Когда весть о бегстве Боудикки разнеслась по рядам мятежников, поднялся вой отчаяния, и она почувствовала его в каждой частице своего существа. Казалось, что настал конец великому делу, которое объединило племена, которые были злейшими врагами до прихода римлян. Все это время росла надежда, а затем уверенность в том, что захватчики будут сброшены обратно в море, и народы Британии вновь будут свободны. Воспоминания о смехе и радости, которые сопровождали растущие ряды мятежной армии, когда она шла от победы к победе, теперь были словно звенящей пустотой, поскольку первый вкус сокрушительного поражения наполнил ее его горькими плодами.

Она отвернулась от ужасной сцены и приказала возничему продолжить путь через пролом. Остальные повозки ждали на небольшом расстоянии вниз по склону, и когда она приблизилась, она увидела оцепеневшие лица своих ближайших последователей, пока капли дождя падали с небес, словно стальные стрелы из темных облаков, застилающих пейзаж. По обе стороны склона и дальше текли ручьи беглецов из лагеря. Они оставили свои фургоны и добычу позади и бежали, спасая свои жизни. Им нужно было уйти как можно дальше от поля битвы, прежде чем найти место, где можно укрыться от врага, который будет охотиться за ними и убивать тех, кто, как считалось, имел какое-либо отношение к мятежу. Среди них были те воины, которым удалось взобраться на обоз и избежать резни на поле боя. Те, кто все еще находился по ту сторону фургонов, были обречены.

Земля, уже взрытая фургонами и телегами, которые были доставлены на хребет накануне, была скользкой от грязи, поскольку дождь превратил склон в трясину. Лошади напрягались, чтобы стащить свою ношу вниз по склону. Колесницы, такие проворные и быстрые на твердой земле, теперь были неуклюжими мертвыми грузами, которые шатались и пугающе скользили в этой невообразимой жиже. Не на много лучше обстояло дело и для конных телохранителей, которые следовали за медленной процессией. Большинство из них спешились, чтобы осторожно вести своих лошадей вниз по склону, а не рисковать падением, которое могло покалечить лошадь и ее всадника.

Боудикка и оставшееся сопровождение постоянно оглядывались в поисках первого признака того, что римляне прорвались и преследуют их. Она знала, что они приложат все усилия, чтобы схватить ее. Римский наместник хотел бы, чтобы ее заковали в цепи и заставили маршировать позади него, когда он будет шествовать по Риму с триумфом, когда в столице империи будут праздновать поражение восстания. Она давно решила никогда этого не допустить. Даже когда мятежники шли от победы к победе, она заключила договор со своими двумя дочерьми, что ни одна из них не будет взята живой. При необходимости они помогут друг другу умереть, если восстание потерпит неудачу и им будет грозить плен. Они поклялись никогда не стать вновь трофеями проклятых римлян и их императора Нерона.

Когда они достигли подножия склона, ровная местность облегчила путь. Стража снова села на лошадей, их командир обратился к Боудикке за дальнейшими указаниями. Это был критический момент. Должны ли они направиться на север, пробираясь мимо редко разбросанных римских аванпостов, и присоединиться к северным племенам, которые еще не были покорены? Беглецы могли сдаться на милость царицы Картимандуи из бригантов. Может ли Боудикка склонить ее взяться за оружие и возобновить восстание? Она кратко обдумала это, затем отбросила эту идею. Это означало бы пересечение территории, удерживаемой врагом, без гарантии успеха в конечном итоге и с большой вероятностью подвергнуться предательству.

Не было смысла идти на юг. Это был центр власти римлян до восстания, и они наверняка укрепят свой контроль над этой частью провинции после сегодняшней стремительной победы.

Оставался восток. В двух днях пути, максимум в трех, лежало обширное пространство низменностей и болот, которые тянулись к морю и далеко вглубь территории иценов. Она хорошо знала эту местность и понимала, как легко будет спрятаться там вместе со своими последователями и продолжить сопротивление захватчикам. Не было лучшего места для восстановления, перегруппировки и сбора ее армии, одновременно совершая внезапные атаки на римские виллы, форты и патрули, высланные на поиски остатков мятежников.

Тяжелогруженные римские легионы увязнут, если попытаются войти в болота. И память о судьбе, постигшей Вара и его три легиона, когда они наткнулись на столь же сложную местность, сохранилась в умах римских командиров. Они будут опасаться отправлять своих лучших солдат в любые ловушки, которые может им расставить Боудикка. Они уже понесли тяжелые потери, и им будет трудно восстановить общий порядок.

- Значит на восток, – решила Боудикка. Она подняла руку и указала в сторону родины своего племени. - Туда.

Возничий щелкнул поводьями, и ее колесница тронулась с места. Один за другим последовали остальные, и телохранители выстроились в свободную колонну, чтобы прикрыть их тыл. Позади них звуки битвы и отчаянные крики мятежной армии затихли. Вокруг них тащились сопровождающие лагерь беженцы, с тревогой поднимая глаза, всякий раз, когда замечали проезжающие колесницы и всадников. Некоторые смотрели на Боудикку с нескрываемой враждебностью из-за катастрофы, к которой она их привела. Большинство смотрели на нее со страхом и стыдом, когда масштаб их общего поражения под ее руководством стал очевиден. Лишь немногие издавали приглушенный крик и призывали ее продолжить бой. Боудикка отвечала последним кивком и коротким взмахом руки.

Они проехали около трех километров, когда увидели впереди темную массу леса. Боудикка указала на тропу, которая вела в сторону деревьев, и колонна повернула к ней. Один из коней, тянувших колесницу ее дочерей, захромал и замедлил весь небольшой отряд. Мгновение спустя сзади раздался крик тревоги. Схватившись за борт колесницы одной рукой, она подняла другую, чтобы защитить глаза от дождя, пока осматривала местность. Затем она увидела движение на невысоком хребте с одной стороны, когда шеренга всадников поднялась на его вершину и начала спускаться по склону, направляясь в их сторону. Она повернулась к своим дочерям в колеснице позади нее.

- За мной. Сейчас! - приказала она, и обе девушки поспешили через дорогу, чтобы взобраться наверх и присоединиться к ней. Младшая, Мерида, двигалась скованно, и Боудикка чувствовала, как девочка дрожит, когда она обнимала ее. - Они нас не возьмут. Помни, о чем мы договорились.

Мерида посмотрела на нее с выражением бесконечной печали, ее отчаяние подчеркивали мокрые пряди волос, прилипшие к ее голове и плечам туники. Она постучала по рукояти кинжала, висевшего у нее на талии. - Я сделаю это. Если придется. Если не смогу, то...

Боудикка обняла ее. - Если не сможешь, то я сделаю это так быстро и безболезненно, как смогу, дитя мое. До того, как мы с Бардеей присоединимся к тебе.

Рядом с ней остановилась колесница, и Сифодубн отдал приказ вознице. - Отправляй их в лес! Выполняй!

Колесница с грохотом умчалась, когда Сифодубн выкрикнул приказы развернуться и разобраться с преследователями. Командир личной стражи уже выстраивал своих людей. Они были одинаково искусны в сражении как верхом, так и в пешем строю, вооруженные мечами. На боевых штандартах племени иценов была изображена синяя лошадь на белом фоне – и на то были веские причины, ведь они были одними из лучших всадников Британии и более чем равны любой конной силе, которую могли выставить против них римляне.

Боудикка наблюдала, как ее стражники, около четырехсот человек, приближались к римлянам ровным шагом. Враг отвлекся, преследуя беглецов с поля боя, убивая воинов, стариков, женщин и детей без жалости и разбора, утоляя свою жажду крови. Командир слишком поздно отреагировал на опасность, и когда медные звуки трубы пронзили шипение дождя, чтобы возвестить об отступлении, телохранители Боудикки перешли на галоп. Те, кто бежал от римлян, изо всех сил старались уйти с дороги, но даже так, несколько человек были растоптаны своими. Вражеская конница все еще собиралась под своим знаменем, когда командир иценов отдал приказ атаковать. Мятежные всадники врезались в беспорядочные ряды конных ауксилариев, выставляя вперед свои копья и используя превосходящий вес своих лошадей, чтобы оттеснить римлян в сторону, сбивая некоторых из седел. Другие были пронзены насквозь и упали или повисли в седлах в безрезультатной попытке выбраться из боя. Римскому командиру удалось собрать не более пятидесяти своих людей, и они были быстро окружены.

Мрачная улыбка появилась на лице Боудикки, пока она наблюдала, как ее воины уничтожают врага. Это была самая незначительная компенсация за великое бедствие дня, но было приятно видеть, как наказывают беспечную надменность римских конников. Небольшая группа ауксилариев, собравшихся у своего знамени, попыталась пробиться, прорываясь сквозь всадников иценов. Один за другим их сражали наповал. Только трое из них прорвали линию иценов, и то лишь на мгновение, прежде чем их преследователи на более свежих лошадях настигли и добили их. Командир телохранителей дал своим людям короткую передышку, чтобы прикончить раненых римлян и собрать все ценное на телах врагов, прежде чем он сформировал отряд и поехал обратно, чтобы присоединиться к колесницам. Вскоре колонна достигла опушки леса и пошла по тропе, которая петляла среди деревьев. По крайней мере, упорный характер битвы не оставил противнику шансов продолжать преследование на каком-либо значительном расстоянии. Кроме того, скоро наступят сумерки, и для них будет верхом глупости направиться в лес, где их могут заманить в засаду выжившие из армии Боудикки.

Несмотря на то, что их люди потерпели большое поражение, ее стражники были в восторге от своего маленького триумфа над конными ауксилариями, и некоторые из них размахивали головами, которые они взяли в качестве трофеев, в соответствии с кельтской воинской традицией. Пока Боудикка наблюдала, как они обмениваются похвальбами о своих подвигах в короткой битве с римской конницей, ей вспомнилось острое воспоминание о ее детстве. Она была свидетельницей того же приподнятого настроения у воинов иценов, возвращавшихся из набегов на соперничающие племена. Они вешали головы своих врагов на перемычки своих хижин и приносили жертвы богам, бросая доспехи и оружие в реку, прежде чем продолжить пировать всю ночь в честь своей победы.

Те дни прошли. Триумфального возвращения в столицу иценов для воинов ее стражи не будет. Римляне наверняка сожгут дотла все поселения иценов, которые смогут найти, после того, как перебьют в них все живое, вплоть до последней собаки и козы. Так они покажут другим пример судьбы, постигшей тех, кто бросил вызов Риму. Боудикке и выжившим из ее армии, а также тем, кто остался в поселениях иценов, придется покинуть свои дома и спрятаться в болотах. Их ждет существование полное опасностей и лишений, но у них нет другого выбора, если они хотят выжить и поддерживать пламя восстания. Пройдет много лет, прежде чем они смогут создать армию, достаточно мощную, чтобы снова сразиться с легионами в битве.

Командир личной стражи направился вперед, пока не оказался рядом с колесницей Боудикки. Он с ухмылкой нес в руке захваченный вексиллум⁶ римской конницы, держа его высоко над головой.

- Моя царица! Это тебе.

Боудикка на мгновение с острой ненавистью посмотрела на римский вексиллум. Она много раз видела знамена противника вблизи, когда посещала церемонии в Лондиниуме, а до этого сражалась вместе с римлянами, когда они были союзниками иценов. Это было до того, как восстание было спровоцировано бесчинствами, совершенными против ее племени. Она почувствовала знакомый прилив ярости в своих венах, вспомнив изнасилование своих дочерей и свою собственную порку от рук римского прокуратора. Только сделав глубокий вдох, она достаточно успокоилась, чтобы отдать приказ командиру. Она испытывала искушение сохранить вексиллум, чтобы использовать его вместе с позолоченным орлом, захваченным в ходе успешной засады, устроенной мятежниками для Девятого легиона вскоре после того, как вспыхнуло восстание. Но орел легиона был достаточно ценным призом, и она придумала лучшее применение римскому вексиллуму.

- Оставь его воткнутым в землю на опушке леса, где римляне легко его найдут. Скажи своим людям, чтобы они сложили несколько голов врагов, которые они собрали, у подножия вексиллума. Я хочу, чтобы римляне знали, что, хотя битва проиграна, мятеж еще далек от завершения, и вот с чем они столкнутся, когда придут за нами. Мы будем сражаться с ними из глубин каждого леса, из каждого болота и под покровом ночи. Каждый человек, которого они пошлют за нами, будет жить в страхе перед ловушками и засадами. Мы измотаем их атаками из тени. Мы сделаем это, клянусь перед Андрастой. Мы – ицены, величайшие воины нашего острова, и мы не успокоимся, пока не отомстим за наших павших, пока хоть один из нас дышит и может продолжать сражаться!

Она почувствовала движение за плечом и повернулась, чтобы увидеть, как ее младшая дочь со стоном падает на ложе колесницы. Боудикка присела рядом с ней.

- Мерида! Что случилось?

- Моя нога. - Молодая девушка откинула складки плаща в сторону, обнажив кровавый разрез на ткани ее штанов и зияющую рану под ними. Волна страха охватила сердце Боудикки. - Как?

- Сама виновата. - Мерида слабо улыбнулась. - Я приказала нашему возничему спуститься по склону, чтобы подбодрить наших воинов. Я не заметила римский дротик, пока не стало слишком поздно и… - Она беспомощно указала на рану.

Боудикка вытащила свой собственный кинжал и торопливо отрезала полоску ткани от подола своего плаща.

- Сними с нее штаны - приказала она Бардее. Когда рана открылась, Боудикке пришлось сдержать вздох, увидев масштаб повреждений и количество крови, хлынувшей из разорванной плоти. - Держи ее.

Она быстро наложила импровизированную повязку, прежде чем завязать кожаную повязку дочери вокруг бедра выше раны. Мерида ахнула от боли.