- Я понимаю это. И мы, римляне, внесли свои собственные ошибки в катастрофу, которая постигла нас всех. Цена, заплаченная нами, была столь же суровой. Вот почему я полон решимости сделать все возможное, чтобы гарантировать, что такие ошибки не повторятся. Нравится вам это или нет, Рим здесь, чтобы остаться, и нам нужно найти способ жить в мире вместе. Это будет невозможно, пока тлеет восстание.

- Я бы сказал, что оно немного больше, чем тлеет, учитывая то, что случилось с твоими людьми несколько дней назад, - лукаво заметил Тасциован. - Веллокат рассказал мне об этом.

- Это была засада. Мы потеряли несколько человек. Вполне вероятно, что многие из ее воинов пали в той же стычке. Хотя это могло бы воодушевить ее последователей, это было не более чем жестом. Укол булавки, который Рим едва заметит. Это ничего не изменит. Ее поражение так же неизбежно, как заход солнца.

- Булавочный укол, говоришь ты. Но враг все равно может истекать кровью от тысячи таких уколов. Веллокат сказал мне, что известие о ее засаде уже вдохновило некоторых из наших людей покинуть Комбретовиум, чтобы присоединиться к ее делу.

Катон посмотрел на сына вождя. - Это правда?

Веллокат кивнул. - Ничто из того, что я сказал, не могло их остановить.

- Возможно, тебе стоило попытаться быть более убедительным, - предположил Макрон.

Веллокат нахмурился, когда он выпалил: - Возможно, тебе не стоило попадать в ловушку и давать им повод, в котором они нуждались, чтобы присоединиться к Боудикке.

Ноздри Макрона раздулись, а его тело опасно напряглось, прежде чем вмешался Катон. - Что сделано, то сделано. Наши парни усвоили урок. Ваши, очевидно, нет. Надеюсь, они достаточно мудры, чтобы изменить свое мнение, как только поймут, что у них нет будущего, если они останутся с мятежниками.

- Посмотрим. - Тасциован нахмурился и поморщился.

Фриген наклонился вперед. - Я думаю, будет лучше, если вы дадите ему отдохнуть, господин. Нашему другу еще предстоит долгий путь, прежде чем он полностью выздоровеет.

Катон понял, что дальнейшее обсуждение в любом случае мало что даст. Он изложил свою позицию. Теперь он должен позволить Тасциовану и его людям решить, какой путь выбрать. Он не мог форсировать события, учитывая скудные ресурсы, доступные ему.

- Очень хорошо, - ответил он. - Как скоро ты сможешь оставить вождя выздоравливать самостоятельно?

Фриген почесал щеку, размышляя о состоянии своего пациента. - Он оказался гораздо более крепким, чем я думал вначале, господин. Я сделал все, что мог. Теперь ему предстоит восстановить силы.

- Значит, ты можешь покинуть Комбретовиум?

Хирург кивнул.

- Хорошо. Тогда никому из нас не нужно здесь оставаться. - Катон повернулся к Макрону. - Мы подождем, пока Бесодий не отправится в путь, чтобы убедиться, что никто не доставит ему никаких хлопот, а затем вернемся в Камулодунум. Приготовь людей и лошадей к маршу.

- Да, господин.

- Есть еще одно дело. Мне нужно заменить Туберона. Нам придется произвести повышение. Пока я хочу, чтобы ты принял командование конным контингентом.

Он встал и обменялся взглядом с усталым вождем. - У тебя есть несколько месяцев отсрочки, Тасциован. Надеюсь, ты сделаешь мудрый выбор. То же самое касается и остальных триновантов. Я хотел бы, чтобы мы встретились как союзники, когда увидимся в следующий раз.

Вождь ответил пронзительным голосом. - Мы сделаем свой выбор, а твой наместник сделает свой. А пока что прощай, префект Катон. - Катон попрощался с Веллокатом, пока хирург обматывал его живот, а затем трое римлян направились в дальний конец чертога. Катон указал на стол у входа.

- Фриген, пусть кто-нибудь из людей принесет мне мой письменный ящик, а затем приготовься к поездке обратно в Камулодунум.

Как только хирург ушел, он повернулся к Макрону. - Лучше напишем послания для Клавдии и Петронеллы. Это будет последний шанс что-то им передать до наступления зимы. А когда придет весна, на это уже не будет времени.

- Да, - с чувством ответил Макрон. - Если все отправится к фуриям, мы умрем, или же нам придется держать ответ, и можешь быть уверен, что пропретор и те, кто остался в Риме, не будут слишком снисходительны. Если же мы добьемся успеха, то шансов на награду будет мало, учитывая недовольство, которое восстание вызвало у императора и Рима.

Катон улыбнулся. - Ты выразил это так кратко, чем я когда-либо смог бы. Да помогут нам боги.

******

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Катон и Макрон встали до рассвета, чтобы передать свои сообщения Бесодию, прежде чем «Минерва» отправилась в Галлию. Капитан заверил Катона, что он передаст свое предложение товарищам, затем отдал приказ своей команде отпустить швартовы и отчаливать. Когда корабль выскользнул на середину реки, Макрон заговорил.

- Как ты думаешь, он вернется, чтобы помочь нам в следующем году?

- Я надеюсь на это. Иначе нам придется нелегко, если только я не смогу заставить пропретора расстаться с эскадрой военных кораблей.

- Я не могу себе этого представить, учитывая, что он не прислал нам ничего из того, что обещал.

- Я знаю. - Катон кивнул. - Вот почему мне придется вернуться в Лондиниум, чтобы встретиться с ним. Как только у меня появится возможность осмотреть новых людей в Камулодунуме. Если они такие зеленые, как ты говоришь, нам придется работать над ними всю зиму, чтобы они были должным образом обучены и готовы к встрече с врагом. Это будет твоей работой.

- Не могу дождаться. - Макрон улыбнулся.

- Я так и думал, что тебе это понравится. Светоний, возможно, действительно оказал нам услугу, не дав того, что обещал в самом начале.

- Как это?

- Если бы у нас было достаточно людей, чтобы рискнуть и сразу же вступить в бой с Боудиккой, они были бы измотаны предыдущими походами и стычками. У нас не было бы времени на разведку, планирование и подготовку. Это были бы разрозненные усилия с небольшими шансами на успех. Единственное, что было бы в нашу пользу, - это деморализованное состояние тех сил, которые еще остались у Боудикки. Но они бы сражались за свою родину, а это, как мы знаем из прошлого опыта, имеет тенденцию укреплять решимость людей. Я не думаю, что все сложилось бы для нас хорошо, даже если бы нам дали всех людей, на которых мы надеялись. По крайней мере, у нас есть время подготовиться к тому, что грядет.

- Это касается как мятежников, так и нас, - указал Макрон. - Ты можешь быть уверен, что Боудикка не будет сидеть сложа руки всю зиму.

- Ничего не поделаешь.

Они наблюдали, как корабль растворяется в молочном рассветном тумане, который словно лежал на реке, а затем он исчез.

-      Я надеюсь, что наши письма найдут своих адресатов, - сказал Макрон. - Учитывая все слухи, которые последуют за ними в Галлию, они будут сильно беспокоиться о нас.

- Они услышат о победе. Это будет хоть каким-то утешением. - Катон плотнее закутался в плащ, чтобы не было холодно. Смена сезона давала о себе знать. Скоро опадут последние листья, и наступит суровая зимняя погода. Хотя Катон и Макрон впервые познакомились с климатом Британии почти двадцать лет назад, ни один из них не привык к нему, и они обнаружили, что зимние месяцы были долгой и удручающей борьбой за то, чтобы оставаться сухими и в тепле, и не умереть от скуки, застряв на зимних квартирах.

- В любом случае, - продолжил он, - они, возможно, уже прислали нам сообщения. Я спрошу об этом, пока буду в Лондиниуме. Некоторые из пополнений, прибывающих из Гесориакума, могли привезти с собой письма.

Ему пришло в голову, что он едва ли уделял Клавдии и сыну хоть какое-то время в мыслях в течение многих дней, учитывая возложенные на него обязанности. Теперь, когда у него было время поразмыслить, он понял, как сильно он тосковал по их компании.

Он покосился и увидел Макрона, уставившегося вниз по реке, как будто он все еще мог видеть корабль, в то время как его воображение простиралось гораздо дальше, чтобы охватить воспоминания о его любимой Петронелле.

- Ну, эта хандра не пойдет нам на пользу. Пошли.

Они вернулись в лагерь, где Фриген и выжившие из конного контингента делали последние приготовления к отбытию. Веллокат вышел им навстречу.

- Мне будет жаль видеть, как уходит твой хирург. Я никогда не забуду, что он сделал для моего отца. Пожалуйста, скажи ему. - Он посмотрел мимо Катона и коротко помахал Фригену рукой.

- Я сделаю это.

- Не думаю, что смогу уговорить его остаться еще немного? Пока мой отец не встанет на ноги.

Катон покачал головой. - В этом нет необходимости. Ты слышал, что он сказал. Все, что сейчас нужно Тасциовану, - это отдых. К тому же хирург нужен в другом месте. Несколько наших людей были ранены на днях, и за ними нужно будет присматривать. А еще есть подразделения в Камулодунуме. Они будут тренироваться зимой, а это всегда приводит к некоторым потерям и травмам.

Веллокат выглядел подавленным.

- Послушай, - продолжил Катон. - Если твоему отцу станет хуже, пошли сообщение. Мы всего в дне пути.

Веллокат облегченно улыбнулся. Затем он на мгновение замер, пытаясь подобрать слова. - Благодарю, префект. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда смогу выразить свою благодарность римлянину.

Макрон усмехнулся. - Я тоже никогда не ожидал, что доживу до того дня, когда бритт выскажет это. Забавно, как все меняется.

Веллокат пожал руки каждому офицеру по очереди, прежде чем направиться к Фригену, который сделал вид, что понял слова другого человека. Затем триновант протянул руку и снял с шеи золотой торк, надев его на шею ошеломленного хирурга, прежде чем согнуть ручки назад, чтобы зафиксировать его на месте.

Макрон щелкнул языком. - Вот это да, такое не каждый день увидишь.

- В самом деле, - задумчиво ответил Катон. - Будем надеяться, что это знак грядущих событий.

Они ушли как раз на рассвете. Утреннее солнце согревало их спины, пока небольшая колонна двигалась по тропе, ведущей в Камулодунум. Макрон выставил разведчиков по флангам и далеко впереди остальных людей на случай, если мятежники будут достаточно уверены в себе, чтобы действовать далеко за пределами иценской границы. Попасть в ловушку врага было полезным уроком, который он решил не повторять. Катон ехал один, обдумывая все, что он наблюдал и узнал во время своего путешествия вдоль побережья. По правде говоря, задача, поставленная перед ним Светонием, казалась более сложной, чем когда-либо. Единственным положительным аспектом последних десяти дней было то, что был шанс, что многие тринованты перейдут на сторону римлян. Если они не станут братьями по оружию, то, по крайней мере, не возобновят свой краткий союз с Боудиккой.

Они хорошо поспели и достигли Камулудунума как раз перед закатом. С возвышенности, возвышающейся над руинами колонии, Катон увидел, что легионерское подкрепление установило свои палаточные линии в пределах храмового двора, в результате чего места для чего-то еще оставалось очень мало. Макрон остановился рядом с ним и сразу заметил неудовлетворительное расположение.

- О чем, на хрен, они думают? Если какой-то ублюдок бросит несколько зажигательных фашин через стену, мы можем потерять все. Не говоря уже о том, какое препятствие они создают для перемещения людей по лагерю в чрезвычайной ситуации. Кто бы за это ни отвечал, я съем его яйца на завтрак.

Макрон приказал человеку с буциной^{25 26} подать сигнал, чтобы отозвать разведчиков и предупредить лагерь об их приближении. Пробираясь через выжженные руины колонии, Катон с радостью увидел, что был достигнут значительный прогресс в расчистке обломков от стен храмового участка. Также началась работа по рытью оборонительного рва вокруг участка. Было приятно видеть, что подкрепление было немедленно направлено на улучшение укреплений. Это немного помогло искупить ошибочное расположение палаток внутри.

Восстановленные ворота участка также были улучшены во время его отсутствия. С обеих сторон возвышалось по башне, соединенные проходом над воротами.

- Кто-то был очень занят, - прокомментировал Макрон. - Я почти впечатлен.

Когда они приблизились, ворота открылись, и часть легионеров выбежала рысью. Построившись по четыре с каждой стороны, они встали по стойке смирно. Трибун, стоявший у входа, отдал честь, прежде чем поприветствовать Катона.

- Добро пожаловать, господин.

Катон узнал этого человека и натянул поводья, прежде чем спешиться. Его спина была напряжена после дневной езды, и он потер ее, отвечая на приветствие. - Трибун Агрикола. Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен был быть в штате пропретора?

Агрикола улыбнулся и снял шлем, засунув его под мышку. Он был одним из старших трибунов из аристократических семей, отправленных из Рима на службу в легионах на границе, чтобы получить некоторый военный опыт, прежде чем вернуться домой и начать занимать должности в гражданской администрации. Тем, кто имел вкус к армейской жизни и хоть немного способностей, разрешалось продолжать служить дольше. Агрикола был одним из таких, и хотя он впечатлил Катона своим энтузиазмом, ему еще многому предстояло научиться.

- Я подал прошение на присоединение к вашему командованию, господин. Светоний дал свое разрешение, и вот я здесь. Веселый, жаждущий принять участие в окончательном поражении Боудикки и ее сброда, я могу вам сказать. - Он ухмыльнулся.

- Юпитер Всеблагой, спаси нас, - пробормотал Макрон. - Нам нужно было больше людей, и вместо этого наместник прислал нам этого парня.

Агрикола обратил свое внимание на Макрона. - Тоже рад тебя видеть, центурион.

Макрон слегка вздрогнул, не ожидая такой остроты слуха трибуна, и постучал по краю своего шлема в знак признательности. - Господин.

Колонна спешилась, и Катон с Макроном передали поводья одному из ауксилариев, а Агрикола указал на угол стены участка. - Я приказал людям поставить несколько временных стойл с другой стороны лагеря, учитывая нехватку места внутри.