К следующему утру поднялся ветер, и волны взбушевались. Капитан как можно быстрее пустил корабль в путь, лавируя по узкой полосе песчаных отмелей, пока они не достигли залива, который выходил на большое открытое пространство воды, окруженное тростником. Там они решили укрыться, пока условия не успокоятся, но сели на мель, когда отлив отступил, оставив «Минерву» на иле недалеко от приливной реки, которая пролегала через этот район.

Они были одни в течение нескольких часов, прежде чем дозорный, взобравшийся на мачту, сообщил, что приближается лодка. Вскоре после этого Катон увидел, как она выплывает из канала, который вел через обширные тростниковые берега. Не более шести метров в длину и с низкими бортами, ее приводили в движение четыре человека с веслами, в то время как еще четверо сидели посередине, вооруженные копьями. Она приблизилась на расстояние в сотню шагов к «Минерве», прежде чем достигла густого ила и была вынуждена остановиться. - Вот беда, - пробормотал один из ауксилариев, пока римляне наблюдали с палубы.

Один из бриттов перелез через борт лодки и мгновенно погрузился по колено в липкую грязь. Используя свое копье, чтобы опираться и проверять подход к застрявшему кораблю, он очень медленно стал продвигаться вперед. Он часто поскальзывался и с трудом удерживался на ногах, и вскоре весь был покрыт илом. Опасения окружающих Катона сменились весельем, и они издевались и насмехались над человеком, пока он пробирался к ним. В конце концов, когда он преодолел не более четверти расстояния, один из его собратьев в лодке приложил ладони ко рту и позвал его обратно. Бритт отвернулся от корабля и остановился, чтобы ослабить пояс, прежде чем спустить штаны, чтобы показать свою задницу римлянам в качестве оскорбления. Только чтобы тут же споткнуться и упасть лицом в грязь.

Римляне взревели от смеха, когда человек натянул свои заляпанные грязью штаны и пошел обратно к ожидающей лодке.

- Все идет хорошо! - усмехнулся Бесодий. - С такой скоростью они к нам не приблизятся.

- Верно. - Катон наблюдал, как ицен снова забрался на лодку и сел, сгорбившись, измученный своими усилиями. Люди на веслах отвели маленькое судно назад, затем направились обратно в тростники. - Сейчас их всего восемь, но все будет по-другому, если они вернутся с подкреплением, когда прилив начнется.

- У них не будет бОльшего успеха в том, чтобы попасть на наш борт, чем у той толпы той ночью. К тому же прилив уже изменился. Мы уйдем задолго до того, как они вернутся, даже если они потрудятся это сделать.

- Надеюсь, ты прав.

Илистый бассейн постепенно затоплялся, и, конечно же, «Минерва» вскоре снова оказалась на плаву, не будучи потревоженной враждебными племенами. Снова вытащив весла, она направилась по каналу к открытому морю. Когда они приблизились к узкому месту прямо перед тем, как земля уступила место океану, дозорный, который спускался по вышкам со своего насеста на рее, остановился и вытянул руку.

- Они вернулись, капитан! По обе стороны канала!

Катон бросился в сторону и поднялся по канатным перекладинам, чтобы присоединиться к дозорному. Конечно же, он увидел людей, толпившихся на дюнах, сотни их. Он вернулся на палубу, поспешно оценивая их положение.

- Это будет сложно. Мы будем в пределах полета стрелы, когда достигнем этого узкого участка. Ветер дует против нас, и нам понадобятся люди на веслах, чтобы провести нас. А как насчет рулевого? Можем ли мы привязать весла, чтобы удерживать корабль на курсе?

Бесодий кивнул. - Любые изменения могут быть внесены только веслами. Те, кто на веслах, будут уязвимы.

- Тогда нам нужно сделать все возможное, чтобы держать их под защитой, - сказал Катон. - У нас мало времени. Есть ли в трюме что-нибудь, что мы можем использовать для укрепления бортов?

- Запасной комплект парусов. Мы можем привязать их снаружи бортов и установить их на носу и корме. Они скроют людей на веслах, но не обеспечат особой защиты. Это лучшее, что мы можем сделать.

- Ладно, приступим.

Пока моряки работали веслами, Катон и его ауксиларии подняли сложенные паруса, хранившиеся в передней части трюма, и поспешно установили их, когда «Минерва» приближалась к узкому проходу. Они слышали приближающиеся звуки ликования иценов, готовившихся атаковать римский корабль. Когда первый из врагов подбежал к краю воды, чтобы выпустить стрелу, Бесодий уже вовсю подгонял своих людей. Матросы напрягались, чтобы разогнать громоздкое судно побыстрее. Стрелы врезались в свободные кожаные складки запасных парусов, которые отклоняли или поглощали удар и делали большую часть снарядов безвредными. Но время от времени одна из них пронзала растянутые секции, разрывая их и оставляя дыры, которые ослабляли защиту. Один из старых матросов был ранен и упал, скрючившись на палубу, и Катон указал на ближайшего из своих ауксилариев.

- Займи его место и не высовывайся!

Потеря матроса уже заставила нос слегка повернуться, и Бесодий крикнул двум людям на другом весле. - Назад!

«Минерва» выровнялась, и с ауксиларием на месте временно обездвиженного весла вновь продолжила ровное движение к морю, а Бесодий достаточно громко отбивал ритм, чтобы его было слышно сквозь насмешки и проклятия, доносившиеся с обеих сторон канала. Катон почувствовал, как по его спине стекает холодный пот. Катастрофы удалось избежать, едва. Но если «Минерва» налетит на мель или сядет на мель, на этот раз спасения не будет.

- По воле Нептуна, я приказываю вам пропустить нас! - проревел голос, и Катон повернулся, чтобы увидеть Сагития, моряка с травмой головы, шагающего по палубе. Схватившись за носовой пост, он взобрался к борту на виду у врагов и протянул им свободную руку, снова закричав глубоким, сильным голосом: - Отложите свое жалкое оружие и падите на колени! Я приказываю! Делайте, как велит Нептун, вы, жалкие дикари!

- Слезай оттуда, хренов дурак! - крикнул Бесодий.

Насмешки и оскорбления бриттов затихли, когда они остановились, чтобы посмотреть на безумца, поносящего их с носа «Минервы». Шквал стрел прекратился на несколько драгоценных ударов сердца, а затем один из местных крикнул в ответ, и с берега по обе стороны раздался рев смеха. - Продолжайте смеяться, ублюдки, - прошипел Катон. - Выиграйте нам время.

Но почти сразу же он услышал гневные крики, когда предводители иценов приказали своим людям возобновить атаку. На корабль снова посыпались стрелы, пробивая разорванные бортовые экраны и впиваясь в доски и брусья.

- Что это все значит? - в ярости закричал Сагитий. - Как вы смеете бросать вызов воле самого великого Нептуна?

Божественное провидение, казалось, действительно благоволило безумцу, поскольку стрелы проносились мимо него и над ним, не достигая цели. Катон увидел, что канал теперь начал расширяться, и повернулся к Бесодию. - Помоги мне спустить его, пока его удача не закончилась!

Они подкрались вперед, и Катон приготовился вскочить и схватить моряка за руку. Затем раздался тихий треск, и он поднял глаза и увидел стрелу, торчащую из черепа матроса. Один из его глаз ужасно выпячивался, как-будто неведомая сила выталкивала его наружу. Пораженный, он полуобернулся, чтобы посмотреть на двух соотечественников, которые пришли спасти его.

- Как они смеют? - потребовал он невнятным голосом. - Разве они не знают, что богов нельзя убить стрелами?

Он собирался сказать что-то еще, но еще две стрелы ударили почти в то же мгновение, одна пронзила руку, сжимавшую поручень борта, а другая разорвала ему горло. Кровь хлынула из его губ, и он качнулся над водой, прежде чем его рука разжалась, и он упал в море. Триумфальный крик раздался со стороны бриттов, когда Катон и Бесодий отступили.

- Продолжайте в том же духе! - Катон подбадривал людей на веслах. - Мы почти вне зоны опасности!

Враги начали торопиться вдоль берега, чтобы не отставать, но канал расширялся, и стрел, достигающих корабля, уже было гораздо меньше. Палуба поднималась и опускалась сквозь первую волну, и вскоре они благополучно оказались вне досягаемости, и Бесодий замедлил скорость весел, удерживая своих людей на этом уровне, пока они не оказались в нескольких сотнях шагов от берега.

- Опустите экраны, - приказал он Катону и ауксилариям. Оглянувшись, Катон увидел, как несколько нападавших плещутся на мелководье, чтобы вытащить тело моряка, отчаянно желая заполучить его голову в качестве трофея.

Бесодий приказал людям прекратить грести, и лопасти весел хлюпнули, когда моряки упали на скамьи, борясь за дыхание, их груди тяжело вздымались, а пот блестел на их лицах и конечностях. Он дал им отдохнуть лишь немного, прежде чем приказал им убрать весла и поставить паруса. Вскоре «Минерва» плыла на север вдоль побережья, кренясь на сильном ветру, пока Катон и ауксиларии вырывали стрелы из брусьев и бросали их за борт.

Бесодий оставил рулевого, чтобы тот установил курс, прежде чем присоединился к Катону с мрачным выражением лица. - Это не совсем тот круиз, на который я надеялся.

- Добро пожаловать в мой мир, - ответил Катон с кривой улыбкой.

- Я не уверен, что хочу быть частью его. На самом деле, я полностью за то, чтобы повернуть назад прямо сейчас, если мы не обсудим мой бонус.

- Бонус – это вернуться целым и невредимым после того, как закончишь работу. А пока найди нам безопасное место для ночевки. И ради богов, найди место, где мы сможем хоть немного отдохнуть...

******

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В тот вечер «Минерва» вошла в нечто, похожее на дельту – обширное разрастание каналов и изолированных островков, больших и малых, насколько можно было видеть со смотровой площадки на вершине мачты. Катон осмотрел горизонт, но единственным следом какого-либо поселения был тонкий след дыма в нескольких километрах от него. За весь день они увидели лишь некоторое количество маленьких хижин у кромки воды. Большинство из них, казалось, были заброшены, а те, что не были, оказались заселены достаточно робкими людьми, которые растворялись в камышах, как только замечали римский корабль.

Они бросили якорь посреди большого пространства открытой воды за приливным хребтом. Окруженные полосами тростника и небольшими лесами, растущими на самом большом из островков, они, казалось, были там в небольшой опасности. Местность не подходила для человеческого проживания в сколько-нибудь значительных масштабах. Она не позволяла что-либо выращивать и не давала пастбищ, и хотя там можно было найти рыбу и дичь, это было скудной добычей. Тем не менее, Катон размышлял, что эта территория может послужить иному назначению. В этом лабиринте водных путей, болот и небольших островов было бы легко спрятать армию. Чужак мог бы легко безнадежно заблудиться, увязнуть и стать уязвимым для засады. Он чувствовал, как его сердце тяжелеет от перспективы попытаться выполнить приказы наместника. Предстоящая кампания все больше походила на крупномасштабную карательную акцию по выслеживанию и поимке отряда отчаянных беглецов. Для этого должно было потребоваться гораздо больше людей, чем было обещано Катону до сих пор, не говоря уже о том достойном комедии малом количестве, которое фактически было предоставлено на данный момент. И ему также понадобятся военные корабли. Опять обещанные, но не предоставленные. Он отнюдь не с нетерпением ждал встречи со Светонием с его требованиями. Пропретор и так был полон хлопот по восстановлению порядка в остальной части провинции. Это представляло собой давно знакомую проблему – слишком мало ресурсов, распределенных по слишком большой территории. Однако, если оставшаяся искра мятежа должна была быть погашена до того, как она вспыхнет снова, то Боудикку нужно было выследить, а также вернуть орла Девятого легиона. Только тогда мятеж будет подавлен. Задача Катона была невыполнима без значительных подкреплений и ресурсов. Он должен был убедить в этом своего командира.

******

Когда солнце садилось над тихо шевелящимися тростниковыми зарослями, Катон спустился с мачты, чтобы присоединиться к остальным. Их настроение было подавленным из-за потери члена небольшой, но сплоченной команды, а также из-за нервного и физического истощения последних дней. Они почти закончили устранять повреждения, вызванные градом стрел и камней, выпущенных ранее в тот день. Древки и наконечники стрел нужно было выдернуть из досок корабля и удалить образовавшиеся повреждения. Затем эти места нужно было обработать пемзой, чтобы убрать любые острые зазубрины дерева, которые могли бы нанести дальнейшие незначительные травмы команде. Паруса с грот- и фок-мачты были опущены на палубу. Бесодий и один из его людей сидели, скрестив ноги, осматривая их и вытаскивая все стрелы, застрявшие в складках, в попытке подлатать разрывы в коже.

- Видите что-нибудь? - спросил капитан.

- Ничего на километры вокруг. Думаю, мы в безопасности. - Катон постоял немного, оглядывая окрестности, прежде чем взять суму с вощеной дощечкой. - У меня такое чувство, что эти водные пути и болота сыграют важную роль в кампании. Нам нужно будет установить здесь несколько аванпостов.

Бесодий огляделся. - Я могу придумать менее унылые места для размещения.

- Это ненадолго. Пока мятежники не будут разгромлены.

Капитан перестал шить. - Вы, солдаты, всегда казались мне довольно уверенной в себе группой людей. Излишне самоуверенной, я бы сказал. Почему вы думаете, что мятежники не смогут прятаться вечно? Вы не сможете долго продолжать поиски, прежде чем кто-нибудь в Риме пожалуется на то, как много людей отправляется на охоту и как малого они добились. Я бы не хотел оказаться на вашем месте, когда это произойдет.

- Если это произойдет, - раздраженно ответил Катон. - Посмотрим. Насколько хорошо ты знаешь эту местность?

- Я добирался только до этой точки. Я не хотел идти дальше, так как не был уверен, что смогу найти выход. Кроме того, за исключением нескольких хижин по пути, здесь не с кем торговать. Место – абсолютное захолустье. Сомневаюсь, что какой-либо римлянин когда-либо заходил дальше, чем мы.