Они вышли из круглой хижины и зашагали обратно к морским пехотинцам, которые теперь выстроились в линию в два ряда в пятидесяти шагах от края поселения. Бесодий облегченно надул щеки, увидев их.

- Ты рискуешь, префект. Действительно рискуешь. Хотя я знаю старика много лет, я бы никогда не пошел туда один. С того времени, как началось восстание.

- Я был не один. Со мной был центурион Макрон. К тому же, они знали, что с ними случится, если будет предпринята попытка причинить нам вред.

- Справедливо. Они согласились предоставить проводников?

- Им эта идея не понравилась, - сказал Макрон. - Но парень сделал им предложение, отказываться от которого было бы долбанной глупостью.

- Могу себе представить, что это значит.

- Я ожидаю их ответа в любой момент, - сказал Катон с холодной улыбкой удовлетворения. - Увидишь.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Ганомен и остальные вышли из поселения и подошли к Катону. В глазах старика было выражение смирения, когда он выпрямился во весь рост.

- Мы принимаем твои условия, префект. При условии, что вы дадите свое священное слово относительно безопасного возвращения наших людей, которые сейчас находятся в рядах мятежников.

- Если они сдадутся или будут взяты живыми, то будут возвращены. Я клянусь в этом Юпитером Наилучшим Величайшим, моей священной честью, а центурион Макрон и эти другие люди – мои свидетели. С твоей стороны, я требую, чтобы ты обязался раскрыть местонахождение Лингомары и поклялся в верности Риму отныне.

Ганомен поднял правую руку и положил ее на сердце. - Клянусь всем, что свято для моего народа.

- И эта клятва принесена от имени всех тех, кто живет в поселении?

Ганомен взглянул на своих товарищей, ища успокоения, и они кивнули. - Так и есть.

Именно тогда Катон заметил отсутствие человека, который так яростно протестовал в круглой хижине.

- Где он? Человек, который отказался покинуть Боудикку?

- Он не хотел ставить жизни наших людей выше своей преданности царице, и поэтому мы были обязаны положить конец этому.

Катон был удивлен решительностью старика. Ганомен сжег все мосты, во всем, что касалось Боудикки, и теперь зависел от победы римлян, чтобы спасти свою шею.

- Очень хорошо. Будьте готовы завтра на рассвете провести меня к месту расположения базы Боудикки. И поймите следующее – если меня предадут или я не вернусь, приказ наместника относительно казней будет выполнен немедленно.

- Я понимаю, префект.

- Значит, завтра. На рассвете.

Ганомен кивнул и увел старейшин. Макрон некоторое время наблюдал за ними, прежде чем заговорить.

- Это все очень хорошо, но как ты собираешься объяснить Светонию, что ты отказался выполнить его приказ казнить эту толпу?

- Если мы уничтожим Боудикку и прекратим мятеж, смею сказать, пропретор будет достаточно доволен результатом, чтобы закрыть глаза на такие вещи. В любом случае, он никогда не отдавал такого приказа.

Макрон нахмурился.

- Но ты же читал свиток... - Затем он присвистнул и ухмыльнулся. - Ты все выдумал.

- Каждое слово. Но оно сделало свое дело, не так ли?

- Ради больших яиц Юпитера, у тебя острый, как скальпель, ум и стальные же яйца.

- Хорошо. Потому что это все мне понадобится, когда Ганомен поведет нас вглубь болот, чтобы привести к логову Боудикки.

- Нас?

- Я ни на мгновение не могу себе представить, что ты захочешь это пропустить.

- И правда. - Он подмигнул. - Хотя бы потому, что я знаю, что Петронелла меня разорвет, если я не пойду с тобой и не прослежу, чтобы с тобой не случилось чего плохого.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Оставив наварха с поручением следить за строительством форта и не допускать трений с местными жителями, Катон и Макрон отправились в путь вместе с Ганоменом. Они оставили свои доспехи и взяли с собой только короткие мечи и пугио³⁷. Старику и его внуку Хардрину, крепкому парню четырнадцати лет, потребовалось два дня, чтобы пройти по узким каналам через болото, причем Катон и Макрон по очереди гребли веслами. Их лодка была деревянной и обтянута кожей, не более трех метров в длину при ширине в почти метр. Несмотря на аккуратные швы и недавно нанесенный слой жира, лодка постоянно протекала, и Катон с Макроном вынуждены были сидеть в холодной воде, пока Ганомен не высадил их на твердую землю, чтобы осушить лодку, прежде чем продолжить путь. В первую ночь они разбили лагерь на маленьком островке, окруженном камышами. Катон не согласился разжечь костер, и они сидели, прижавшись друг к другу, ели холодные рыбные пироги, которые приготовила для них жена Ганомена, и запивали их разбавленным вином из кувшина, который дал им Бесодий. На лодке не было места для палатки, поэтому они спали под открытым небом, завернувшись в плащи.

Ночные звуки болота были непривычными и пугающими: сухой шелест тростника, взволнованный легким ветерком, гулкий клич горлицы, плеск водоплавающих птиц и других животных. Все это наводило на мысль о присутствии врага, который находится совсем рядом и незаметно приближается к ним. Катон и Макрон по очереди несли вахту, но ни один из них не мог уснуть, когда его сменял другой. С первыми лучами солнца поднялся густой туман, и восходящее солнце стало лишь слабым светом среди мрака и мелкого моросящего дождя. Двигаясь скованно и дрожа от холода и сырости, римляне помогли вытащить лодку из камыша, а затем взобрались на борт. Ганомен и Хардрин первыми взялись за весла, осторожно продвигая лодку вперед и издавая при этом как можно меньше шума. Катон старательно записывал расстояния, направления и ориентиры, пока они пробирались по каналам. Все четверо напрягали слух в поисках любых признаков присутствия других людей на воде или островах, мимо которых они проплывали.

В первый же день они встретили человека в лодке, который расставлял сеть, пока они приближались. Как только он увидел их, он бросил сеть и как можно быстрее скрылся в камышах. До полудня второго дня новых встреч не было. Катон и Макрон работали веслами, когда Хардрин, сидевший в передней части лодки, внезапно повернулся и поднес палец к губам. Все четверо замерли, а Катон наклонил голову. Сначала казалось, что ничего не происходит, но потом он услышал голоса, низкие и неразборчивые. Ганомен ткнул пальцем в сторону зарослей тростника справа от них, и оба римлянина как можно быстрее и тише направили лодку в укрытие.

Когда они оказались достаточно далеко среди камышей, Ганомен прошипел: - Всем пригнуться и молчать!

Все сделали, как он велел, и на мгновение мир вокруг словно замер, кроме ряби, которую они вызвали. Голоса становились все громче, а затем послышался плеск и взмах весел. Катон увидел, как зашевелились верхушки тростника, когда вытесненная вода достигла берегов канала, а затем мимо проплыла лодка вдвое больше, чем у Ганомена. Шесть человек сидели на веслах, еще шесть - на скамьях. Еще один стоял на носу, держа в руках копье и осматривая пространство впереди. Он резко оглянулся, его взгляд проскользил прямо по лодке в камышах, прежде чем он сурово обратился к своим спутникам.

- Не шуметь! Хотите, чтобы вас услышал каждый римский патруль между этим местом и Лондиниумом?

- О, да успокойся ты! - ответил один из них. - Какие римские патрули? Они слишком напуганы, чтобы войти в болота. Боятся нас и боятся затеряться здесь навсегда. Перестань дергаться, парень, и займись чем-нибудь полезным, например, присмотрись нет ли поблизости дичи.

Лодка проплыла мимо, и голоса стихли. Ганомен поднялся и еще немного послушал, а затем кивнул римлянам.

- Давайте снова двигаться. Мы уже близко. Они, должно быть, патрулируют водные пути вокруг Лингомары. Теперь мы должны быть крайне осторожны.

Катон и Макрон взялись за весла и вывели лодку в канал. Туман уже почти рассеялся. Теперь опасность заключалась в том, что их заметит какой-нибудь воин-повстанец или дозорный, или даже обитатель болота, который может поднять тревогу и натравить на них еще один патруль.

Пройдя около полутора километров, они дошли до развилки, и Ганомен велел им остановиться. Катон и Макрон отдыхали на веслах, а старик нахмурился и пожевал губу.

- Что случилось? – спросил Макрон.

- Я не уверен, где именно... Прошло несколько лет с тех пор, как я в

последний раз был здесь. Думаю, это справа.

- Думаешь? - резко ответил Макрон. - Не думай. Будь уверен, фурии

тебя забери.

- Да... да, правильно нам направо.

Лодка осторожно двинулась вперед, и вскоре заросли тростника сомкнулись по обе стороны, так что судно стало пробираться сквозь них. Вода здесь была солоноватой, с неприятным запахом гниющей растительности. Еще спустя такое же расстояние Катон был почти уверен, что старик сбился с пути. Он уже собирался развернуть лодку, когда увидел впереди тонкий след дыма. Потом еще один. Лодка мягко села на ил прямо перед низким берегом, обозначавшим конец канала. Вдалеке послышались голоса, не умолкающий гомон многих других людей, которые также могли являться патрулями. Ганомен с облегчением усмехнулся, указывая на место.

- Вон там, префект. Иди и посмотри.

Макрон перевалился через борт и тут же погрузился по самые бедра в тину. Он придержал лодку, когда Катон присоединился к нему, и они вдвоем с трудом побрели к берегу и забрались в высокую траву, росшую среди путаницы зарослей ежевики. Макрон наклонился и соскреб с ног и калиг всю грязь, какую только смог, а затем ополоснул руки в воде. Катон последовал его примеру, а затем они осторожно опустились на землю и поползли вверх по берегу. За ним простирались заросли камыша, а дальше – открытое водное пространство, которое тянулось по обе стороны. В нескольких сотнях шагов от них лежал большой остров, покрытый круглыми хижинами. Справа от них, в конце острова, находился чертог, построенный на насыпи, вокруг которого возвышался прочный частокол, а от остальной части острова его отделял ров. Слева от хижин находился еще один большой остров, половина которого была покрыта дубами и другими деревьями.

Они вдвоем некоторое время осматривали местность, прежде чем Макрон заговорил.

- Вот это да. Неплохо устроились. Там, должно быть, не меньше

сотни круглых хижин. Если предположить, что это в основном жилые помещения, то речь может идти о тысяче повстанцев.

- По крайней мере. – Катон кивнул. - Нужно обойти все вокруг и

посмотреть, как это выглядит с другой стороны.

Макрон снова осмотрел лагерь повстанцев.

- Это займет у нас некоторое время. - Он оглянулся на двух иценов в лодке. - Как ты считаешь, мы можем доверять им, что они все еще будут здесь, когда мы вернемся?

Катон на мгновение задумался.

- Лучше перестраховаться.

Он соскользнул на берег и приказал остальным вылезти и вытащить лодку на траву. Когда это было сделано, он обратился к Ганомену.

- Мы собираемся разведать окрестности Лингомары. Мне нужно, чтобы ты пошел с нами.

Старик бросил на него сердитый взгляд.

- Зачем? Я дал слово, что помогу вам.

- И лучший способ помочь мне сейчас – это пойти с нами. - Твой внук останется в лодке.

Хардрин насторожился.

- Вы собираетесь оставить меня одного?

- Придется, - беззлобно ответил Катон. - Мне нужен человек, которому я мог бы доверять, чтобы он охранял лодку, пока нас не будет. Ты сможешь это сделать?

Мальчик взглянул на деда, тот кивнул.

- С тобой все будет в порядке, Хардрин, – продолжал Катон. - Веди себя тихо и не высовывайся. Если мы не вернемся к ночи, отправляйся на лодке обратно в Бранодунум. Мы найдем способ присоединиться к тебе там.

Ганомен бросил на него быстрый взгляд, выражающий понимание, и заговорил с мальчиком ободряющим тоном.

- Мы можем заблудиться или задержаться. Если мы не вернемся, ты должен сообщить римлянам, как найти это место. Ты сможешь это сделать?

Хардрин кивнул.

- Хороший мальчик! – Ганомен погладил его по щеке, затем коротко обнял, после чего присел рядом с Катоном. - Нам лучше поторопиться, префект. Осталось всего несколько часов дневного света.

Они осторожно двинулись вдоль берега, держа его между собой и Лингомарой, останавливаясь, чтобы подкрасться и осмотреть поселение с другой стороны. Вскоре стало ясно, что на острове находится большое количество воинов. Сквозь щели в хижинах они увидели, что в центре поселения есть открытая площадка, где повстанцы обучались наносить удары мечами и копьями по соломенным манекенам. Другие испытывали себя в поединках, и слабый звон оружия донесся до троих мужчин через воду. Оказалось, что частокол в конце острова действительно отделен каналом, через который тянулся узкий эстакадный мост, соединяющий его с остальным поселением.

- Этот опорный пункт выглядит довольно грозным местом для последней обороны, - проговорил Макрон. - При условии, что мы сможем сначала захватить остальную часть поселения. Это будет не так просто, как те твердыни на холмах, которые мы разрушили в первые месяцы вторжения.

- Давайте двигаться дальше и надеяться, что мы найдем слабое место в обороне.

Дальше берег зарос камышом, и им пришлось двигаться очень осторожно, чтобы верхушки не колыхались так, что могли выдать их присутствие зоркому наблюдателю на стене крепости. Выбравшись на более сухую землю, они обнаружили, что здесь нет сплошного берега, который мог бы их скрыть, а лишь неровный ряд горбов и еще больше камышовых зарослей. Им пришлось ползти между теми местами, где было укрытие, и прошло больше часа, прежде чем они обогнули крепость и начали пробираться по дальнему краю болота. Идти было тяжело, и Ганомен начал отставать и замедлять движение. В то же время Катон стал гораздо лучше понимать, какой крепкий орешек представляет собой лагерь Боудикки.

Они находились напротив деревьев на острове, примыкающем к поселению, когда Макрон, взяв на себя инициативу, остановился и присел.