- О, это? Всего лишь царапина. - Макрон пренебрежительно фыркнул. - В любом случае, хорошая новость в том, что вождь все еще жив и, кажется, он поправляется. Фриген сыграл свою роль замечательно.

- А плохая новость?

- Боюсь, плохая новость в том, что это все хорошие новости, - мрачно сказал Макрон. - Мы потеряли четырнадцать человек в засаде, включая центуриона Туберона.

- Туберон? Он мертв? - Катон был потрясен потерей. Он хорошо узнал этого человека во время кампании по взятию оплота друидов Моны. - Как?

Макрон вкратце объяснил предательство триновантского фермера, который заманил ауксилариев в ловушку. - Это было хорошо сработано. Мы наблюдали за этим местом несколько часов, прежде чем войти. Должен отдать должное жителям поселения. Они хорошо сыграли свою роль, притворяясь, что занимаются своими делами, как будто ничего не было запланировано. Большая часть повстанческих сил, должно быть, заняла позицию прошлой ночью, чтобы дождаться, когда мы сделаем свой ход. И они задержали прибытие фургонов на достаточно долгое время, чтобы любые подозрения рассеялись. Нам повезло, что они не предприняли никаких попыток последовать за нами сюда. Они пока не настолько уверены в себе или глупы, чтобы испытывать судьбу. Но в целом, достаточно умны.

- За исключением нашей стороны, - резко ответил Катон, усталость взяла верх над тактом. Огорченное выражение лица Макрона сказало ему, как остро он винил себя в том, что произошло.

- Было еще кое-что, господин. Я видел Боудикку. Она была там, возглавляя мятежников.

- Значит, она выжила в битве. Мне придется сообщить об этом пропретору, когда я буду делать свой доклад. - Катон остановился и повернулся, чтобы отпустить четырех ауксилариев, которые сошли на берег. Он не хотел, чтобы они подслушали следующую часть разговора. Как только они ушли, он снова обратил свое внимание на Макрона. - Я бы хотел, чтобы до этого никогда не доходило, но Боудикка – враг, и ее нужно уничтожить. Либо она, либо мы, мой друг.

- Тебе не нужно мне этого говорить. Что бы ни случилось в прошлом, для меня это больше не имеет значения. Я знаю, что нужно сделать, и тебе не стоит беспокоиться на этот счет. Когда придет время, она умрет. Единственная уступка, которую я сделаю, - это обеспечить ей быструю смерть. Клянусь в этом Юпитером Наилучшим Величайшим.

Катон слышал раскаяние в словах Макрона. Насколько это было связано с потерей близких ему людей от рук мятежников Боудикки, а настолько с его ролью в том, что тот позволил ей сбежать и поднять восстание, он не мог сказать. Но смятение в сердце его друга было очевидным. Лучше не позволять ему зацикливаться на этом.

- Какие еще плохие новости у тебя для меня?

- Получил сообщение из Камулодунума. Первая партия подкреплений из Второго легиона прибыла. Только половина когорты. Три центурии новобранцев, только что из учебного центра в Иске, под предводительством центуриона, только что повышенного в звании. Никаких признаков обещанной нам конной когорты, и никаких вестей о кораблях флота.

- Дерьмо, - яростно сказал Катон. - Как Светоний может ожидать от нас чего-либо, если он не снабдит нас инструментами для работы? Нам нужно больше людей. Хороших солдат, заметь. Не зеленых новобранцев. Единственный способ победить мятежников – окружить их, а затем раздавить, когда у них не будет возможности сбежать. Ничто другое не поможет.

- Если только что-то не случится с Боудиккой, - предположил Макрон. - Если ее убрать, может быть, восстание сойдет на нет. Мы могли бы назначить цену за ее голову. Достаточно значительную, чтобы заставить одного из своих предать ее.

- Я думал об этом, - ответил Катон, вспоминая разговор с Ганоменом несколько дней назад. - Не все поддерживают ее намерение продолжать восстание. Проблема в том, что мы не знаем, где она находится. Мы не знаем местность. Тебе следовало бы ее лично увидеть, Макрон. Настоящий лабиринт узких водных путей и тростниковых зарослей. Без проводника мы можем потерять армию в этих болотах. Мы также можем предположить, что многие в племени слепо преданы своей царице. Они будут сражаться за нее и не отдадут ее ни за какое количество римского серебра. И она наверняка примет меры предосторожности против предательства. Большая часть ее личной охраны выжила в битве. Она будет держать их рядом, чтобы защитить ее от предателей. Наша лучшая надежда в том, что она лично возглавит свои войска, как она сделала в засаде, в которую ты попался. Она будет их осуществлять достаточно часто, и есть большая вероятность, что ее убьют, тяжело ранят или захватят в плен. Может быть, просто может быть, мы найдем кого-то, кто захочет предать ее за правильную цену, но я сомневаюсь в этом, по крайней мере, пока все обстоит именно так. Это может измениться, как только мы начнем давить на мятежников. Каждый раз, когда мы будем уничтожать один из ее отрядов или поселение, ее положение в племени будет еще больше подрываться.

- Я надеюсь, ты прав, - сказал Макрон. - Но из того, что я видел, она уже сумела вымучить дисциплинированную силу, и она пока лидирует перед нами. У меня возникло чувство, что они последуют за ней до ворот Плутона, если она отдаст приказ. Они набросились на нас так быстро, что мы едва успели среагировать. Только потому, что ее воины были так настроены на убийство наших парней, которых они окружили, нам удалось прорваться. Мне повезло, что я здесь, Катон. Должен сказать, это меня вывело из себя.

Катон остановился, чтобы оглядеть пристань, изучая местных жителей. Большинство не обращало никакого внимания на двух римских офицеров. Но некоторые прохожие смотрели на них с угрюмым негодованием.

- Местные знают, что случилось в поселении?

- Мы вернулись вдвое меньшим числом, чем отправились, и с несколькими ранеными, так что, как ты думаешь? Сомневаюсь, что здесь есть хоть один человек, который не знает, что Боудикка и ее банда надрали нам задницы.

- И как они отреагировали?

- Пока ничего необычного. Мы все еще не самые желанные люди, несмотря на то, что хирург сделал для их вождя. На самом деле, я бы сказал, что если бы не это, мы были бы вынуждены довольно быстро покинуть это место.

- Тогда мне нужно поговорить с вождем и Веллокатом и убедить их остаться на нашей стороне. Но сначала мне нужно разобраться еще кое с кем.

Катон пересек пристань в сторону «Минервы». Бесодий и его команда убрали весла и аккуратно свернули шкоты, и мыли палубы и поручни пресной водой. - Моя благодарность тебе, капитан.

Бесодий поднял глаза. - Я хотел бы сказать, что это было приятно, префект. Я действительно хотел бы.

Оба они ухмыльнулись, прежде чем Катон продолжил. - Ты сказал, что владеешь и другими судами.

- Верно. Еще два грузовых судна, как «Минерва», хотя они больше и медленнее и не так просты в управлении. Вот почему у меня есть другие капитаны, которые ими командуют. Есть также пара барж, которые мне удалось вывести из Лондиниума до прихода мятежников. Они на берегу в Дуробриве на зиму.

- А корабли?

- В Гесориакуме. Я вернусь в Галлию, чтобы присоединиться к ним, как только пополню запасы.

- Понятно. Слушай, Бесодий. У меня есть предложение для тебя, когда ты вернешься после зимы. Мне понадобятся корабли, чтобы высадить людей на побережье, и лодки поменьше, чтобы доставить их по рекам и более узким каналам. Я позабочусь о том, чтобы провинциальная казна выплатила тебе положенную ставку и премию за любой связанный с этим риск.

Капитан колебался. - Не уверен, что хочу участвовать в этом, господин. И я не могу говорить за других капитанов. Мы торговые моряки. Не ваши флотские типы. Мы не знаем основ ведения боя.

- А тебе не нужно будет сражаться. По крайней мере, ты не должен будешь, - поправил себя Катон, думая, что лучше быть максимально честным. - Ты будешь иметь дело только с погрузкой и выгрузкой солдат в этот раз, а не с вином, мехами и так далее. Вот и вся разница.

Бесодий покачал головой. - Я не знаю…

- Послушай, любой шанс восстановить торговлю до уровня, который ты знал до восстания, и прибыли, которая ей сопутствовала, зависит от успеха моей кампании. Чем скорее мы победим, тем скорее ты продолжишь сколачивать свое состояние. В качестве альтернативы ты можешь заниматься менее прибыльной торговлей столько лет, сколько тебе осталось в твоем предприятии. Разве не лучше было бы получать хорошую плату за выполнение своего долга перед Римом? В конце концов, то, что хорошо для Рима, безусловно, хорошо и для тебя. Как я уже сказал, я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени.

Капитан медленно покачал головой из стороны в сторону, обдумывая слова Катона. - Послушайте, префект, я ничего не могу обещать. Я изложу это другим капитанам, когда вернусь в Гесориакум, и узнаю, что они думают. Если они согласятся, я отправлю вам сообщение, как только смогу.

- Благодарю, - сказал Катон с облегчением.

Бесодий предостерегающе поднял палец. - Но это не будет дешево. И нам понадобится компенсация за любые потери.

- Твое чувство патриотизма действительно отягощает.

- Патриотизм не платит жалованье команде, префект. И не приносит еду на стол. Но если мы согласимся выполнить эту работу, даю вам слово, что мы сделаем ее как можно лучше.

- Я рад это слышать. - Катон протянул руку для прощания. - Надеюсь, вы благополучно вернетесь в Галлию. Когда ты уезжаешь?

- С утра первым делом.

- Тогда у нас будет время написать и отправить через тебя несколько писем. Моя семья и жена центуриона были на одном из последних кораблей, покинувших Лондиниум до прибытия мятежников. Они направлялись в Гесориакум. Я полагаю, они будут беспокоиться о нас. Ты сможешь им их передать?

- Конечно. И когда... - Бесодий спохватился и усмехнулся. - И если я вернусь весной, я обязательно привезу вам их ответы.

- Я буду тебе очень благодарен.

Катон отвернулся и присоединился к Макрону. - Ты все слышал?

- Да. Было бы неплохо передать им сообщение. Петронелла будет рвать на себе волосы. Она может быть суровой...

Брови Катона поднялись. - Может быть суровой?

- Ладно, она суровая, но она все время беспокоится обо мне. Смею предположить, то же самое можно сказать о Клавдии и молодом Луции. Они будут рады узнать, что мы в безопасности.

- Возможно, лучше не упоминать никаких подробностей о наших недавних вылазках.

Макрон рассмеялся. - Достаточно справедливо. Чем меньше сказано, тем лучше.

Они прошли по пристани к воротам в частоколе, окружающем территорию вождя, и направились в чертог. Войдя, они увидели Веллоката и Фригена, сидевших на табуретах по обе стороны от ложа Тасциована. Старик оперся и попытался встать, когда приблизились Катон и Макрон. Фриген тут же отпустил его, нетерпеливо цокнув языком.

- Веллокат, скажи ему, что ему все еще нужно много отдыхать, если он собирается стабильно поправляться. Если он продолжит пытаться подпрыгивать, я не буду нести ответственности за рецидив.

Веллокат ухмыльнулся и перевел, и старик бросил мрачный взгляд на хирурга, но все же откинулся назад.

- Вот хороший маленький вождь, - сказал Фриген, прежде чем поспешно добавить: - Не переводи это.

Катон с облегчением увидел, что на лице старика снова появились краски жизни. Он был настороже, и его острые серые глаза внимательно изучали римлян, прежде чем он заговорил. - Ты, должно быть, префект Катон.

Катон и Макрон придвинули еще пару стульев и сели напротив сына вождя, рядом с хирургом.

- Префект Квинт Лициний Катон, командир Восьмой Иллирийской вспомогательной когорты, поскольку мы впервые представляемся друг другу. - Катон дружелюбно улыбнулся. - В последний раз, когда я тебя видел, ты был не в форме для представлений.

- Я думал, что направляюсь в иной мир, - ответил Тасциован. - Но ваш человек вернул меня обратно. Мне больно это говорить, префект, но теперь я у тебя в долгу.

- Мы не можем позволить ценному союзнику умереть, если этого можно избежать.

- Союзнику? - Вождь на мгновение замолчал, его дыхание было поверхностным, затем он прочистил горло. - Ни один из нас тут не является дураком, префект. Ты знаешь, как я получил свою рану, и я знаю, что ты это знаешь. Так что давай будем честны друг с другом. Два месяца назад мы с тобой были врагами. То же самое касается моего сына и некоторых других в Комбретовиуме. Я полагаю, что ваш наместник Светоний планировал сделать из нас показательный пример. Так скажи мне, как это все делает нас союзниками? Ведь я же был спасен вашим целителем лишь для того, чтобы ваш наместник меня казнил?

- Нет, если я смогу убедить его предложить амнистию тем, кто принесет клятву верности Риму.

- Как ты думаешь, ты сможешь убедить его?

- У меня было бы гораздо больше шансов, если бы вы и остальное племя триновантов согласились сражаться вместе с моими войсками, когда я выступлю против Боудикки.

Тасциован покачал головой. - Некоторые могут согласиться на это в обмен на милосердие. Но не все, кто принесет клятву, будут готовы поднять оружие против наших бывших союзников, иценов.

- Вы были соперниками и врагами до того, как стали союзниками. Присоединение триновантов к восстанию было серьезной ошибкой. Это стало катастрофой для всех вовлеченных племен. Вы ничего не должны иценам. Посмотрите, к чему привели их действия. Катон поднял руку так, что его большой и указательный пальцы почти соприкоснулись. - Вы так близки к тому, чтобы ощутить на себе весь гнев мстительного Рима. Я пытаюсь спасти триновантов от того, чтобы разделить судьбу иценов. Я считаю, что император и пропретор будут удовлетворены тем, что покажут Боудикку и ее племя. Я не смогу этого предотвратить. Но я могу попытаться ограничить наказание только ее племенем, если смогу доказать вашу преданность Риму вашими же делами.

- Префект, мне нужно напомнить тебе обо всех несправедливостях, которые вы, римляне, причинили моему народу? Ветераны вашей колонии в Камулодунуме украли наши земли, издевались над нашими людьми и наложили на нас непосильные налоги. Мы не решили присоединиться к восстанию по прихоти.