- Пращники! Приготовиться, - приказал Макрон.
Времени хватит еще на один залп, прежде чем возникнет опасность нанести урон своим войскам из-за неудачно выполненных выстрелов.
- Выпускай!
На этот раз повстанцы были готовы и пригнулись в тот момент, когда пращи выпустили свои ядра. Выстрел поразил палисад, не задев ни одного из защитников. Они быстро поднялись на ноги, и теперь настала их очередь обрушить шквал метательных снарядов.
- Первая центурия! Стой! - приказал Галерий. - Сформировать черепаху39!
Его люди подняли щиты над головой и сомкнулись так, чтобы щиты перекрывали друг друга. Как только они заняли свои позиции, Галерий, находившийся справа от первой шеренги, отдал приказ возобновить наступление. Из сторожки и частокола посыпался дождь стрел и копьев, которые обрушились на щиты. Некоторым удавалось пробить поверхность настолько, что щиты становились неподъемными и неудобными в обращении, но строй держался стойко и сохранял ровный темп, заданный центурионом. Катон увидел, как один из воинов сорвался с места и присел рядом с тропой, прикрывая тело щитом и пытаясь сломать древко стрелы, впившейся под острым углом в верхнюю часть его бедра.
Когда голова черепахи достигла узкого прохода через наполненный водой ров перед сторожкой, враги добавили небольшие бревна к снарядам, обрушившимся на нападавших. Они гораздо эффективнее разбивали римский строй, и Катон с Макром с тревогой наблюдали, как Галерий, стоя спиной к воротам и держа щит над головой, приказывает своим людям рассредоточиться по обе стороны. Носильщики лестниц успели установить две справа и одну слева, а та, что была в центре, оказалась слишком короткой, чтобы достать до вершины башни, и ее поспешно переставили. Пока двое его товарищей поддерживали лестницу, первый из ауксилариев начал взбираться на частокол, стараясь прикрываться щитом, пока поднимался слева от ворот. Он прошел только половину пути, когда его поразили две стрелы, и он кувырком слетел с лестницы, чтобы шлепнуться в ров и быть насаженным на острие кола, вкопанного под водой.
Один за другим воины Первой центурии поднимались по лестницам. По меньшей мере половина из них была сбита с ног, прежде чем они смогли добраться до вершины и достать мечи, чтобы вступить в бой с защитниками. Даже те, кто добрался, столкнулись с неравной борьбой, и ни один не смог перелезть и закрепиться внутри частокола. Яростные усилия мятежников сделали это невозможным.
Катон увидел достаточно.
- Отведи их назад.
Макрон кивнул и пробежал пол пути, чтобы приказ был четко слышен над шумом битвы.
- Первый центурия! Отступаем!
Галерий повторил команду, и черепаха вновь сформировалась и стала медленно отступать, а центурион неуклонно отсчитывал ритм. Только когда они оказались вне пределов досягаемости очередного шквала метательных снарядов мятежников, он остановил своих людей, построил их в походную колонну и двинулся обратно к Катону. Макрон задержался на мгновение, изучая оборону поверх своего щита, отразив несколько стрел, которые были направлены в него. Затем он подошел к ближайшему из раненых, все еще стоявшему на коленях у тропы, и помог ему подняться на ноги, после чего оба отступили к месту, где стоял Катон.
Пока санитары помогали раненым отойти в тыл, оба офицера, не говоря ни слова, смотрели в сторону сторожки. Тела ауксилариев – одни неподвижные, другие шевелящиеся – разбросанные на последнем отрезке пути и перед сторожкой, в доль частокола и в воде во рву, представляли собой мрачное зрелище. По оценкам Катона, потери составили не менее двадцати человек. Пока он наблюдал за происходящим, мятежники перегнулись через частокол, чтобы поднять лестницы и сбросить их внутрь оборонительных сооружений.
- Не слишком удачно получилось, - сообщил Макрон. - Ублюдки оказывают упорное сопротивление. С такой обороной как у них нам вряд ли повезет.
- Нет, - кисло ответил Катон. - Мы и не собираемся вновь идти на такой приступ.
Он выполнил приказ и атаковал сразу, и атака провалилась. Он обязательно напишет об этом в своей следующей депеше пропретору. Теперь же требовался более взвешенный подход.
- Я думаю пришло время для тарана.
Макрон кивнул.
- Таран. Определенно.
- И укрытие для его защиты. Скажи Агриколе, чтобы его инженеры немедленно занялись этим.
- Будет выполнено, господин.
- И еще пусть вторая центурия останется здесь, чтобы присматривать за мятежниками. Остальная часть когорты может вернуться в лагерь. Мы отдохнем, пока не будет готов таран. А пока мне пора переговорить с нашими флотскими друзьями.
******
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
- Это бесполезно, префект Катон. Мы испробовали все каналы, которые смог найти Ганомен. – Наварх Турпиллий пожал широкими плечами. – Увы, но дальше, чем до сюда мы не сможем провести что-то большее, кроме как одну из барж Бесодия.
- А ты пытался? – нетерпеливо ответил Катон.
- Конечно. – Турпиллий ударил по боковому ботру либурны. - Вот почему мы сели на мель. Я был вынужден оставить бирему у края болота и продолжить путь на этом корабле. Я жду, пока другая либурна отбуксирует нас. Затем я отведу эскадру назад, чтобы присоединиться к другим биремам, стоящим на якоре у Бранодунума, прежде чем у нас возникнут новые трудности.
- Твои корабли никуда не двинутся, пока я не отдам приказ. Мне нужны твои метательные механизмы и все корабли, которые мы можем пустить по воде вокруг крепости мятежников.
- И как именно ты предлагаешь это сделать? – Наварх слегка улыбнулся, сложив руки. - Просвети меня, префект. Я весь внимание. Говорю тебе, мы не сможем протащить через этот последний участок ничего достаточно большого, чтобы выдержать вес хотя бы одной из моих катапульт40 или баллист. Со всеми этими камышовыми берегами и илистыми отмелями их не перетащить, а канал не прорыть. Смирись, мы сделали все, что могли, и моя эскадра больше ничем не может быть тебе полезна.
Катон отвернулся, чтобы посмотреть в сторону Лингомары, соблазнительно близкой, но слишком далекой. Ганомен и Бесодий стояли поодаль, держась в стороне от противостояния. Когда он смотрел на открывшийся перед ним канал, казалось, что решить проблему невозможно. Механизмы одной либурны склонили бы чашу весов в его пользу, и наверняка существовал способ провести либурну, даже если бы это было невозможно сделать с более крупными биремами. Он раздраженно почесал челюсть, прежде чем обратиться к Ганомену.
- Этот канал, как близко он подведет нас к Лингомаре?
Старик на мгновение задумался.
- В пределах около километра или около того. Недалеко от того места, где мы столкнулись с вражеской патрульной лодкой. Дальше – камыши, травянистая отмель и открытая вода. Но ваш наварх прав: канал слишком мелок для его военных кораблей.
Катон изучал палубу либурны. Помимо катапульты в носовой башне и баллист на корме мачты, там находились пехотинцы, матросы, корзины с артиллерийскими боеприпасами и прочими снастями. Все это составляло немалый вес.
- А что, если убрать с корабля все переносное и лишнее? Его осадка будет значительно меньше.
- Конечно, - согласился наварх. - Я обсуждал это все с вашим иценским другом. Но даже если мы облегчим корабль, он все равно не пройдет по мелководью между этим местом и Лингомарой.
Это сводило с ума. Катон еще раз окинул взглядом канал перед либурнами, прежде чем обратиться к Бесодию.
- Можем ли мы провести твои баржи близко к оплоту мятежников, даже с полной загрузкой?
Капитан коротко переговорил с Ганоменом.
- Мы думаем, что это можно сделать, да.
- Хорошо. – Катон с облегчением кивнул. - Тогда вот что мы сделаем.
Как только Катон объяснил свои намерения, Бесодий отправился на небольшом ялике, чтобы привести две свои баржи. Турпиллий отправился на другой лодке с приказом разобрать метательные механизмы на борту биремы и перевезти ее части в болото на борта других либурн. Тем временем Ганомен был отправлен к Лингомаре, чтобы измерить глубину канала и наметить самый глубокий маршрут, который можно было бы проложить к вражескому поселению. Сам Катон остался на борту севшей на мель либурны, чтобы проследить за демонтажем артиллерии и выгрузкой ее частей на травянистый курган, возвышавшийся над камышами неподалеку. После того как катапульты и балисты были сняты, он приказал снять и все остальное. Запасы, боеприпасы, паруса и главный рангоут – все это отправлялось на берег, пока не произошел легкий крен, когда плавучесть судна оказалась достаточной, чтобы вытащить киль из грязи, в которую он погрузился. Триерарх, командовавший либурной в восторге стукнул по боковому перилу.
- Мы на плаву!
- Теперь балласт, - сказал Катон. - Уберите его с корабля. Позже мы найдем ему другое применение.
Триерарх поднял бровь, но приказал своим людям выполнить приказ. Это была неприятная работа: тяжелые камни, служившие для придания кораблю устойчивости, находились в трюмах, куда попадала вода с палубы, а также другие неприятные жидкости. Команда выстроилась в цепочку, чтобы поднять камни на палубу, а оттуда погрузить их на легкие суда и доставить на берег. Сантиметр за сантиметром либурна всплывала все выше. Когда Ганомен вернулся с задания по измерению глубины и обозначению канала, он был впечатлен.
- Но этого все равно недостаточно, префект. - Старик хлопнул по носовой ватерлинии военного корабля. Она сделана из тяжелой древесины, чтобы выдержать открытое море. По мелководью она не пройдет.
- Посмотрим.
******
Сразу после рассвета следующего утра Катон отправился вместе с Ганоменом изучить маршрут, который тот проложил. Он обозначил его линией ивовых прутьев, чтобы было легче следовать. Когда они достигли зарослей тростника, расстилавшихся перед травянистым берегом, где они спрятали лодку во время разведки, Катон откинул весло и осмотрел окрестности.
- Нам нужно прокопать в берегу брешь, достаточно широкую, чтобы через нее могли пройти военные корабли. И мы должны сделать это, не привлекая внимания повстанцев. Мы знаем, что уровень воды одинаков по обе стороны берега, так что проблем не будет, когда мы откроем канал.
Ганомен слушал его с сочувственным выражением лица.
-Какой смысл прилагать такие усилия, если нет возможности провести военные корабли так далеко?
Катон загадочно улыбнулся ему в ответ.
- Просто расслабься, мой иценский друг, а я пока произведу некоторые расчеты и вычисления.
Он достал из боковой сумки восковые таблички и сделал несколько заметок, затем перечитал их и кивнул, после чего захлопнул таблички и убрал их.
- Возвращаемся на корабль.
За час или около того до полудня следующего дня дозорные заметили приближение небольшого каравана либурн и речных барж. Турпилий остановил свои военные корабли на более углубленном месте, а баржи продолжили движение на веслах, пока не достигли облегченного корабля, на котором стоял Катон. Взойдя на палубу, Бесодий огляделся.
- Вы разобрали его до костей, даже больше. Каков план, префект?
- Поставь баржи по обе стороны от либурн. Как только они будут на месте, вы сможете начать погрузку балласта вон с того острова. – Катон указал на место, где стояла команда и большинство морских пехотинцев, наблюдая за прибытием других военных кораблей.
- А потом?
- Затем мы надежно привяжем баржи к бортам либурн, прежде чем выгружать балласт.
- В чем смысл... – начал Бесодий, но тут же остановился и рассмеялся, поняв цель замысла. - О, это умно!
- Спасибо. - Катон не смог сдержать всплеска гордости, прежде чем его природный инстинкт осторожности вновь проявил себя. - Надеюсь, этого будет достаточно. Есть только один способ узнать это. Приступим к работе.
Всю вторую половину дня моряки и морские пехотинцы трудились над погрузкой балластных камней на баржи, стараясь распределить их равномерно. С течением времени суда все ниже погружались в воду, и в конце концов на каждом из них осталось не более пятнадцати сантиметров надводного борта. Затем их прижали к корпусу военного корабля и надежно закрепили, используя все запасные канаты. Когда Катон был удовлетворен приготовлениями, он отдал приказ разгружать баржи. Люди, большинство из которых еще не догадывались о цели всех этих усилий, ворчали, глядя на это бессмысленное занятие. Но постепенно облегченные баржи начали поднимать пустой военный корабль из воды, канаты скрипели под дополнительной нагрузкой, выжимая воду из своих бухт.
Турпиллий сам отплыл от пришвартованных либурн и одобрительно кивнул, когда тот поднялся на борт.
- Должен признать, ты прекрасно решил проблему, господин. Восхитительно! Мне не терпится увидеть выражение лиц мятежников, когда наши корабли проникнут в самое сердце их болота.
- И правда. Но впереди еще много работы. Очень важно, чтобы мы не раскрывали наши намерения до последнего момента. А это значит, что нам придется под покровом ночи доставить на позиции все либурны. Вместе с артиллерией и боеприпасами. Мачты придется спустить, днем их нужно будет замаскировать, а люди должны соблюдать тишину и не показываться в течение дня. Опасность возникнет, как только мы выведем первый корабль на позицию. Пройдет несколько часов, прежде чем Бесодий и его баржи поднимут все остальные. Смею предположить, что будут предприняты попытки нападения, так как наши корабли несут для них угрозу. Вашим морским пехотинцам придется отражать любые атаки, которые могут предпринять мятежники.
- Мы справимся с ними, господин.
- Хорошо. Теперь, когда ты увидел, как работает система, позволяющая поднять боевые корабли на достаточную высоту, ты принимаешь командование здесь, пока я не вернусь с инженерами и людьми из основной колонны, чтобы подготовить канал. Им придется работать и ночью. Главное, чтобы мы не шумели и оставались незамеченными в светлое время суток.
- Это будет нелегко, господин.
- Верно. Поэтому убедись, что каждый человек под твоим командованием понимает, что ему необходимо играть свою роль. Один крик, один громкий всплеск – и мы потеряем элемент неожиданности.