С другой стороны корабля раздался пронзительный крик, и один из матросов отшатнулся, закрыв лицо руками, прежде чем рухнуть на палубу. Но времени на то, чтобы осмотреть его, уже не было, так как другой нападавший был поднят, схватился за носовой столб и перекинул ногу через поручень. Катон бросился к нему и ударил его в грудь. Бритт ловко отклонился в сторону, и острие не достигло цели. Прежде чем Катон смог ударить снова, его противник сделал резкий выпад копьем. Острие зацепилось за складку туники Катона и прорвало материал, порезав бок. Резкая, жгучая боль заставила его стиснуть зубы, когда он снова ударил мечом, на этот раз найдя свою цель, глубоко вонзив гладий в плечо нападавшего. Ухват нападавшего на поручне ослаб, и он скатился вниз из виду.

Резкий приказ прозвучал поверх криков и грохота оружия. Тринованты остановились и отступили, прежде чем побежать по пляжу и отклониться от огня, чтобы скрыться в темноте. Кровь стучала в ушах Катона, и он слышал тяжелое дыхание людей вокруг него, а также стоны раненого моряка и бриттов, в основном вокруг носа судна. Горстка, все еще способных ходить, прижимая свои раны и шатаясь пыталась доковылять обратно к своим отступившим товарищам. Один из моряков поднял лук и прицелился, но Катон опустил его оружие.

- Они выбыли из боя. Сохрани свою стрелу для остальных.

- Они вернутся за добавкой, как думаешь? - спросил Бесодий.

- Я так думаю, что да.

Раздался резкий треск от фок-мачты, и камешек упал на палубу у ног Катона.

- Ложись! Ложись!

Еще больше камешков и мелких камней отскочило от мачты и бортов корабля. Один из ауксилариев не успел укрыться и получил удар в голову. Отшатнувшись назад, ошеломленный, он упал и ударился головой о грот-мачту и потерял сознание. Катон прокрался вперед к корме и рискнул быстро окинуть взглядом пляж. За людьми, метавшими снаряды в «Минерву», он увидел Гарамагна с несколькими другими у костра, подбрасывающими в огонь еще больше хвороста. Некоторые срывали одежду с приманок и обматывали полосками срезанные ветки. Их намерения были ясны.

Катон вернулся к Бесодию. - Ведра. Нам нужны ведра.

- Кормовые рундуки. Там их несколько.

- И веревки, - добавил он. - Возьми с собой одного из своих людей. Наберите воды с кормы. Выполняйте!

Капитан и его матрос поспешили к корме, пока Катон повернулся к остальным. - Они хотят поджечь нас. Когда они начнут бросать зажигательные снаряды на борт, мы должны перебросить их за борт, если не хотим поджариться. - Он не смог сдержать мимолетную улыбку, так как последнее слово вызвало в памяти образ из более раннего вечера. - Не знаю, как вы, но я не хочу пойти тем же путем, что и тот кабан.

Вдоль края деревянного борта вспыхнула тусклая вспышка света.

- Будьте наготове!

Мгновение спустя пылающий кусок дерева пролетел в воздухе и упал рядом с Катоном. Он схватил его, стиснув зубы, когда пламя обожгло его ладони, и швырнул за борт в более глубокую воду. На палубу упало еще больше головней, и остальные последовали его примеру или сбивали пламя плащами. Затем одна, поменьше, пролетев выше, зацепилась за свернутый парус на короткой части наклонной фок-мачты. Пламя лизнуло просмоленные веревки, которыми рангоут был прикреплен к мачте, и поджег их.

- Бесодий! - крикнул Катон на корму. - Нам нужна эта вода сейчас же!

Спустя мгновение капитан побежал вперед, сгорбившись, сжимая обеими руками веревочную ручку ведра. Он напрягся, прежде чем поднять его. Вода брызнула на мачту, погасив большую часть пламени, прежде чем залить Катона и остальных на носу.

Бритты продолжали свои попытки поджечь корабль еще немного, прежде чем у них закончились горючие вещества.

- Ждем новый штурм! - предупредил Катон.

Он снова рискнул взглянуть в сторону пляжа. В свете оставшихся углей он мог различить Гарамагна, стоящего у обрыва и собирающего своих людей для новой атаки. Они ответили на его призывы хриплыми криками. Несмотря на потери, они все еще превосходили защитников численностью. Это был лишь вопрос времени, когда они соберут достаточно людей на берегу, чтобы решительно переломить ход событий в свою пользу.

Был слабый шанс остановить их до начала атаки. Катон оглянулся и увидел один из охотничьих луков, лежащий на палубе рядом с колчаном. Осталось всего две стрелы. Он поднял лук и наложил первую стрелу, затем встал и прицелился в скопление бриттов вокруг своего лидера. Ровно дыша, он прицелился как можно лучше. Он использовал луки для охоты и получил некоторую подготовку по их использованию во время своего пребывания в армии, но он знал, что он был в лучшем случае средним стрелком. Он остановился, медленно выдохнул и выпустил стрелу. Она исчезла в ночи, и он не мог проследить его путь, но мгновение спустя он увидел, как один из людей рядом с Гарамагном вздрогнул и упал на землю.

- Криворукий засранец, - прошипел он в отчаянии на себя, схватив вторую и последнюю стрелу. Он снова тщательно прицелился, когда вражеский лидер повернулся, чтобы посмотреть на людей, собравшихся вокруг его первой жертвы. - Юпитер Наилучший Величайший, - тихо помолился он, - направь эту стрелу к цели.

Он отпустил тетиву, и стрела снова была поглощена тьмой. Затем он увидел, как Гарамагн отшатнулся и выронил свое копье, древко стрелы торчало из его живота. Ближайший человек схватил ицена за руки, прежде чем он успел упасть, и поднял его. Радостные крики замерли в горле его последователей, когда они увидели, что он был тяжело ранен, и раздался общий стон и несколько криков ярости. Катон боялся, что это в конечном итоге подтолкнет их к последней, фанатичной атаке, движимой желанием отомстить за своего лидера, но затем один из них отдал приказ, и он уловил слова, предписывающие им забрать раненых.

Они осторожно приблизились к кораблю. Один из матросов встал рядом с Катоном и приготовил свою метательную руку.

- Нет! - Катон остановил его. - Они хотят забрать тех, кто еще жив вокруг корабля. Пусть они это сделают.

Он отдал приказ не из милосердия. Он не хотел провоцировать бриттов на новую атаку. Большинство раненых были подобраны и унесены в темноту. Защитники медленно вышли из укрытия, чтобы посмотреть, как нападавшие медленно рассеиваются в темноте, оставляя только своих мертвецов и немного брошенного оружия. Катон подождал, пока звуки шагов по гальке стихнут, а затем еще некоторое время, чтобы убедиться, что никто из них не вернется. Затем он вложил меч в ножны и откинулся на фок-мачту.

******

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Катон и остальные не спали всю оставшуюся ночь, сидя на палубе в ожидании любого признака того, что нападавшие могут вернуться. Костер на берегу угас до тусклого красного свечения, которое уже не освещало окрестности. В темноте каждый звук усиливался, а движение животных на деревьях над скалой заставляло людей вздрагивать в тревоге, прежде чем снова расслабиться в холодном поту. Примерно за два часа до рассвета поднялся ветер, и мягкий, вздыхающий шелест среди ветвей подогревал нервозность тех, кто был на борту. Время от времени они слышали жалобные стоны оставшихся раненых врагов, разбросанных вдоль носа корабля.

Наконец, первый намек на приближающийся рассвет подкрался к ним, когда их темное окружение медленно уступило место более светлым оттенкам и деталям, которые открывали утренний ландшафт. Катон уставился на пляж и вершину скалы усталыми глазами, но не было никаких признаков бриттов, кроме одной фигуры, сидящей на корточках, возможно, в двухстах шагах от него, следящей за кораблем.

Бесодий использовал бледный свет, чтобы осмотреть раненых на борту «Минервы». Матрос, которого ударили по голове, все еще был без сознания, и на его виске выросла зловещая шишка. У других были незначительные раны, не требовавшие особого внимания.

- Префект... - Бесодий указал на разрыв в тунике Катона, который был пропитан засохшей кровью. - Я взгляну на это.

Катон был так сосредоточен на защите от нового нападения, что в оставшиеся часы темноты в значительной степени игнорировал рану. Теперь он полностью осознал боль и скованность в левом боку.

- Хорошо. - Он попытался снять тунику через голову и поморщился от внезапного жжения. Стиснув зубы, он снял одежду и бросил ее на палубу. Его бледная кожа была покрыта коркой засохшей крови вокруг пореза длиною почти в ладонь, которая теперь снова кровоточила.

Бесодий наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе. - Не так уж и плохо.

- Легко тебе говорить, - прорычал Катон.

- Я быстро зашью ее.

- Быстро?

Капитан кивнул в сторону реки. - Прилив быстро наступает. Мы скоро отплывем. Нам нужно как можно скорее отчалить.

- Достаточно справедливо. - Катон стоял с поднятой рукой, пока Бесодий доставал иголку и немного ниток из небольшого сундучка, в котором также находились перевязочные материалы и баночки с мазью. - Надеюсь, ты уже делал это раньше.

- Соответствует профессии. Мои ребята постоянно получают травмы. Не двигайся.

Когда Бесодий принялся за работу, Катон стиснул зубы и устремил взгляд на варвара, следившего за ними. Хотя капитан работал быстро, к тому времени, как он закончил, Катон почувствовал головокружение от боли.

- Вот так. Отличная работа, если я сам так говорю. - Бесодий кивнул, вытирая окровавленные руки грязной тканью. - Ты добавил новый красивый шрам в свой репертуар, чтобы произвести впечатление на наших матрон.

Катон посмотрел на сморщенную плоть. - Я не думаю, что Фригену нужно беспокоиться о конкуренции. Но благодарю.

- Лучше не напрягайся, если не хочешь порвать эти швы, - сказал Бесодий. - И не заставляй меня сделать всю работу заново.

- Это скорее зависит от наших друзей. - Катон указал на бритта на берегу. - Будем надеяться, что прошлая ночь не повторится.

Бесодий понял подразумеваемую критику. - Мы больше не будем проводить ночи на берегу, префект. Пока все это не закончится и мы не вернемся в Комбретовиум.

Их прервало, когда палуба слегка сдвинулась под их ногами. Бесодий закрыл медицинский сундучок и повернулся к своим людям. - Вытаскивайте весла.

Пока они отвязывали длинные весла, Катон осторожно надел тунику и поднялся на носовую часть палубы, чтобы осмотреть место вчерашней стычки. Он разглядел темные полосы и брызги на гальке, в стороне, куда утащили раненых соплеменников. Два тела лежали рядом с огнем. У одного из горла торчала стрела, а другой, похоже, пал от пращи. Вокруг носа корабля лежало еще несколько тел, некоторые на гальке, некоторые на мелководье. Еще одно отнесло подальше, унесенное приливом. Враг был разгромно отброшен. «Тем, кто был на борту «Минервы», повезло», - подумал он. Пока никто не погиб, хотя судьба моряка с травмой головы была неопределенной. Если бы Гарамагн был более терпеливым и призвал больше людей перед атакой, у Катона и остальных не было бы шансов.

Его мысли прервались, когда Бесодий отдал приказ использовать весла, чтобы оттолкнуть корабль от берега. Ауксиларии заняли свои места вдоль весел и подняли их. Наступила короткая тишина, прежде чем палуба накренилась, и галька рухнула под киль, сопровождаемая водоворотами воды. «Минерва» была на плаву. Весла были быстро развернуты, чтобы повернуть ее нос вниз по течению, и она выскользнула в середину потока и направилась прочь от берега. Катон направился к корме и встал рядом с рулевым, оглядываясь назад. Вражеский дозорный поднялся на ноги. Он размахивал копьем и кричал что-то, чего Катон не мог разобрать, хотя вызов в его тоне был ясен. Затем он отвернулся и исчез среди деревьев.

Это был благотворный опыт. Мятежники, возможно, и были побеждены в битве, но их ненависть к Риму и их воинственный дух не уменьшились. Ни один римлянин не был в безопасности на земле племени иценов и на граничащей с ней территории триновантов. Эта опасность сохранялась до тех пор, пока их способность и воля к борьбе не были полностью сломлены. Задача, стоявшая перед Катоном, казалась более сложной, чем когда-либо. Его сердце сжалось, когда корабль вышел из устья реки и направился обратно в море.

Им сопутствовала удача, пока они продолжали путь вдоль побережья. Погода оставалась благоприятной: в основном солнечные дни с пятнами блестящих белых облаков, проплывающими над головой, подхваченными устойчивым ветром. Волнение на море было умеренным для этого времени года, и «Минерва» легко держалась на гребнях и впадинах. Изредка всплески брызг несли мимолетные радужные дуги, которые поднимали настроение Катона, когда он стоял на палубе и вдыхал свежий соленый воздух. Несмотря на морскую болезнь, он все больше привыкал к движению палубы, больше не нужно было хвататься за снасти и мачту, чтобы удержаться на ногах.

По мере продвижения он делал заметки об ориентирах и расстоянии между ними. Он приказал Бесодию приближаться к берегу каждый раз, когда они встречали какие-либо реки или водные пути, ведущие вглубь страны. Те, которые могли бы послужить местом расположения форпостов, были подробно обследованы, и Катон ненадолго сошел на берег, пока его люди внимательно следили за окружающим равнинным ландшафтом на предмет любых признаков опасности. Часто можно было увидеть бриттов, а иногда и их рыбацкие лодки и более мелкие суда. Они разворачивались, как только видели приближающийся римский корабль, и исчезали в заросших тростником каналах вдоль побережья. Катону было ясно, что до каждого из них дошла весточка относиться ко всем римлянам, как к гражданским, так и к военным, как к врагам, которых следует опасаться и избегать.

В следующие ночи Бесодий следил за тем, чтобы его судно было надежно закреплено на приличном расстоянии от берега, и чтобы в темное время суток велось тщательное наблюдение. На третий день наступили сумерки, прежде чем они нашли какую-либо реку или залив, в котором можно было бы укрыться на ночь, и он отдал приказ встать на якорь в море, с подветренной стороны песчаной отмели. Они провели бессонную ночь на постоянно двигающейся палубе. Даже матросы не могли спать из-за страха, что якорь затянется, а «Минерву» выбросит на берег и разнесет об камни. Их мучения усугублялись бредовым бормотанием человека с травмой головы, чье состояние неуклонно ухудшалось.