Она остановилась и на мгновение зажмурилась, когда нахлынули воспоминания.

- Той ночью было ужасно. Корабль качало и качало, и люди плакали и кричали от страха, сражаясь за место как можно ближе к мачте. Мы сделали все возможное, чтобы защитить Луция, сидя с ним между нами и пытаясь сохранить его в тепле и сухости, но он промок и продрог всю ночь. Когда наступило утро, я увидела, что некоторые люди пропали. Я не слышала, чтобы кто-то упал или кричал о помощи. В то время я предположила, что они, должно быть, умерли и были выброшены за борт. Может быть, так и произошло. Но я сомневаюсь в этом, учитывая то, что произошло дальше. Корабль набрал много воды, и капитан сказал нам, что мы рискуем затонуть, если не сможем облегчить груз. Поэтому он заставил нас бороться за наши места. Тех, у кого ничего не было, первыми выбросили за борт. Некоторые умоляли остальных из нас взять их младенцев, но капитан пригрозил, что любой, кто это сделает, тоже отправится в воду. Поэтому мы наблюдали, как они тонут. Я до сих пор слышу их крики, Катон. Они наполняют мои сны, и я просыпаюсь с этими ужасным шумом в ушах...

Она успокоилась, прежде чем продолжить.

- Петронелла использовала монеты из сундука Макрона, чтобы заплатить капитану, и нам разрешили остаться на палубе. К тому времени, как он решил, что достаточно жертв, чтобы сделать судно пригодным для плавания, осталось меньше трети из нас. Мы продолжили путь в Галлию и достигли Гесориакума на третий день, промокшие, напуганные и голодные. У нас осталось достаточно денег, чтобы снять комнату за мясной лавкой, и мы остались там, пока восстанавливали силы и ждали новостей о ходе восстания. Каждый день был более тревожным, чем предыдущий. Затем пришло известие о великой победе и о том, что армия Боудикки уничтожена. К тому времени мы почти сошли с ума от страха за тебя и Макрона, и мы решили вернуться в Лондиниум и попытаться передать вам весть. Но это было легче сказать, чем сделать. Мало кто из капитанов был готов отправиться в путешествие, а те, кто это сделал, были нагружены военными припасами. Нам потребовался месяц и большая часть оставшихся денег, чтобы получить место на корабле. Когда мы добрались до Лондиниума и увидели масштаб разрушений, было трудно поверить в то, что нас ожидало. Это было десять дней назад. Мы добрались сюда, перебрались на склад и спасли то, что смогли из того, что осталось от гостиницы.

Катон оглядел двор. Несмотря на попытки навести порядок среди разрушений, он был немногим лучше самой убогой лачуги.

- Вы не можете здесь оставаться.

- Поверь мне, мы это знаем. Но больше негде укрыться, учитывая нехватку неповрежденных зданий в Лондиниуме.

- Вы должны были пойти в штаб-квартиру наместника и попросить о помощи. Вы могли бы использовать мое имя, чтобы придать вес вашей просьбе.

- Как я могла? А если бы кто-то узнал меня? Меня арестовали бы и отправили обратно в Рим, чтобы Нерон решил мою судьбу. Кроме того, мы не женаты, так какой статус у меня был бы, даже если бы я попыталась попросить о помощи? Я умоляла Петронеллу взять Луция и попросить помощи для них двоих, как жена центуриона Макрона, но она отказалась оставить меня здесь одну.

- И это правильно, - добавила Петронелла, которая вполуха слушала разговор, играя с Луцием. – Принимая во внимание те банды, которые до сих пор рыскают по руинам. Ты можешь себе представить, что они могли бы сделать с одинокой женщиной. Даже мы вдвоем достаточно уязвимы. Или так они могут подумать. Но мы готовы встретить их. - Она указала на тесак возле камина и шесты с гвоздями, вбитыми в один конец, прислоненные к стене сарая.

Катон почувствовал тошноту от беспокойства.

- Я должен найти вам что-то получше. Что-то побезопаснее.

- Этого будет недостаточно, когда наступит зима, - согласилась Клавдия. - Вот тогда люди начнут голодать. Большая часть еды, которую нам удалось раздобыть, привезена на корабле. Ее никогда не хватает, и торговцы запрашивают сумасшедшие цены за то немногое, что есть. Зимой из Галлии придет меньше кораблей. Люди погибнут, а большинство из тех, кто останется, будут сражаться за объедки, чтобы выжить. – Она обняла его за талию и притянула к себе. - Теперь ты здесь. Это уже что-то. Ты можешь отвезти нас обратно в Камулодунум с собой.

Катон покачал головой.

- Там тоже ничего не осталось. Мятежники уничтожили колонию еще тщательнее, чем Лондиниум. Там сейчас находится мое подразделение. Нам приказано выследить Боудикку и ее последователей.

- Но тогда у тебя там есть твой лагерь. И твои солдаты, - ответила Клавдия с нотками отчаяния в голосе. - Там нам будет безопаснее.

- Не будет, - ответил Катон. - У меня там недостаточно людей, чтобы гарантировать даже нашу собственную безопасность. Вот почему я вернулся в Лондиниум, чтобы попросить у наместника больше людей. Наш лагерь находится достаточно близко к иценской территории, чтобы сделать его целью для атаки, и мы не знаем, останутся ли тринованты верными Боудикке или нет. Вам там находиться слишком опасно. Макрон согласился бы со мной.

- Я уверена, что он бы так и сказал, - сказала Петронелла. - Мы не можем пойти туда, дорогая. Катон прав. Это было бы опасно, и это дало бы ему и Макрону больше поводов для беспокойства, когда им нужно будет сосредоточиться на победе над врагом.

Клавдия отпустила Катона и протянула руки.

- Ну, мы не можем оставаться здесь дольше! Мы либо умрем с голоду, либо нас убьют во время сна.

Луций поднял глаза, и Катон увидел неподдельную тревогу в глазах сына. Это решило окончательно вопрос.

- Я не позволю вам оставаться здесь. Вы должны пойти со мной во дворец пропретора, и я приму меры, чтобы вас там приютили и присмотрели. Я знаю, что есть риск, что тебя узнают, поэтому нам придется сделать все возможное, чтобы изменить твою внешность и личность. Мало кто обращает внимание на рабов. Мы скажем, что ты принадлежишь Петронелле. Тебе будет достаточно безопасно оставаться там, пока мы с Макроном не закончим свою работу и не вернемся за вами.

- А что тогда? - спросила Петронелла. - Ты сказал, что от колонии ничего не осталось. Все, чем владели Макрон и я, потеряно. Что станет с нами?

- Я не знаю, - признался Катон. - Но мы что-нибудь придумаем, когда придет время. Сейчас главное – убедиться, что вы трое в безопасности. Упакуйте все, что сможете унести.

Он оглянулся на руины таверны и ветхое убежище, которое они использовали. - Давайте уходить отсюда.

******

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Наместник Светоний вернулся в свою ставку четыре дня спустя. Его задержала банда разбойников, которые использовали близлежащий лес в качестве базы для ночных набегов на Веруламиум, теперь уязвимый из-за разрушенных городских укреплений. Катон сидел с Луцием и другими на крыльце казарменного блока, который был отведен для размещения семей солдат и чиновников, потерявших свои дома во время восстания. Он нашел время для образования мальчика, ожидая возвращения полководца. Из ограниченного выбора литературы в офицерской столовой был выбран Геродот, тот тип повествования, который вдохновлял мальчиков и юношей читать, как он мог судить по себе.

Был уже полдень, когда пропретор въехал в комплекс со своим штабом и эскортом. Катон отложил свиток и встал. Глаза Луция заблестели от волнения при виде Светония и его свиты в шлемах с гребнями и в сверкающих кирасах. Петронелла осталась равнодушна и едва оторвалась от шитья. Рядом с ней Клавдия потянулась, чтобы натянуть шерстяную шапочку до бровей. Ее светлые волосы были коротко подстрижены и заправлены под бахрому шапочки. Ее лицо было намеренно испачкано следами сажи, чтобы придать ей вид бесхарактерной работяги, которую легко не заметить. Катон внушил своему сыну, что он не должен ничего говорить о ее настоящей личности или об отношениях с Катоном, и он торжественно поклялся своей честью, что сделает так, как ему прикажут.

- Оставайся здесь, - сказал Катон, выходя с крыльца и приближаясь к наместнику, когда тот остановился перед входом в штаб и спешился. Остальные всадники последовали его примеру, а офицеры передали поводья своим ординарцам и размяли конечности, затекшие после дневной езды. Светоний не скрывал своего удивления, увидев Катона.

- Префект! Что привело тебя в Лондиниум? Слишком рано для победы. Как идет охота на нашего врага?

- Вот о чем мне нужно поговорить с вами, господин.

- Это может подождать, пока я не отдохну и не поем. А еще лучше, присоединяйся ко мне и моим офицерам за ужином, и тогда мы сможем поговорить.

- Я бы предпочел поговорить сейчас, господин. Наедине.

Пропретор выглядел не слишком довольным этой просьбой.

- Насколько это может быть срочно, префект? Твои новости меня уже начинают беспокоить.

- Господин, я уже шесть дней не исполнял свои обязанности. Чем скорее я смогу вернуться, чтобы продолжить подготовку к походу, тем лучше.

- Подготовку? - Светоний нахмурился и затем глубоко вздохнул. - Хорошо. Скоро увидимся в моем таблинии.

Он повернулся и направился ко входу в главное здание, сопровождаемый своими офицерами, некоторые из которых бросали любопытные взгляды на Катона, когда проходили мимо. Катон поспешил обратно в казарму, где Луций с нетерпением его разглядывал.

- Что сказал тебе наместник?

- Пока ничего важного. Мы поговорим подробнее через некоторое время.

- Могу ли я прийти и послушать?

- Я так не думаю. К тому же это было бы очень скучно. Теперь мне нужно принести кое-какие вещи.

Он вошел в небольшую анфиладу комнат, которые составляли казармы центурионов, и принес седельные сумки с планами, которые он составил для кампании. Выходя, он остановился, чтобы поговорить с Клавдией.

- Я ненадолго. Оставь мне что-нибудь поесть. Осмелюсь предположить, что меня не пригласят обедать со Светонием.

Она потянулась к его руке, чтобы ободряюще сжать ее, но он покачал головой.

- Будь осторожен, - прошептала она.

******

Дверь в таблиний Светония открылась, и один из младших трибунов вышел, чтобы обратиться к Катону. Его заставили ждать дольше, чем предполагалось, и снаружи уже темнело. Дальше по коридору ординарцы уже использовали свечи, чтобы зажечь лампы, висящие на кронштейнах по обеим сторонам.

- Пропретор готов принять вас, господин. - Он отошел в сторону и провел Катона через дверной проем.

Как и остальная часть дворца, комната была недавно заново оштукатурена и покрашена, но слабый запах гари все еще сохранялся. Светоний сидел на мягком стуле рядом с жаровней. На небольшом столике рядом с ним стояло серебряное блюдо с мясом и немного хлеба, а также небольшой серебряный кувшин и кубок. Все еще жуя, он указал куриной ножкой, чтобы показать на место напротив своего стула, и Катон последовал его указанию, поставив седельные сумки у своих ног. Он запомнил все, что ему нужно было сказать, вместе с контраргументами, чтобы противостоять ответам, которые он ожидал от своего командира. Он выпрямился и снова посмотрел на Светония.

Наместник потянулся за кубком, чтобы запить последние остатки еды, затем холодно посмотрел на Катона.

- Тебе было приказано выследить царицу Боудикку, уничтожить то, что осталось от ее сброда, и схватить ее или предъявить ее тело. Какие усилия ты предпринял, чтобы добиться этого?

Катон описал свою разведывательную поездку в Комбретовиум и наблюдения, которые он сделал во время путешествия вдоль побережья, вместе со своими опасениями относительно характера местности.

- Она может затаиться там, господин, и потребуется армия, чтобы выследить ее.

- Армия – это именно то, чего я не могу тебе дать, префект Катон. Боюсь, ты преувеличиваешь трудности, которые тебе представляются.

Катон почувствовал прилив гнева и заставил себя не реагировать. Он помедлил, прежде чем ответить ровным тоном.

- Я не прошу армию, господин. Я прошу силы, которые вы обещали мне дать для выполнения поставленной вами задачи. Мне обещали отборные подразделения и эскадру военных кораблей. Вы сказали мне это в этом самом здании чуть более двух месяцев назад. Вместо этого мне пришлось довольствоваться тем, что осталось от моей вспомогательной когорты и тремя центуриями людей, только что прошедших базовую подготовку, которые появились в Камулодунуме менее десяти дней назад. Не было никаких признаков каких-либо военных кораблей, не говоря уже об эскадре. У меня нет конницы, кроме выживших из конного контингента моей когорты. Всего пятьсот человек. Пятьсот человек, чтобы подчинить два самых могущественных племени в Британии, разбросанных по всему востоку провинции. Как вы можете ожидать, что кто-то получит требуемый вами результат, если вы отказываетесь предоставить им инструменты для выполнения работы?

Светоний хлопнул ладонью по столу рядом с собой, заставив блюдо, кувшин и кубок загреметь.

- Ты забываешься, префект Катон! Как ты смеешь обращаться ко мне таким образом? Я прекрасно знаю, что у тебя есть группа поклонников в высоких кругах в Риме, но у тебя нет и близко того политического влияния, которым обладаю я, поэтому я настоятельно рекомендую тебе не вести себя словно какой-то зазнавшийся сенаторский сынок. Ты подчиненный мне офицер и должен уважать мое звание, если не мою личность. Ты меня понимаешь?

- Да, господин.

Наступила напряженная тишина, пока наместник продолжал сверлить взглядом Катона, а затем выражение его лица немного смягчилось.

- Я хорошо помню, что сказал тебе в тот день. Мы разгромили Боудикку всего несколько дней назад, и были все основания полагать, что это будет простая зачистка. Я предполагал, что масштаб нашей победы окажет благотворное воздействие на всех тех, кто сочувствовал ее делу или, по крайней мере, видел в восстании возможность воспользоваться беспорядками в провинции. Я надеялся, что племена снова встанут в строй после получения новостей. Я не предполагал, что буду тушить пожары по всей провинции, пытаясь восстановить порядок. Гарнизон Британии был на пределе. У меня просто не было ни времени, ни людей, чтобы предоставить тебе те силы, на которые я надеялся.