Затем он повернулся к биреме, где Турпиллий, облокотившись на бортовой поручень, наблюдал за происходящим. - Убедись, что твои люди держат глаза открытыми. Если нам придется отступать из Бранодунума, будьте готовы быстро переместить свои корабли в море.

- Мы будем готовы, префект. Я в любом случае переведу свои корабли в сумерках.

- Но не пока береговая группа сначала поднимется на борт. Ясно?

- Как прикажешь.

В тоне мужчины была дерзость, которая заставила Катона стиснуть зубы, но любая конфронтация перед морскими пехотинцами в данный момент была бы бесполезным отвлечением. Он решил разобраться с этим человеком позже наедине.

- Пойдем, - приказал он центуриону.

В сопровождении Макрона и Бесодия Катон повел по приподнятой тропе, извивающейся через лабиринт грязных каналов к ближайшему поселению свое маленькое войско. Линия из немногочисленных стрелков держалась на метров триста впереди, высматривая любые признаки врага, пока они пробирались к поселению. Катон мог видеть только несколько отдельных фигур, наблюдающих с безопасного расстояния. Пастух, по виду подростк, показался примерно в сотне шагов впереди застрельщиков. Он остановился, чтобы понаблюдать за ними, затем повернулся и погнал свое стадо обратно к поселению так быстро, как только мог.

- Интересно, какой прием окажет нам Ганомен на этот раз, - сказал Бесодий. - Укрепила ли зима его сомнения относительно Боудикки, или он встал на ее сторону?

- Мы скоро узнаем, жив ли еще старик и все еще ли он вождь.

Застрельщикам было приказано остановиться, как только они окажутся в пределах видимости Бранодунума, и Катон и другие догнали их, когда они поднялись по пологому склону и посмотрели вниз на поселение. Несколько сотен круглых хижин сгрудились рядом с полосой открытой воды, которая вела к морю с одной стороны и в болота с другой. На песчаной отмели у кромки воды было вытащено несколько лодок: прочные морские рыболовные суда и меньшие суденышки с низкими бортами и мелкой осадкой, предназначенные для навигации по болотам, находящимся за поселением. Рыболовные сети висели на рамах на открытом пространстве между хижинами и лодками. Катон мог различить несколько корзин с выпотрошенной рыбой на скамьях. Эта работа теперь была заброшена, так как люди бегали между хижинами, чтобы распространить предупреждение о том, что были замечены римские солдаты. Некоторые уже спешили с дальней стороны деревни по тропам, которые вели в тростник, кустарник и группы деревьев, которые тянулись на много километров дальше.

- Похоже, наш визит не оценен по достоинству, - хмыкнул Макрон.

- Вот Ганомен. - Бесодий указал на небольшую группу людей, которые вышли из хижин и осторожно стали приближаться к римлянам. Конечно же, Катон смог различить знакомые черты вождя во главе группы и с облегчением увидел, что он все еще, похоже, отвечает за своих людей.

- Пойдем и поздороваемся, - продолжил капитан.

- Подожди, - приказал Катон.

Как только стрелки соединились с остальной частью колонны, он отдал приказ продолжать движение по тропе к поселению. Он остановил морских пехотинцев, когда они были не более чем в пятидесяти шагах от Ганомена и его отряда, и продолжил следовать далее с Макроном и Бесодием. Он видел нервозность на лицах иценов. Ганомен, однако, был рад их видеть и двинулся вперед, протягивая руку.

- Приветствую вас, наши римские друзья.

Катон почувствовал, как напряжение в его теле ослабло при слове «друзья». Если старик открыто говорил такими словами перед своими спутниками, это означало, что их лояльность к Боудикке сошла на понижение за зимние месяцы. Он видел, что люди выглядели изможденными и голодными, и что никто из них, похоже, не был моложе пятидесяти – все кто остались после вербовки Боудиккой местных жителей, предположил Катон. Он взял руку вождя и крепко сжал ее.

- Рад снова тебя видеть, мой друг, - ответил он на иценском диалекте. - Надеюсь, ты и твой народ преуспели с тех пор, как мы говорили в последний раз.

Несмотря на сердечность его комментария, это было столько же провокацией, сколько и вопросом, и ответ старика сыграл ему на руку.

- Мы никогда не знали такого голода. - Ганомен грустно покачал головой. - У нас не хватает людей, чтобы ловить рыбу и кормить наши семьи, и от наших стад и запасов зерна осталось не так много.

Катон выгнул бровь. - Боудикка?

Вождь кивнул. - Ее люди приходили каждый месяц с тех пор, как мы виделись в последний раз. Каждый раз они забирали все больше еды, которую мы отложили на зиму. И она послала сообщение, чтобы отдать ей последних наших молодых людей. Мы не сможем долго продержаться, если мятеж продолжится.

Катон сочувственно кивнул. В то же время он был обеспокоен этим последним сообщением о ее продолжающихся поисках рекрутов. Потери, которые она понесла до сих пор от римских патрулей и стычек с фуражными отрядами, не могли превзойти число тех, кто добровольно или был вынужден взяться за оружие. Где-то в болотах она собирала грозную силу, чтобы повести ее против своих римских противников. Это стоило ей подрыва лояльности вождей, таких как Ганомен и иценских крестьян в целом, но Катон подозревал, что такие опасения давно перестали волновать Боудикку. Теперь для нее имело значение только то, чтобы восстание продолжалось из месяца в месяц, чтобы продолжать убивать римлян.

Катон переориентировал свои мысли. - Я хотел бы поговорить с тобой о нашей цели здесь и о нашей потребности в проводниках для навигации по болотам. С тобой и другими лидерами Бранодунума.

- Конечно. Могу ли я предложить тебе гостеприимство моей круглой хижины?

Он опустил голову в знак благодарности. - Мы будем польщены.

Ганомен помедлил, прежде чем продолжить. - Я бы попросил ваших людей оставаться за пределами нашего поселения, пока мы разговариваем.

- Так, постой-ка, - вмешался Макрон. - Если ты думаешь, что три римских офицера в одиночку войдут в сердце иценского городка...

- Кто же еще может причинить вам вред? - ответил Ганомен. - Все, что осталось, - это несколько стариков, детей и женщин.

- Учитывая, что причиной всего этого кровопролития является одна из ваших женщин, ты прости меня, если я не так легко отвергаю опасность.

- Неужели мужчины Рима так боятся иценской женщины?

Глаза Макрона сузились.

- Я знаю ее. Вероятно, лучше тебя, мой друг. Боудикка опаснее почти любого римского солдата, которого я знаю.

Катон прервал его.

- Да, ну, хотя довольно интересно останавливаться на боевых способностях иценской царицы, давайте не будем преувеличивать ее доблесть. Ганомен, морские пехотинцы не войдут в ваше поселение. Бесодий, ты останешься с ними.

- Я? Зачем? - потребовал капитан.

- Если возникнут какие-то проблемы, два мертвых римлянина лучше, чем три. - Катон повернулся к вождю, чтобы обратиться к нему на иценском диалекте. - Веди нас в свою хижину, Ганомен.

Отряд племени начал двигаться, и Катон подошел к морскому центуриону, чтобы отдать ему приказы.

- У нас идет беседа со старейшинами поселения. Они готовы говорить с нами только при условии, что ты и твои люди не войдете в их поселение.

- Как вы думаете, разве это разумно, господин?

- Возможно, нет, но именно это сейчас и произойдет. Держи своих ребят в строю и будьте начеку. Если будут какие-либо признаки неприятностей, вы немедленно придете за нами. Мы будем в самой большой из круглых хижин.

- Да, господин. На ваши похороны.

- Будем надеяться, что нет. Не забывай, что я сказал ранее. Никому не причинять вреда, если только они не прибегнут к насилию. Если кто-то из детей здесь будет корчить рожи или бросать в вас грязь или дерьмо, я не хочу, чтобы им был причинен какой-либо вред.

- Даже слегка плашмя по голове, господин?

- Даже этого нет. Ясно?

- Да, господин.

Когда они быстро пошли, чтобы догнать иценов, Катон взглянул на Макрона.

- Я бы предпочел, чтобы ты не говорил про Боудикку с нашим другом там. Мы не хотим, чтобы Ганомен подумал, что Рим боится ее.

- Ну, а разве это не так? Учитывая всех людей и ресурсы, брошенные против нее.

- Это может быть правдой, но давай постараемся не давать ему никаких поводов изменить свою позицию. Мы заставили его служить нашим интересам, и я не хочу рисковать этим.

- Если ты так говоришь, господин.

- Послушай, я знаю, что Боудикка когда-то значила для тебя, несмотря на все, что произошло с тех пор. Мы оба сражались бок о бок с ней и знаем, насколько она грозна. Мы также оба были обязаны ей жизнью в то или иное время. Но мы отплатили этот долг, и даже больше. Теперь она наш враг. Мы должны верить, что мы победим ее, и Ганомену тоже нужно в это верить.

- Я понимаю.

******

Круглая хижина Ганомена была самой большой в поселении. Внутренняя часть была метров пятнадцать в поперечнике, а крыша поддерживалась четырьмя большими балками, которые поднимались из середины конструкции, оставляя большое квадратное пространство в центре для выложенного камнем камина, дым от которого выходил наружу через вентиляционное отверстие, покрытое тростником, высоко наверху. Напротив входа стояло прочное деревянное сиденье с витиеватыми резными украшениями в закрученном стиле, который так любили кельты. По обеим сторонам стояли стулья поменьше. Пол был вымощен кремнем с близлежащих пляжей и покрыт тростником. Ганомен сел на самое видное из кресел, затем другие старейшины заняли свои места. Несколько женщин принесли табуреты для римлян и остальных, чтобы они сели напротив вождя, и поставили кувшины с медом и глиняные кубки для мужчин, прежде чем уйти.

Катон отпил глоток сладкого напитка и заставил себя одобрительно улыбнуться, прежде чем объяснить их присутствие.

- В прошлый раз, когда мы говорили, ты сказал, что каналы и водные пути вокруг Бранодунума доходят до болот вплоть до крепости Боудикки.

- Да, - осторожно согласился Ганомен.

- В этом случае мы построим форт, чтобы прикрыть доступ к морю и использовать его в качестве базы для проникновения в болота, пока мы ищем логово Боудикки в Лингомаре.

- Форт? Здесь?

- Не прямо здесь, в Бранодунуме. На три километра ближе к морю. - Катон указал направление. - Там, где разделяется рукав.

- Я знаю это место.

- Он будет достаточно большим, чтобы удержать Боудикку от отправки новых воинов, чтобы забирать вашу еду и похищать ваших людей. И он будет достаточно большим, чтобы вы могли укрыться там, если мятежники подойдут к вашему поселению.

Брови Ганомена поднялись.

- Вы защитите нас от мятежников?

- Если необходимо, то да. Мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность, но чем дольше будет продолжаться эта борьба, тем больше вероятность, что Боудикка и ее последователи заставят вас страдать. Лучший способ избежать голода и бессмысленной жертвы ваших людей – победить ее как можно скорее.

Катон посмотрел на каждого из старейшин по очереди и увидел, что его слова возымели действие.

- Она будет побеждена, не сомневайтесь в этом. Это лишь вопрос времени, когда мы обнаружим ее логово и уничтожим его. Это займет больше времени, если нам придется искать его самим, но если нас приведут к этому месту, страдания вашего народа очень быстро прекратятся.

Ганомен взглянул на своих спутников, прежде чем ответить.

- Ты говоришь истинную правду, но то, о чем ты просишь, - это предательство нашей царицы.

- Разве она уже не предала свой народ? - ответил Катон более резким тоном. - Разве она не предала вас, когда подстрекала иценов к восстанию, зная, что не сможет победить? Разве она не предала вас, когда привела ваших храбрых воинов к сокрушительному поражению в битве с легионами? Разве она не предает вас сейчас, воруя еду из ваших ртов, моря голодом ваших детей и заставляя ваших мужчин сражаться за ее обреченное дело? Сколько еще вы сможете вытерпеть, Ганомен?

Наступило потрясенное молчание, затем самый молодой из старейшин, лысый человек со шрамом на лице, наклонился вперед с гневным выражением.

- Как ты смеешь говорить о нашей царице такими словами? Убирайся, римлянин! Прежде чем мы заберем твою голову и отправим ее Боудикке в качестве подарка.

Макрон схватился за рукоять своего меча и начал подниматься, прежде чем Катон протянул руку и опустил его. Ганомен и большинство других старейшин набросились на своего прямолинейного товарища и отругали его, говоря так быстро, что Катон не мог за ними угнаться. Он медленно встал, чтобы привлечь их внимание.

- Если вы все поможете нам положить этому конец, Рим будет благодарен и докажет свою признательность, дав вам необходимую еду и пообещав, что те воины из Бранодунума, которые сейчас сражаются за Боудикку, будут возвращены к вам как свободные люди, когда восстание будет подавлено. Если же вы решите выступить против Рима, то вы должны знать о последствиях этого выбора.

Он снял кожаный тубус с пояса и вытащил свиток Светония, подняв его так, чтобы старейшины могли его увидеть.

- Это повеление от наместника, которое я получил сегодня утром. Он сообщает мне, что одна из наших колонн снабжения была уничтожена мятежниками. Он развернул свиток и пробежал глазами содержимое, прежде чем продолжить. - Светоний пишет: «Потери римлян составили двести шестьдесят семь человек. Выживших не было. В соответствии с моей политикой в ​​отношении коллективного наказания мятежного племени, вы должны казнить десять иценов за каждую потерянную римскую жизнь, независимо от того, был ли выбранный для казни мятежным воином ​​или нет. Приговор должен быть приведен в исполнение как можно скорее». – Он вернул свиток в тубус и сделал полшага к старейшинам.

- У меня есть приказ. Если я должен придерживаться условий, установленных наместником, то по праву я должен начать здесь, сегодня, с вас и вашего народа. По правде говоря, я единственный, кто стоит между вами и неминуемой смертью, предписанной наместником. Так что вы можете либо принять мою защиту и накормить своих людей, либо выбрать преданность обреченному делу во главе с царицей, которая давно утратила право на любую преданность, которую вы когда-либо ей задолжали. - Он указал кожаной трубкой на Ганомена. - Что же выбрать? Мой центурион и я сейчас вернемся к моим солдатам, чтобы дождаться вашего решения. Я предлагаю вам сделать мудрый и быстрый выбор, поскольку мое терпение на исходе. Пойдем, Макрон.