- Это прискорбно, - размышлял Катон. - Мне нужны люди, которые знают дорогу во все уголки иценской территории. Мне никогда не приходилось сражаться с чем-то столь сложным, как этот ландшафт.
- Обширные болота, сплошной ил, который может поглотить нас, и туманы, настолько густые, что мы едва можем видеть, куда ставим ноги. И все это в окружении племен, у которых есть все основания ненавидеть нас. Это будет самое сложное испытание, с которым вы когда-либо сталкивались.
Оценка капитана была лестной. Но даже если Катон не сможет захватить Боудикку и будет отстранен от командования Восьмой Иллирийской когортой, он справится. У него был большой дом в Риме и скромное поместье в сельской местности недалеко от города, в дополнение к доходам от добычи в предыдущих кампаниях – не то чтобы это было много. В этом отношении ему повезло меньше, чем большинству его коллег на действительной службе. Даже те, кто служил в гарнизонах, получили больше прибыли благодаря своим связям с местными предприятиями и выгодным побочным сделкам по найму своих людей в качестве охранников. Время, проведенное Катоном в армии, почти двадцать лет – трудно было поверить, что это было так долго и пролетело так быстро – было занято особыми миссиями и обязанностями, которые лишили его возможности устроиться на какую-либо комфортную должность. По правде говоря, он развил аппетит к таким ролям и не мог представить себя устроившимся в изнеженном образе жизни Рима.
- Благодарю за оценку, Бесодий. Я запомню.
- Сделай это.
- Сколько времени осталось до завершения ремонта?
- Почти готово. Осталось заделать несколько дыр в парусе на фок-мачте и немного подлатать такелаж. Закончим, пока еще будет светло. Завтра сможем выйти в море.
- Хорошо. Как далеко до Бранодунума?
Капитан задумался на мгновение. - Если ветер будет попутным, меньше дня пути. Можешь сделать заметки и наброски, а потом мы отправимся обратно. Не могу сказать, что я не буду рад выбраться из этих вод и вернуться в Галлию на зиму. То же самое касается и моих ребят. Тем не менее, меня не прельщает необходимость сообщить новости о Сагитии его семье. Но ему еще нужно выплатить оставшееся жалованье, и это немного их поддержит.
- Это никогда не было легкой обязанностью, - посочувствовал Катон, кратко остановившись на том, как много раз ему приходилось улаживать дела людей под его командованием, которые погибли в бою или в результате несчастных случаев или болезней. - Я полагаю, ты возобновишь торговлю с Британией, как только закончится зима.
- Это зависит скорее от вас, префект. Если вы не поймаете Боудикку, и восстание снова вспыхнет, то для нас в Британии все может закончиться. В этом случае я вернусь к работе на путях между Галлией и Испанией. Если вы победите мятежников, я возобновлю торговлю здесь. Именно здесь можно получить наибольшую прибыль. По крайней мере, пока провинция не станет более устоявшейся и не прибудет следующая волна торговцев вином и не испортит все тем из нас, кто пошел на первоначальный риск.
Как солдат, Катон не был склонен слишком много останавливаться на вопросах торговли. Он знал, что судьба Империи была так же связана с такими вещами, как армия, защищающая ее границы и поддерживающая внутренний порядок, так и с обеспечением своих торговых интересов. Вторжение в Британию ознаменовало первое расширение Империи при его жизни. За годы, что он служил в провинции, он пришел к некоторому осознанию сложности процесса, включающего в себя создание инфраструктуры, администрации и торговли, которые следовали за военными действиями. Вещи, которые уже были хорошо налажены в других провинциях, в которых он служил. Ему было интересно на мгновение задуматься о перспективе рисков, на которые идут такие люди, как Бесодий, внося вклад в создание жизнеспособной провинции. Если бы выяснилось, что Рим не сможет добиться успеха в Британии, капитан мог бы взять на себя свой финансовый удар и перенести свой бизнес в другое место. С армией все было по-другому. Их инвестиции были сделаны в плане жизней, и если бы провинция рухнула, они бы с горечью подсчитали потери в виде понапрасну погибших товарищей. Он ободряюще улыбнулся. - Я сделаю все возможное, чтобы ты вернулся сюда весной и продолжил получать прибыль, к которой стремишься. Ты заслужил ее после этого путешествия.
******
Небо было ясным в ту ночь, а тонкий серп молодой луны и яркий блеск звезд обеспечивали достаточно освещения, чтобы вовремя заметить любую попытку приблизиться к кораблю. Те, кто был на борту, крепко спали, пока двое вахтенных следили за окрестностями. Перед рассветом поднялся туман, и люди проснулись, обнаружив, что они покрыты легкой паутиной росы. Стоя у борта корабля, Катон едва мог различить смутные очертания ближайшей грядки тростника, а неподвижная вода имела тусклый металлический блеск, пока солнце пыталось пронзить мрак.
- Мы никуда не пойдем, пока это дело не рассеется, - сказал Бесодий.
- Туман здесь – обычное явление?
Он кивнул. - Если вы когда-нибудь представляли себе место столь же унылое, как река Стикс, то это было бы оно. Харон был бы здесь как дома.
Они с нетерпением ждали, когда взойдет солнце и медленно рассеется туман. Наконец капитан объявил, что видит достаточно хорошо, чтобы отправиться в путь. Когда они вышли в открытую воду у берега, Катон с содроганием оглянулся. Мифическая ссылка была уместной, и завораживающая атмосфера пейзажа вызвала в памяти все описания Британии, которые он читал в детстве. Тогда он и мечтать не мог, что однажды станет частью армии, заявляющей права на остров для Римской империи.
Северное побережье иценской территории оказалось смешанным: низкие скалы, галечные пляжи и болотистые заливы с холмистыми лесами за ними тянулись на запад, пока перед «Минервой» не открылся огромный залив. Настолько большой, что береговая линия, ограничивающая его, была видна только с мачты. Бесодий указал на тонкие струйки дыма, поднимающиеся из-за дюн у входа в залив.
- Это Бранодунум. До него можно добраться по небольшому каналу. Когда я был здесь в последний раз, я бросил якорь в более глубокой воде, и они вышли на маленьких лодках, чтобы торговать. Это было до восстания. Я не уверен, какой прием мы получим сейчас.
- Мы выдаем себя за торговцев. У тебя есть вино на продажу. Если я что-то знаю об этих племенах, так это то, что они любят вино. Я был бы удивлен, если бы они упустили шанс, учитывая, что вы почти наверняка будете первым судном из Галлии, которое придет этим путем с тех пор, как вспыхнуло восстание.
- Посмотрим, - с сомнением ответил Бесодий.
Он направился на корму и повел рулевого ко входу в канал, который вел на короткое расстояние вглубь страны к Бранодунуму. Они бросили якорь на безопасном расстоянии от берега. Пока «Минерва» медленно разворачивалась, носом к приливу, экипаж смотрел в сторону поселения, скрытого дюнами.
- Что теперь? - спросил один из ауксилариев.
- Мы ждем, - ответил Катон. - Скоро кто-нибудь появится.
Так и случилось, вскоре среди высоких пучков травы на одной из дюн появилось несколько фигур. Казалось, что произошел какой-то жаркий обмен мнениями, с большим количеством размахиваний руками и копьями, прежде чем люди снова ушли.
- Выглядит не очень обнадеживающе, - заметил Бесодий. - Нам следует уходить. Мы можем встать на якорь в заливе на ночь, прежде чем мы направимся обратно к побережью.
- Нет. Мы подождем здесь некоторое время. Мы проделали столь долгий путь не для того, чтобы взглянуть на дымки поселения и отчалить обратно. Посмотрим, как они отреагируют.
- Вы видели, как они отреагировали. Я, возможно, не так хорошо знаком с племенем, как вы, но мне это показалось недружелюбным.
- Посмотрим.
Был уже поздний вечер, и Катон знал, что если кто-то не приблизится к кораблю в ближайшее время, им придется вывести «Минерву» в залив, а не рисковать оставаясь там, где они были. Они всегда могли вернуться на место следующим утром и дать местным жителям еще один шанс наладить контакт. Многое зависело от прежних отношений капитана с людьми Бранодунума.
- Лодка приближается! - крикнул впередсмотрящий с мачты. Он указал на канал, и мгновение спустя Катон увидел, как из одного из водных путей вышло небольшое судно и направилось к ним. Он разглядел трех человек. Двое гребли, а третий сидел на корме. Когда они приблизились, он увидел, что пассажир-ицен был седовласым и жилистым, возможно, лет пятидесяти или старше. Он отдал своим людям приказ, и они сбавили скорость.
- Я его знаю, - сказал Бесодий. - Он вождь поселения.
- Ты сказал, что он был достаточно дружелюбен, когда ты приходил сюда в прошлый раз.
- Верно. Посмотрим, насколько мятеж изменил ситуацию.
Бесодий сложил руки рупором и крикнул через воду лодке, которая теперь была не более чем в пятидесяти шагах. Он говорил на иценском диалекте. - Приветствую, Ганомен!
Старик склонил голову набок и на мгновение уставился, прежде чем ответить. - Это «Минерва»? Капитан Бесодий?
- Все так. Ты можешь подняться на борт. У меня есть вино для тебя, чтобы попробовать.
Капитан повернулся, чтобы приказать одному из своих людей принести амфору из трюма, когда местная лодка осторожно приблизилась. Она снова остановилась примерно в десяти шагах от борта корабля, люди на веслах держали ее на одном уровне с «Минервой», пока обмен репликами продолжался. - Что вы здесь делаете? – требовательно спросил старик.
- Мы пришли торговать. А что еще мы здесь можем делаем? - весело ответил Бесодий.
- У тебя хватает наглости так говорить, капитан? Ицены воюют с Римом.
- Разве ты не слышал? Восстание закончилось. Боудикка побеждена.
После короткой паузы Ганомен отдал новый приказ своим людям, и лодка приблизилась к борту корабля. Бесодий опустил веревочную лестницу и поманил. - Поднимайтесь на борт. Даю вам слово, что вы в полной безопасности. Я вам не враг.
Лодка ударилась о корабельный борт, и Ганомен встал, балансируя на легком судне, схватившись за лестницу и проворно взобравшись на палубу. Один из его соплеменников держал лестницу, чтобы удерживать лодку на месте, пока их вождь был на борту.
Старик коротко пожал предплечье Бесодию, прежде чем оглядеться на других римлян. - У тебя больше экипажа, чем в прошлый раз, капитан.
Бесодий указал на Катона. - Это мой новый деловой партнер, Катон, и его телохранители. Он пришел, чтобы ознакомиться с береговой линией, прежде чем начнет здесь торговать.
Ицен оглядел Катона с ног до головы, прежде чем подозрительно ответил: - Он больше похож на солдата, чем на торговца.
- Он был солдатом раньше, - сказал Бесодий. - Но он оставил армию несколько лет назад, чтобы найти более прибыльную и менее опасную жизнь.
- И он решил приехать в Британию, не так ли? - спросил старик с тяжелой иронией.
Бесодий ухмыльнулся и указал на амфору. - Теперь о вине. Выпьешь?
Ганомен вздохнул, словно делая глубокую уступку. - Как пожелаешь.
- Вот это правильный человек! - Бесодий фамильярно хлопнул его по плечу и указал на рундуки на корме. - Давай сядем и обменяемся новостями, пока не осушим чашу-другую.
Трое мужчин заняли свои места, пока матрос наливал каждому вино. Бесодий поднял свою чашу с тостом. - За старых друзей и новых. Пусть наша дружба будет долгой и плодотворной. - Катон увидел, что Ганомен колеблется, прежде чем выпить.
Когда все три чаши были осушены и наполнены заново, Бесодий спросил: - А как поживают твои люди? Есть ли еще внуки? У твоего младшего сына только-только родился первый мальчик, когда мы виделись в последний раз.
Ганомен опустил чашу и нахмурился. - Пенотаг ушел. Вместе со своей семьей. Они последовали за Боудиккой и не вернулись. Как и многие другие. - В его тоне не было никакой ошибки, и Катон решил вмешаться, прежде чем Бесодий попытался перевести разговор на более легкую тему.
- Многие семьи погибли во время восстания, как римские, так и бриттские. Это трагедия. И чего удалось достичь? Ничего, кроме огромных потерь в жизнях и имущества. Нам нужно, чтобы мир вернулся как можно скорее, теперь, когда восстание потерпело неудачу.
- Неудачу? - фыркнул старик. - Ты говоришь так, будто все закончилось.
- А разве нет? Была великая битва, и Боудикка потерпела поражение. Большинство ее последователей были уничтожены, а она бежала, лишь боги знают куда. Все кончено.
Ганомен покачал головой и повернулся к Бесодию. - Твоему новому деловому партнеру предстоит многое узнать о моем народе. Возможно, тебе следовало сделать более мудрый выбор, капитан.
Он снова обратился к Катону. - Восстание еще не окончено. Далеко не окончено. Даже сейчас наша царица восстанавливает свои силы в своей крепости глубоко в болотах. Вы, римляне, никогда не найдете это место. Даже если вы найдете правильный путь, который приведет вас в Лингомару, ее база неприступна.
- Я еще не видел такого укрепления в Британии, которое было бы по-настоящему неприступным, - ответил Катон.
Вождь нахмурился, услышав комментарий, прежде чем продолжить. - Кроме того, она собирает новую армию и посылает агентов в другие племена, чтобы просить добровольцев присоединиться к ней. Ее дух не сломлен, а ее ненависть к Риму не знает границ. Она продолжит борьбу до последней капли своей крови и крови последнего человека в нашем племени.
Катон навострил уши, услышав изменение тона последних слов. - Похоже, ты не одобряешь ее решимости сражаться.
Старик опустил голову и помолчал некоторое время, прежде чем ответить. - Она моя царица. Я верен ей, как и своему народу. Иногда между ними возникает напряжение, когда лидер действует таким образом, что подвергает опасности тех, за кого он несет ответственность. Это один из таких случаев. Битва была проиграна, а ее армия уничтожена, как ты говоришь. Каким-то образом это только усилило ее решимость. Теперь ею движут исключительно мысли о мести, неважно, какой ценой это выльется для ее народа.