглянув в сторону, он увидел маленький курган сразу за тем местом, где были оставлены тела.

Макрон осторожно прощупывал землю правой ногой, откинувшись назад. Конечно, поверхность немного подалась, а затем еще больше, когда он приложил дополнительное давление. Небольшой участок земли содрогнулся и провалился, оставив дыру в несколько сантиметров. Оглядевшись, он заметил трухлявый пень дерева. Осторожно пробравшись к нему, он оторвал кусок покрытой мхом древесины и вернулся к тропе. С ворчанием он ткнул им в центр впадины, и ловушка с шелестом веток и грохотом упала на дно канавы.

В большом отверстии виднелись смертоносные наконечники кольев и разбросанные внизу триболы.

Он щелкнул языком.

- Повезло. Еще один шаг, и они бы нас пронзили.

Было тепло даже для весны, и Катон почувствовал струйку пота между лопаток. Напряжение последних месяцев сказывалось. Он почти все время чувствовал себя уставшим. На мгновение он потерял концентрацию и угодил бы в ловушку, если бы Макрон не остановил его. Он потратил мгновение, чтобы заставить себя сосредоточиться, прежде чем ответить.

- Надеюсь, это одна из последних ловушек.

- Сомневаюсь. У них наверняка есть и другие сюрпризы в рукаве. Надо отдать им должное, до сих пор повстанцы вели хорошую игру. Но их удача на исходе. Отныне им предстоит сражаться лицом к лицу.

Катон кивнул. В том, как Макрон с такой непринужденной отстраненностью обсуждал перспективы кровавой битвы, всегда было что-то обнадеживающее. Когда они впервые встретились, он решил, что так ветеран справляется с нервами, но вскоре понял, что это просто образ мышления профессионала, который чувствует себя как дома в столь опасной обстановке. За долгие годы службы в армии Катону так и не удалось выработать в себе такую же непоколебимую уверенность, и ему приходилось действовать так, как если бы это было так. Он завидовал своему другу.

Они обошли ловушку и продвинулись вперед, пока не увидели первую сторожку. Она стояла поперек дороги, в пятидесяти шагах от края священной рощи. За сторожкой виднелось еще одно укрепление. Там тоже был возведен частокол, огибающий каждый фланг. На вершине башни виднелись головы и плечи вражеских воинов. На большинстве из них были шлемы, некоторые из которых были римского образца – военные трофеи.

Когда два римских офицера появились в поле зрения, защитники закричали боевые кличи и демонстративно подняли оружие. Макрон радостно помахал им рукой, а затем встал, положив руки на бедра и расставив коренастые ноги, и осмотрел оборону.

- А они не сидели без дела. Этой башни не было, когда мы разведывали это место.

- И еще будет много других улучшений. У нас будет много работы.

- Наместник настаивает на том, чтобы мы взяли Лингомару в кратчайшие сроки. Они не будут представлять никакой опасности для остальной провинции, пока сидят взаперти. И даже если они запаслись провизией для осады, их запасов не хватит на всю жизнь. – Макрон оглядел болото. - Не то чтобы мне хотелось проводить здесь много времени в лагере, ожидая, пока они сдадутся. Но это был бы разумный выход.

Катон привел тот же аргумент в депеше наместнику, как только был обнаружен путь через болота. Однако ответ Светония ясно дал понять, что промедление недопустимо. Оплот мятежников должен быть немедленно атакован, восстание подавлено, а тело Боудикки доставлено к нему, живое или мертвое.

- Нам понадобится лагерь. В полутора километрах или около того назад мы проезжали мимо того острова. Инженеры Агриколы могут расчистить и выровнять землю, чтобы люди могли поставить палатки. Когда стемнеет, мы отправим несколько отрядов из Восьмой вперед, чтобы разведать подходы к сторожке и отметить все оставшиеся ловушки. А завтра мы отправим первую атаку и проверим их оборону на прочность.

- Кто первым их атакует? – спросил Макрон.

Катон уже подумал об этом. При нормальном ходе событий с такой задачей справилась бы тяжелая пехота легионов. Но существовала опасность, что неопытные люди Агриколы не справятся с задачей и будут отброшены назад. Это было бы серьезным ударом по их моральному духу. По опыту Катона, нужно было поручать зеленым новобранцам бой, который они выиграют, чтобы приободрить их для будущих сражений. Лучше, чтобы отряд ветеранов смял противника, прежде чем дать легионерам впервые попробовать себя в бою.

- Думаю, Восьмая будет наиболее подходящей для этой работы. Твои люди готовы к этому, центурион Макрон?

- А император гадит во дворце? - Макрон усмехнулся. - Парни сделают так, что мы будем гордиться ими.

******

Вечером того же дня солдаты колонны Катона завершили строительство походного лагеря на острове. Ограниченное пространство было достаточно просторным для пехоты и ее обоза. Из-за неправильной формы острова не было возможности создать обычную прямоугольную планировку, и инженеры были вынуждены возвести оборонительные сооружения соответствующим образом. Штабные палатки были установлены на самой высокой точке, примерно в трех метрах над остальной частью лагеря, откуда хорошо просматривались вражеские укрепления и деревья священной рощи. Когда темнота поглотила последние лучи дневного света, Катон различил зарево костров во вражеской крепости, а в неподвижном воздухе уловил отрывки их веселья, пока они тоже готовились к битве. Вокруг него слышались звуки его собственных людей, которые заканчивали ставить палатки и начинали разводить костры для приготовления пищи, используя горючий материал, который легионеры вырубили, чтобы освободить место для лагеря. Несмотря на то, что в большинстве палаток царила веселая болтовня, он догадывался, что в Восьмой когорте царит более сдержанная атмосфера: люди готовились к предстоящей атаке. Лобовая атака на укрепления была одной из самых сложных задач, которые только можно было потребовать от солдат, и даже в случае успеха она, скорее всего, обойдется недешево. Катон на мгновение почувствовал гнев, направленный на Светония, который отдал приказ людям подвергать свои жизни риску ради политически выгодного быстрого результата.

Как только Требоний поставил вечернюю трапезу на походный стол, дозорный провел к Катону одного ауксилария, это был морской пехотинец. Он был перемазан грязью и выглядел изможденным, когда встал в по стойке смирно и отсалютовал.

- Вольно, - сказал Катон.

- Сообщаю, господин, я послан навархом.

- Это означает, что ему удалось провести свои корабли через болото?

Ауксиларий покачал головой. - Биремы не смогли пройти больше нескольких километров по каналу от Бранодунума, прежде чем он стал слишком мелким, чтобы идти дальше. У либурн дела обстояли лучше, и они достигли точки не более чем в восьми километрах от вражеской крепости, господин. Только небольшие суда могут подойти ближе. Проблема не в ширине каналов, а в глубине воды.

- Понятно. – Катон на мгновение задумался над ситуацией. Ему нужны были метательные механизмы, чтобы пробить оборону противника, а единственная доступная артиллерия находилась на военных кораблях. Он подумывал о том, чтобы реквизировать ее для поддержки штурма вдоль пути, но в ограниченном пространстве она не принесет пользы. Ему нужна была плавучая батарея, способная нанести более мощный удар.

- Как ты попал в лагерь? - спросил он ауксилария.

- Использовал одну из лодок, предоставленных Ганоменом, господин. Потом небольшой переход вброд. Это было довольно легко, особенно когда поднялся утренний туман.

- Ты уверен, что сможешь найти дорогу обратно к эскадре? Где наварх?

- На одной из либурн, господин. Я знаю дорогу. – Ауксиларий кивнул в сторону темноты за плогом палатки. - При дневном свете – да.

- Хорошо, тогда мне нужно, чтобы ты отвел меня к нему завтра. А сейчас найди себе что-нибудь поесть и отдохни. Свободен.

- Слушаюсь, господин.

- Требоний!

У входа в палатку появился ординарец.

- Проследи, чтобы ауксиларий был накормлен.

- Еще больше готовки, - пробормотал ординарец, уходя. - Вступай в армию, говорили они... повидай Империю. Все, что я вижу, - это только хреновы кастрюли и сковородки.

Катон проигнорировал его ворчание и сосредоточил свое внимание на последствиях доклада ауксилария. Необходимо было найти способ заставить хотя бы часть боевых кораблей обрушить свою стрелковую мощь на оборону противника.

******

Макрон использовал утренний туман как прикрытие, пока пехота Восьмой когорты выдвигалась на позиции. Одна часть была отправлена вперед, чтобы отогнать мятежников, которые несли вахту перед сторожкой. Галерий и первая центурия должны были предпринять первый штурм, и они стояли наготове с лестницами. Впереди них, по обе стороны от дороги, насколько позволяло болото, стояли люди из другой центурии с пращами, ожидая приказа, чтобы пробить оборону, когда их товарищи двинутся в атаку. Еще четыре центурии были готовы последовать за ними, если оборонительный пункт будет взят. Остальные составляли резерв, расположившись по обе стороны от тропы в тылу.

Катон, в полном вооружении и с овальным кавалерийским щитом, стоял рядом с Макроном и Галерием во главе передового отряда. Он оглядел ближайших к нему ауксилариев. Многие лица были знакомы ему по прошлогодней кампании в горах. Других он пока не узнавал – это было пополнение, присланное для восстановления когорты до полного состава. Воины стояли молча, но было заметно, как они волнуются: постукивают нога об ногу, барабанят пальцами по эфесам мечей и многое другое, что выдавало их нервы. В ожидании, пока туман рассеет напряжение, они слышали, как со стороны вражеских укреплений раздаются приказы, и ощущали слабый запах древесного дыма от вражеских костров.

Один из более молодых ауксилариев во второй шеренге, более низкий и худой, чем его товарищи, вдруг наклонился в сторону, и его вырвало. Окружающие захихикали, пока Галерий не шикнул на них, чтобы они замолчали. Макрон повернулся к юноше и улыбнулся ему.

- Не бери в голову, парень. Лучше снаружи, чем внутри. Только не обоссысь и не обделайся, а? Никто из твоих товарищей не должен на это наступить.

Молодой воин торжественно кивнул головой, затем поджал губы и с решительным выражением лица уставился вперед.

Солнце поднялось над туманом, и римляне начали ощущать его тепло. Кустарники, деревья и трава, которые до этого были лишь смутными оттенками серого, стали видны все дальше и дальше по тропе. Затем Катон смог разглядеть сторожку, находившуюся менее чем в ста шагах от него, и с каждым мгновением на ней появлялись все новые и новые детали. Противник зашумел. Макрон поправил рукоять своего щита и повел плечами, готовясь к атаке.

- Пращники! Приготовьтесь!

По обеим сторонам стрелки вложили свинцовые заряды в подсумки, висевшие на ремешках, и проверили свои замахи, ожидая следующего приказа.

Макрон подождал еще немного, чтобы цель была хорошо видна. Враги уже стояли на вершине башни и по обеим сторонам частокола, их лица были хорошо видны.

- Пращники! К бою!

Пращники с жужжанием раскрутили пращи в стороны, затем над головой, прежде чем отпустить, потом их пращи резко рванули вперед. Можно было только следить за траекторией, по которой смертоносные свинцовые ядра размером со сливу устремились к сторожке. Из-за шума, вызванного боевыми кличами, враги не услышали звука, который издавали пращи, набирая скорость для запуска, и осознали опасность только тогда, когда первый залп обрушился на них, раскалывая бревна палисада и сторожки. Они сразу же скрылись из виду, и их выкрики замерли в их глотках. Катон не мог сказать, есть ли среди них раненые, но залп точно заставил их замолчать и пригнуться.

- Так, ладно, Галерий, - сказал Макрон. - Вперед.

Центурион сплюнул, чтобы прочистить рот, и крикнул: - Первая центурия! Вперед!

Когорта ауксилариев двинулась вперед, подняв щиты, хлюпая сапогами по мягкой земле и грязи. Они шли вперед по четыре в ряд, пробираясь мимо палок с небольшими полосками ткани, обозначавшими последние ловушки перед сторожкой. Впереди них некоторые враги настороженно выглядывали из-за защитных сооружений. Один из них поднял крик, который тут же затих, и они молча смотрели, как приближается стройный римский строй. Катон не мог не восхищаться улучшением их дисциплины и сожалел, что для таких людей нельзя было найти лучшего применения, чем умереть за обреченное дело.

Он увидел, как первая из их стрел вылетела из-за палисада и пролетела сквозь чистый утренний воздух, на мгновение зависла, а затем опустилась вниз и упала прямо перед головой центуриона Галерия. Ауксиларии приближались к зоне досягаемости вражеских стрел.