- Вы предлагаете мне вознаградить его? - Нерон нахмурился. - Я так не думаю. Какой прецедент это создаст? Я заставлю таким образом наместников выстраиваться в очередь, чтобы спровоцировать восстания, чтобы впоследствии подавить их в надежде получить почести и общественное признание.

Бурр внутренне вздохнул. Это был тот вид гиперболы, к которому молодые люди были склонны, особенно этот молодой человек.

- Именно так, Ваше императорское величество, - сказал Сенека. - Не может быть и речи о том, чтобы хоть как-то поощрять Светония, пока есть хоть какой-то шанс на то, что восстание вспыхнет снова.

Нерон раздраженно фыркнул.

- Ну, если я не могу его вознаградить и не могу наказать, что, во имя больших яиц Юпитера, мне с ним делать?

- Ничего.

Он нахмурился.

- Ничего? О, это полезный совет. - Он принял презрительный иронический тон, продолжая. - Действительно очень полезный, Сенека. Интересно, где бы я был без твоего мудрого совета? Ты достиг того возраста, когда мудрость человека начинает его подводить? Возможно, мне нужно убрать своих советников и заменить их более молодыми, более прозорливыми умами.

Сенека бесстрастно воспринял критику.

- Всегда мудро, чтобы свежие умы рассматривали проблемы Империи, Ваше императорское величество. Так же, как мудро разумно использовать с трудом приобретенный опыт. Я имею честь предоставить вам свои знания в области искусств и политики, так же, как мой уважаемый коллега префект Бурр имеет честь поделиться своим пониманием военных дел, чтобы наилучшим образом направлять ваши суждения и решения.

Бурр напряженно сел, молча проклиная Сенеку за то, что тот втянул его в этот обмен мнениями. Он бы предпочел отсидеться и позволить более мудрому человеку направлять мышление императора. Но, как Сенека уже указывал, было эффективнее бороться с Нероном на двух фронтах и ​​позволить ему думать, что он одержал верх над одним из них, пока он принимает решение. Чаще всего именно Бурр оказывался слабым звеном и страдал от последующего уязвленного чувства собственной гордости.

Внимание Нерона на мгновение переключилось на командира своей гвардии, прежде чем он снова обратил свой взгляд на Сенеку.

- Это политический вопрос, а не военный. В чем смысл бездействия в отношении Светония?

- Как вы указали, вы не должны ни вознаграждать его, ни наказывать. Я бы посоветовал вам оставить этого человека там, где он есть, подальше от общественного внимания, и со временем он перестанет быть проблемой. При условии, что он больше не потерпит поражений. Если ему в конце концов удастся подавить то, что осталось от восстания, и захватить или устранить Боудикку, то вы, возможно, захотите предложить ему какую-то небольшую награду за это достижение. Достаточную, чтобы умиротворить Светония, его фракцию в Сенате и толпу на улицах. Я предлагаю, чтобы мы сообщили Сенату и народу Рима, что была одержана победа, и что Светоний усердно трудится, чтобы восстановить мир в Британии. Это должно удовлетворить их всех на данный момент.

Размышляя над советом Сенеки, Нерон погладил редкую полоску щетины, составлявшую бороду, которую он пытался отрастить.

- Полагаю, это возможно. Но каковы у него шансы положить конец этому мятежу и прикончить Боудикку?

Сенека пожал плечами.

- Увы, Ваше императорское величество, я не солдат. За советом по военным делам я смиренно предлагаю вам обратиться к тому, кто обладает опытом, которого у меня нет в таких вопросах.

Бурр бросил враждебный взгляд на Сенеку, когда тот откинулся назад и взял себе небольшую веточку винограда.

- Бурр? Что может предложить мой самый доверенный солдат? Сможет ли Светоний прикончить этих мятежников? Или мне следует послать более компетентную замену, чтобы завершить работу?

Бурр поспешно сочинил ответ.

- Некоторые могут вопросить, почему Светония заменяют, Ваше императорское величество. Как говорит сенатор Сенека, лучше оставить его там, где он есть. Что касается его способности восстановить порядок и положить конец мятежу, то тут все сложнее. Я прочитал его последнее донесение всего за несколько минут до того, как вы созвали это совещание... - Нерон сделал жест, поворачивая колесо, и Бурр кивнул, переходя к сути вопроса. - Восстание уже стоило нам большей части Девятого легиона, всех ветеранов в резерве в Камулодунуме, ауксилариев и легионеров, потерянных при отступлении из Лондиниума и Веруламиума, а также тех, кто пал в генеральном сражении с армией Боудикки. Это в дополнение к людям, потерянным в кампании по взятию Моны и уничтожению друидов. То, что осталось от гарнизона провинции, будет рассредоточено, в попытке разобраться с разбойниками и очагами нового мятежа, вдохновленного Боудиккой. Светонию понадобится подкрепление. Ощутимое. И ему понадобится время, чтобы навести порядок, восстановить поселения и побудить торговцев и поселенцев вернуться в Британию.

Нерон вздохнул.

- Никогда не задавай старому солдату простых вопросов. Я просто хочу знать, можно ли это сделать. Ну?

Бурр сделал решительный шаг.

- Да, мой господин. По моей оценке, это можно осуществить.

- Оценка – это не та степень убежденности, которую я искал. Очень хорошо. - Нерон задумался на мгновение, затем кивнул, приняв решение. - Светоний остается там, где он есть. Мы говорим людям, что он одержал великую победу и заверил нас, что он положит конец восстанию раз и навсегда и приведет к нам главарей в цепях. Мы посылаем ему достаточное подкрепление, чтобы гарантировать, что эти варвары в Британии не смогут снова опозорить Рим. Мы также даем ему свободу действий в отношении карательных мер против тех племен, которые принимали участие в восстании. - Голос Нерона стал холодным. - Я не хочу, чтобы эти мерзавцы когда-либо забыли, что случается с теми, кто решает бросить вызов Риму, бросить вызов мне. Я хочу, чтобы Боудикку привели ко мне в цепях. Я хочу, чтобы потерянный орел Девятого легиона был возвращен. Если это означает сравнять с землей все последние лачуги варваров, убить всех последних мужчин, женщин и детей, то так тому и быть. Мы отправим все это в ответе Светонию. И я дам ему не более двух лет, чтобы завершить это дело. Если он не сделает этого к тому времени, он навлечет на себя мое неудовольствие. Возможно, для него было бы лучше, если бы он не прожил достаточно долго, чтобы сделать это.

- Да, Ваше императорское величество, - ответил Бурр, делая мысленные заметки о передислокации сил, которую повлечет за собой приказ императора. Учитывая существующие требования к войскам Рима, защищающим огромную протяженность границ Империи, будет сложно адекватно усилить Светония. Это создаст трудности для пропретора. И не только для него.

Мысли Бурра переместились к той части депеши Светония, где он упоминал о силе, которую он выделил для охоты на Боудикку и ее выживших воинов. Тот, кому дадут командование этой колонной, окажется в самом конце цепочки, на него будет давить наместник, на которого, в свою очередь, будет давить император. Бурр прочитал достаточно отчетов о Британии, чтобы знать, насколько сложной была местность на востоке провинции. Ее густые леса и обширные участки болот и трясин едва ли были все пройдены и изучены римскими патрулями. Та местность была идеальна для засад и тактики нападений и быстрых отступлений, которую бритты успешно применяли в прошлом.

Офицер, идущий по следу Боудикки, переживал тяжелые времена, и у него было очень мало шансов снискать славу. Если он преуспеет, Светоний присвоит себе заслуги. А если он потерпит неудачу? Тогда Светоний призовет его к ответу. Короче говоря, это был вопрос выживания и анонимности или другими словами – смерти и бесчестья.

- Пусть он, чем я, - пробормотал себе под нос Бурр. - Бедолага.

******

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Камулодунум

В этот момент офицер, о котором шла речь, сидел на табурете за своим столом, в то время как дождь барабанил по крыше палатки из козьей шкуры. Тусклый свет масляной лампы, висящей на небольшой подставке, был единственным источником света, пока префект Катон, склонившись над отчетом, готовил его для наместника Светония на обратной стороне одного из старых донесений. Когда мятежники сожгли дворец пропретора в Лондиниуме, они уничтожили почти все официальные записи и запасы письменных принадлежностей провинции. В результате полководец, его штаб и другие должностные лица и офицеры армии были вынуждены обходиться тем, что они могли извлечь из руин городов и вилл по всей широкой полосе провинции, измученной Боудиккой и ее мятежниками. Со временем свежие припасы поступали в армию, базировавшуюся в Лондиниуме, и отправлялись в различные колонны, занимавшиеся остатками восставших. Катон был вынужден использовать вощеные таблички для большинства документов, но они были тяжелыми и обременительными, и имели тот недостаток, что заставляли его писать крупным почерком. Однако сегодня ему повезло. Один из его людей нашел несколько свитков и письменных принадлежностей в руинах одного из жилищ Камулодунума. Независимо от того, были ли они проигнорированы мародерами или отвергнуты как не имеющие ценности для неграмотных бриттов, он был благодарен за то, что мог их сейчас использовать.

Пока не пошел дождь. Какой-то изъян в прошивке швов палатки начал пропускать воду, которая начала капать на стол, так что Катону пришлось наклониться вперед, чтобы капли не попадали на свиток и не размазывали чернила. Он подумывал передвинуть свой стол, но были и другие протечки, и, кроме того, он почти закончил документ. Поэтому он поспешно закончил, опустил перо и вставил пробку в чернильницу, затем поднес свиток к свету, чтобы перечитать свое послание.

Он позаботился о тоне, чтобы не показаться слишком требовательным. Наместник имел дело с самым незавидным потоком проблем в попытке преодолеть угрозу распада системы контроля над большей частью провинции. Хотя Боудикка и ее армия потерпели поражение, их предыдущие успехи вдохновили многих других перспективой неминуемого краха римской власти, и банды разбойников бродили по местности, терроризируя как римских поселенцев, так и лояльные племена. Разрозненные римские силы изо всех сил пытались восстановить порядок. Как только они прогоняли одну группу разбойников, другая банда наносила удар в новом месте. В то же время были разрушены портовые сооружения Лондиниума, а также мост через Тамесис, что значительно затрудняло сообщение в южной части провинции, а также ограничивало выгрузку припасов из Галлии. Нужно было кормить не только армию, но и десятки тысяч мирных жителей. Те, кто сбежал от мятежников, теперь возвращались в руины Веруламиума и Лондиниума, и пройдет много лет, прежде чем выжившие расчистят завалы, отстроят свои дома и восстановят свой бизнес.

К этому перечню проблем, обременяющих наместника, Катон собирался добавить еще одну. Светоний поручил ему сформировать колонну для охоты на Боудикку и ее оставшихся последователей, которые, скорее всего, вернулись на свою родину иценов. В дополнение к уничтожению оставшихся мятежников и пленению Боудикки, Катону было приказано вернуть орла Девятого легиона, захваченного мятежниками, когда они разгромили легион вскоре после начала восстания. Это была сложная задача. Его собственное вспомогательное подразделение, Восьмая Иллирийская когорта, в основном состояло из пехоты, но с большим конным контингентом. Когорта понесла тяжелые потери в битве с Боудиккой, в дополнение к тем людям, которые были потеряны в более ранней кампании против друидов и их союзников. Из первоначальной численности в более чем восемь сотен человек осталось только сто пятьдесят пехотинцев и пятьдесят всадников. Светоний был достаточно мудр, чтобы понимать, что этого слишком мало, чтобы рисковать в каком-либо стремительном преследовании врага в болотах, и он обещал отправить Катону подкрепление, как только последний обустроит свою базу в Камулодунуме, готовый нанести удар на север по территории иценов: когорту из Второго легиона¹⁵, а также достаточное количество ауксилариев, чтобы довести его когорту до полной численности. Однако никто из людей пополнения еще не добрался до него, и его небольшое подразделение чувствовало себя очень уязвимым посреди земель триновантов¹⁶, самого первого племени, присоединившегося к восстанию Боудикки. Основное внимание в его отчете о ситуации в Камулодунуме было уделено подчеркиванию необходимости подкреплений и других обещанных ему сил, отмечая обеспокоенность за безопасность себя и своих людей.

В отчете также описывалось состояние бывшей колонии ветеранов, основанной в Камулодунуме. Его планы заключались в том, чтобы восстановить оборону колонии, насколько это было возможно, чтобы она могла служить безопасной базой для операций. Казалось, никто не думал о степени ущерба, с которым он мог столкнуться, - что, учитывая состояние Лондиниума, следовало предвидеть. Правда в том, что не было никаких оборонительных сооружений, которые нужно было восстанавливать. Камулодунум был первым римским поселением, подвергшимся нападению Боудикки и ее последователей, и в своей ярости враг был полон решимости сравнять его с землей. Вал был срыт до уровня внешнего рва. Почти все здания в пределах оборонительных сооружений были сожжены дотла, и все, что осталось, кроме почерневших руин колонии, - это фронтон и наполовину завершенные колонны храма, посвященного предыдущему императору Клавдию. Когорта расчистила завалы вокруг храма и отремонтировала повреждения навесной стены, чтобы создать относительно безопасный лагерь в ожидании подкрепления, но воздух внутри территории все еще нес едкий запах пожара.

Каким бы ни было удручающим обширное опустошение, больше всего Катона огорчал вид закопченного храма. Именно там защитники колонии дали последний бой, когда пали внешние укрепления, и где пал один из соратников Катона, Аполлоний. Катон чувствовал некоторую вину за то, что он никогда не говорил этому человеку, что считает его ценным другом. Теперь было слишком поздно. Там же умер приемный сын самого близкого друга Катона, центуриона Макрона. Парвий был немым, которого Макрон и его жена взяли к себе вскоре после возвращения Макрона в Британию, чтобы мирно уйти на пенсию в Камулодунуме. Он погиб в огне вместе с собакой Катона, большим, покрытым шрамами животным, которое было непоколебимо предано тем, кто заботился о нем. По крайней мере, им двоим удалось спасти жену Макрона, а также сына Катона и Клавдию, женщину, которая была возлюбленной Катона с тех пор, как он спас ее от разбойников, когда он был размещен на Сардинии несколько лет назад. Петронеллу, Луция и Клавдию посадили на корабль, направлявшийся в Галлию, как раз перед тем, как восставшие захватили и разрушили Лондиниум. Катон остро переживал каждую потерю, но его горе смягчало милосердие, проявленное богами, которые пощадили его старого друга и товарища Макрона, одного из немногих, взятых в плен мятежниками, и единственного, кто сбежал, прежде чем враги смогли принести его в жертву своей богине Андрасте. Катон мрачно улыбнулся. Макрон, несомненно, был любимцем богов Рима, которые, казалось, использовали его для своего личного развлечения – ставя его в самые ужасные затруднительные положения, просто чтобы посмотреть, какой подвиг мужества и изобретательности он применит, чтобы избежать смерти. Хотя сказать, что его жизнь была безоблачной, было бы преувеличением, поскольку его мать умерла в Лондиниуме. Она отказалась покинуть таверну-гостиницу, которой владела в самом сердце города, и погибла в огне.