Оба они были заняты своими мыслями. Спустя несколько мгновений они почувствовали себя немного виноватыми из-за такого философствования, в тот момент, когда нужно было работать. Макрон нарушил молчание.

- Мне лучше идти, господин. Сегодня я возглавляю один из патрулей. Я должен убедиться, что мои ребята готовы.

- Да. Держи глаза открытыми. Отправь ко мне Требония.

Они обменялись кивками, и Макрон выскочил из палатки, оставив Катона одного. Он сложил руки за головой, закрыл глаза и потянулся.

- Господин?

Он пошевелился, увидев Требония, стоящего на пороге.

- Вы посылали за мной?

- Мне нужно, чтобы ты записал мои приказы. Принеси вощеную табличку.

Пока Требоний готовился, Катон очистил свой разум и сосредоточился на формулировании своих слов так, чтобы они были максимально недвусмысленными и тем самым избавили Фульмина от усилий по искажению их в угоду его собственным целям.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

На обратном пути в Камулодунум

Прошел месяц с момента сожжения Венты Иценорума, и зима подходила к концу. Последний снег растаял несколько дней назад, и пронизывающий холод сменился бодрящей прохладой по утрам. Над головой небо было темно-синим, с разбросанными облаками, которые с легкостью перемещались с одного горизонта на другой на легком ветру. Ничто из этого не утешало Боудикку, пока она ждала, сидя на пне дерева немного в стороне от большого отряда своих воинов и их лошадей. Они находились на поляне длиной чуть меньше километра, недалеко от края огромного леса, через который проходила дорога, соединявшая Камулодунум с римским фортом за пределами выжженных руин иценской столицы. Инженеры противника хорошо начали работу по улучшению маршрута, по которому их конвои с припасами поддерживали небольшую армию, опустошавшую иценские территории. Там, где тропа проходила через грязевые участки, они укладывали настилы из бревен, а деревья и кустарники были обрезаны на тридцать шагов с каждой стороны, чтобы убрать укрытие для засад или тех, кто мог бы преследовать конвои и их эскорт стрелами или другими метательными снарядами. Прогалина отмечала степень их продвижения через лес, прежде чем их переместили намного дальше по тропе, чтобы улучшить ее состояние ближе к Венте Иценорум.

«Влажные коричневые пни деревьев выглядели как гнилые зубы», подумала Боудикка, осматривая опустошенную землю, простирающуюся вокруг нее. Это был римский способ строительства дорог. Если им нужно было проложить дорогу, они делали это по прямой, не обращая внимания на ландшафт. Во всем, что они делали, была суровая эффективность. Это было очевидно в стиле и убранстве вилл, которые она видела, - все линии и острые углы, так отличающиеся от изящных, переплетенных изгибов и завитков, которые предпочитали кельты, и кругов их хижин и общин. Римляне изуродовали ландшафт и навязали ему неестественные формы, тогда как ее народ жил в большей гармонии с окружающей средой.

Отбросив подобные домыслы, она сосредоточилась на насущном вопросе. Ее шпионы доложили о конвое с припасами, отправляющемся из Камулодунума примерно два дня назад, и она решила сделать из этого пример, чтобы продемонстрировать, что мятежники все еще могут нанести удар далеко от своей базы в Лингомаре. Она подсчитала, что так далеко за пределами иценской территории римляне будут чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы немного расслабиться, и ее разведчики доказали ее правоту. Будучи очень осторожными, чтобы оставаться вне поля зрения, они отслеживали конвой накануне днем, отметив, что эскорт выставил лишь несколько пикетов, чтобы следить за опасностью ночью. Сегодня утром они отправились в путь, не выслав вперед обычный патруль для прикрытия своего продвижения. Вместо этого сотня или около того всадников, сопровождавших тридцать повозок, которые составляли конвой, ехали впереди и сзади колонны. Они все еще были в нескольких километрах от них, но скоро ее воинам пора было занять позицию, с которой можно было бы начать атаку.

Сифодубн подошел к ней. - Сейчас лучше всего укрыть наших людей, на случай, если они пошлют разведчиков вперед, когда достигнут края леса.

- Сейчас. - Она подняла глаза к небу и устремила взгляд на пустельгу, парящую в вышине, крылья которой двигались из стороны в сторону, прежде чем она взлетела на небольшое расстояние и возобновила поиски добычи. - Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем враг обнаружит местонахождение Лингомары?

- Нет никаких признаков того, что они имеют какое-либо представление, Ваше Величество. Если бы они знали, они бы наверняка уже продвинулись к болотам.

- Верно, - признала она. - Но это лишь вопрос времени, прежде чем нас предадут.

- Предадут? - Сифодубн нахмурился. - Кто может так поступить? Те из наших людей, которые знают, где это, никогда ничего не выдадут римлянам. Они верны тебе и нашему делу.

- Они боятся меня, - возразила она горьким тоном. - Я позаботилась об этом.

Всего пять дней назад она приказала казнить вождя поселения, который продал скот римлянам. Скот он спрятал от ее собственных воинов, когда они пришли, чтобы реквизировать припасы для поддержки восстания. Были и другие, кого постигла та же участь с тех пор, как римляне вступили на территорию иценов. Вопреки ее ожиданиям, захватчики не действовали с обычной жестокостью, и она приписала это человеку, возглавлявшему их колонну. Если бы только они послали против нее других людей. Не Катона и не Макрона. Людей, которых она могла бы ненавидеть без оговорок. Людей, которые не понимали ее народ и чье высокомерие наверняка привело бы их к большей опасности. Но Катон был слишком проницателен для этого, она знала, и до сих пор он разочаровывал ее, отказываясь преследовать любые из набегов, которые она направляла против его колонн фуража. Играл ли он в долгую игру? Ждал, пока она потеряет терпение и рискнет своей рукой в ​​битве? Если так, он будет разочарован. Тем не менее, ей нужно было давать своим последователям маленькие победы, чтобы поддерживать их дух и доказывать другим, что восстание все еще живо и достойно их постоянной поддержки. Как тот пример, который она только что собиралась преподнести.

- Иногда необходимо править железным кулаком, - посочувствовал Сифодубн. - Хороший правитель понимает это, даже если он сожалеет о его необходимости.

- Вполне возможно, что сейчас это кажется необходимостью тебе и мне, - ответила она. - Интересно, согласятся ли с этим те, кто будет писать историю этих времен. Нас будут судить, Сифодубн. Меня больше всех. История запомнит меня как героя или злодея, и будут ли те, кто судит, делать это справедливо?

- Я осмелюсь сказать, что римляне будут поносить тебя. Но наш народ будет помнить и чтить твое имя на протяжении веков.

- Даже если это стоило их предкам столько крови и страданий? Каким великим целителем для репутации может быть время.

Она встала и вздохнула.

- Расставь людей по местам. Напомни им, что не должно быть никакого движения, никакого звука, пока не будет дан сигнал.

- Они знают. Мы хорошо тренировали их зимой. Я никогда не встречал таких бойцов. Свирепых, безжалостных и дисциплинированных. Если бы только у нас было больше таких двадцать лет назад. Римляне не успели бы продвинуться дальше, чем на несколько километров вглубь страны, прежде чем мы разгромили их легионы и прогнали их обратно на свои корабли, чтобы покинуть Британию и никогда не возвращаться.

- Если бы да только, - согласилась она, прежде чем жестом показать ему, чтобы он уходил.

Сифодубн вернулся к ожидающим воинам. Их было пятьсот человек. Выжившие из ее стражи проделали прекрасную работу по отбору и обучению воинов, чтобы заменить павших. Ее советник был прав: эти люди были лучшим отрядом бойцов, когда-либо созданным в Британии. Более чем достойные противники для римской армии, как последняя собиралась вскоре выяснить на личном опыте.

Бритты вывели своих лошадей с поляны в тень под соснами по обе стороны, исчезая из виду. Две меньшие группы с топорами для рубки уже были на позициях, спрятавшись на каждом конце поляны. Боудикка подождала мгновение, наблюдая и прислушиваясь к любым признакам ее людей, но они были хорошо скрыты и совершенно неподвижны. С удовлетворением кивнув, она пересекла открытую местность, чтобы присоединиться к тем, кто был справа от тропы. Сифодубн командовал группой на другой стороне. Пробираясь сквозь тени, она обнаружила своих воинов, стоящих у своих лошадей в длинной линии. Показав троим с боевыми рожками следовать за ней, она подошла достаточно близко к краю леса, чтобы иметь ясный вид на тропу и далее залегла в ожидании. Сопровождающие присели на несколько шагов дальше. Они издали слабый шуршащий звук среди сосновых иголок, а затем наступила тишина.

Время, казалось, замедлилось, пока она лежала в укрытии, следя за приближением врага слева от того места, где она находилась. Птицы, которые улетели, когда отряд вошел на поляну, медленно возвращались, щебеча в поисках еды. Олень появился с того конца дороги, который вел к Камулодунуму. Он прыгнул вперед на небольшое расстояние, затем резко остановился, рогатая голова была поднята, а темная морда дергалась, когда он подозрительно обнюхивал воздух. За ним небольшая группа оленей и тонконогих оленят также замерла. Мгновение спустя олень пришел в движение и помчался через открытую местность в лес на небольшом расстоянии от людей Сифодубна. Другие олени последовали за ним, исчезнув из виду, и Боудикка услышала слабый треск веток, прежде чем звуки затихли и вернулась тишина. Но только на короткое время. Первый слабый грохот колес и копыт постепенно нарастал, затем она смогла различить отдельные голоса, крики и редкие щелчки кнутов. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, когда она опустила голову и потянула упавшую ветку перед собой, чтобы лучше спрятаться.

Несколько ударов сердца спустя появились восемь человек, вооруженных копьями, первые из конного эскорта противника. Они цокали по тропе, бросая беглые взгляды по сторонам, прежде чем, казалось, были удовлетворены тем, что они в безопасности, и продолжили свой разговор. Когда они проехали мимо укрытия Боудикки, она могла различить их разговор и была удовлетворена тем, что не было никаких признаков того, что их предупредили об опасности. Действительно, они, казалось, вообще не беспокоились и были в добром здравии, наслаждаясь хорошей погодой и мирной обстановкой. Остальная часть конной колонны выехала из лесной тропы, а затем появились упряжки мулов, тянущие первую из повозок. Их вел погонщик, а возница сидел на скамье, держа в одной руке постромки, а в другой – кнут, чтобы хлестать животных по головам, если они замедлят шаг. Повозки были набиты мешками с зерном и другими припасами для людей Катона, а также овсом для их лошадей. Римский передовой отряд уже скрылся из виду среди деревьев, а голова авангарда приближалась к концу поляны, но последний фургон все еще не появился, таково было расстояние между повозками. Боудикка выругалась себе под нос. Она надеялась, что вся колонна снабжения и эскорт будут на поляне, когда захлопнется ловушка. Теперь на это не было никакой надежды.

Повернув голову, она поймала взгляд ближайшего из воинов с боевым рожком и прошептала: - Сейчас...

Они поднялись на ноги и дунули почти одновременно. Раздались перекрывающие друг друга ноты, и резкий шум, когда птицы взлетели. За ее спиной Боудикка слышала движение по всей линии, когда ее люди забирались в седла и направляли лошадей через деревья к открытому пространству. Повозки все еще грохотали вперед, мулы не подозревали об опасности, даже когда погонщики и возницы в страхе оглядывались вокруг. Конный эскорт стал сбиваться теснее, солдаты также озирались по сторонам. Боудикка встала и вышла на открытое пространство, одинокая фигура, которая привлекла всеобщее внимание, когда она перевела дух и закричала так громко, как только могла на языке своих врагов: - Смерть Риму! Смерть Риму!

На мгновение она осталась одна, выкрикивая свой боевой клич, когда она выхватила меч и зашагала к дороге, ее клинок был направлен на повозки. Она могла видеть недоверчивые взгляды на лицах мужчин в ближайших повозках, прежде чем один из них рассмеялся и крикнул в ответ: - Ты глупая варварская ведьма!

Затем его лицо застыло, когда воины появились из лесного мрака. Один из них подвел к ней коня Боудикки, и она вскочила в седло и взяла поводья, прежде чем поспешить за своими людьми, которые легкой рысью направились к линии фургонов. Справа от нее, на краю поляны, она услышала крики тревоги, когда первое из нескольких деревьев рухнуло на дорогу. Они были подготовлены заранее, и потребовалось всего несколько последних ударов топора, чтобы заставить их упасть. Вид иценских всадников разрушил чары, и командир римского эскорта начал выкрикивать приказы, прежде чем его заглушили боевые кличи людей Боудикки и новый хор ревущих нот боевых рогов. Первый погонщик бросил свой фургон и побежал к деревьям на дальней стороне поляны. Возница спрыгнул, чтобы последовать за ним, и другие начали следовать его примеру. Один, более смелый, чем его товарищи, выхватил меч и попытался защитить свою повозку. Три воина приблизились к нему, делая ложные выпады копьями, заставив его отразить одну атаку, прежде чем его пронзили. Он покачнулся и прижал свободную руку к животу, затем рухнул, нападавшие снова и снова вонзали копья в его торс.

Боудикка держалась в стороне от боя, наблюдая, как ее воины рубят всех врагов, которые оставались с повозками. Справа она увидела, что авангард римского эскорта развернулся и ехал навстречу воинам справа от иценской линии. За ними передовой отряд из восьми ауксилариев также, оказавшись в окружении, отчаянно отбивался. Слева первые римляне из вражеского арьергарда выехали на поляну и поскакали вперед по обе стороны повозок. Воины слева от линии повернулись им навстречу, и она услышала резкие трески ударов по щитам и далекий металлический лязг сталкивающихся клинков. Пришло время для следующего этапа засады. Она оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что эскорт конвоя полностью вовлечен в бой, затем повернулась в седле, чтобы оглянуться на трех воинов, трубящих в рога, и сделала режущее движение поперек своего горла.