- А как насчет тех других людей? - Гарамагн указал на ауксилариев. - За эти годы я видел много римских солдат. Я знаю этот тип. Поэтому мне интересно, почему они здесь. И кто вы на самом деле.

- Я торговец, как я уже сказал. Эти люди – мои телохранители, и да, они были солдатами до того, как поступили ко мне на службу. Вот почему я нанял их. Восстание сделало путешествия довольно рискованным предприятием.

- Это правда. Чужаки из-за моря редко бывают желанными гостями среди наших народов.

- Жаль, так как есть много того, что обе стороны могли бы получить через торговлю и дружбу.

- Возможно.

В разговоре возникла еще одна неловкая пауза, прежде чем Катон сменил тему. - Как проходит твоя охота? Есть ли успехи?

- Некоторые. Мы встретили трех кабанов в лесу. Мы закололи одного и ранили других. Мы пошли за ними, но они убежали.

- По крайней мере, мы уложили одного. - Гарамагн коротко, невесело усмехнулся. - Так мы и подумали. Но когда мы вернулись на то место, его уже не было. Возможно, мы все-таки не убили его.

- Возможно. Они крепкие существа.

Катон почувствовал, как Бесодий напрягся рядом с ним, и некоторые из моряков обменялись взглядами. Со смесью опасения и гнева Катон понял, что, должно быть, произошло. Он указал на тушу. - Мы наелись досыта. Пожалуйста, возьмите остальное.

Ицен медленно кивнул. - Очень щедро с твоей стороны, римлянин. Вернуть нам то, что по праву принадлежит нам. Кажется, у твоих людей вошло в привычку воровать то, что принадлежит другим. Я так понимаю, это тот кабан, которого убил мой отряд.

Катон повернулся к Бесодию и заговорил на латыни, заставляя себя сохранять нейтральный тон. - Ну? Кабан был мертв, когда ты его нашел?

Капитан виновато поморщился. - Когда мы его нашли, там никого не было. Мы просто посчитали это удачей и принесли его нам всем, чтобы мы могли им насладиться. Откуда я мог знать об этой охотничьей группе?

- Не будь дураком. Ты видел раны на животном. Ты знал, как его убили. Зачем притворяться, что ты его выследил? Чтобы произвести впечатление на меня и моих людей? Ты пытаешься нас убить?

- Это была ошибка.

- Да. Теперь держи рот закрытым, пока я пытаюсь вытащить нас из дерьма.

Он перешел обратно на местный язык, разговаривая с иценом. - Кажется, некоторые из наших людей совершили ошибку.

- Это верно. Они совершили. Большую ошибку.

Не было никакой двусмысленности в тоне Гарамагна, и вокруг него люди из его охотничьего отряда были неподвижны, их глаза были устремлены на римлян, руки крепко сжимали копья.

- Капитан приносит свои извинения, и я заплачу вам за мясо, которое мы съели, - сказал Катон. Он отстегнул кошель от пояса и вытряхнул несколько денариев на ладонь. Серебряные монеты сверкнули в свете костра. Он протянул их ицену, глаза которого выдали его восторг. Он взял монеты и быстро спрятал их в походный мешок, висевший у него на плече. Это была существенная сумма, чтобы заплатить за скудное количество мяса, съеденного римлянами, но Катон отчаянно пытался избежать любого насилия. Он и его люди могут иметь преимущество, но потеря Бесодия или слишком многих из его команды положит конец разведывательной миссии.

- Очень хорошо, - сказал Гарамагн. - Остальная часть кабана наша. Мы оставим вас в покое. Но предупреждаю вас. Если вы когда-нибудь вернетесь сюда, вам не будут рады. Мой народ не любит тех, кто нарушает правила охоты. Украсть чужую добычу – это самая низкая форма бесчестия. А если выдавать ее за свою, то это еще хуже. Но мы привыкли, что римляне действуют бесчестно. Вы заключали договоры с моим народом только для того, чтобы нарушить их, когда вам это было выгодно. Когда царь Прасутаг умер, вы предъявили права на половину его земли, а ваши люди к тому же надругались над его вдовой и ее дочерьми. Неудивительно, что так много иценов и триновантов восстали и присоединились к ее мятежу.

- Ты был среди них?

Гарамагн выглядел огорченным. - Да. Как и все мои люди здесь. Но мы не присутствовали на великой битве. Наш отряд прибыл слишком поздно. Когда мы узнали о поражении, мы вернулись в свои дома. Он бросил на Катона сердитый взгляд. - Рим, возможно, и выиграл эту битву, но дух мятежа живет в наших сердцах. Как я уже сказал, вам здесь не рады. На этот раз я позволю тебе уйти живым. Убедись, что ты уплывешь с утренним приливом. Если ты останешься еще на мгновение, мы убьем вас всех.

Он встал и отдал краткие приказы своим подчиненным, которые последовали его примеру, презрительно бросив остатки мяса в огонь. Затем они подняли изрубленную тушу и зашагали в темноту. Катон услышал, как их шаги затихли на гальке, прежде чем он отпустил рукоять меча и глубоко вздохнул.

- Долбанные бритты, - пробормотал Бесодий. - Это было близко. Хвала богам, что ты уговорил их оставить нас в покое.

- Нет, хвала тебе, - сказал Катон. - Тебе следовало быть со мной откровенным насчет кабана, чтобы я знал, что поблизости находится охотничий отряд. Нам повезло, что они были осторожны. Думаю, поражение их потрясло. Ицен хотел узнать, сколько нас и с какими людьми он имеет дело, прежде чем предпринять следующий шаг. Теперь он знает.

- Следующий шаг?

- Мы все еще в заднице. У них может быть кабан и серебро, но наш друг знает, что есть еще больше монет, которые можно заполучить. Их, а также другую добычу. Я предполагаю, что они вернутся ночью, надеясь застать нас врасплох и убить, пока мы спим.

- Боги милосердные...

Катон посмотрел на темную громаду корабля. - Есть ли шанс вытащить это с берега, не дожидаясь прилива?

- Нет. Потребуется гораздо больше людей, чем у нас есть, чтобы сдвинуть его.

- Я так и прикинул. - Он обдумал их затруднительное положение. - Ладно. Тогда нам просто придется быть готовыми к их возвращению. Сейчас я хочу, чтобы ты дал огню погаснуть, пока мы готовимся.

- Может, они не вернутся, - с отчаянием в голосе предположил Бесодий. - Может, они удовлетворятся кабаном и серебром и оставят нас в покое.

- Они вернутся. Я видел выражение его лица, когда я отдал ему монеты. Он хочет все. Они вернутся, можешь быть уверен. Они надеются сделать из нас легкую добычу. Давай-ка убедимся, что мы их сильно разочаруем.

Как только огонь погас, Катон послал по человеку на каждый конец пляжа, чтобы следить за обстановкой, а затем отдал приказ остальным. Сундук с помоями был опустошен, и вместе со старыми грузовыми чехлами, сложенными в трюме, и небольшими камнями со дна скалы они сделали несколько муляжей на пляже, чтобы создать видимость команды и пассажиров «Минервы», спящих вокруг огня. Как только это было сделано, Катон собрал людей под носом судна, чтобы разъяснить свой план.

- Сначала они направятся к приманкам. Как только они подойдут достаточно близко, тогда мы и ударим. У вас на корабле есть несколько луков и копий. Есть еще оружие?

- Просто несколько корабельных топоров и страховочные штыри.

- Есть ли пращи?

- Нет.

- Мы можем сделать некоторое их количество. К счастью, недостатка в боеприпасах нет. - Он наклонился, чтобы подобрать несколько камешков с гальки. - Эти подойдут. Мы будем на палубе. Борта достаточно высокие, чтобы обеспечить достойную защиту. Как только они будут полностью освещены огнем, мы всыпем в них достаточное количество камней. Если нам повезет, мы уничтожим их достаточно, чтобы отпугнуть. Если нет, нам придется сражаться с ними с корабля, пока мы не сможем сбежать с приливом. Я отдам каждому из вас приказ, и когда мы будем готовы, мы разведем огонь и подождем.

Бесодий и его люди, несомненно, устыженные своей ответственностью за ситуацию, сделали все, о чем просил Катон, и около полуночи он сложил оставшиеся дрова в огонь и отступил, чтобы осмотреть ловушку. В колеблющемся свете, отбрасываемом пламенем, приманки были достаточно убедительны. Он вернулся на корабль, поднялся по веревочной лестнице и повернулся к встревоженным людям, рассредоточенным вокруг носа «Минервы».

- Держитесь за поручнями, пока я не отдам приказ. Когда мы ударим, я хочу, чтобы вы все встали на ноги и немедленно вступили в бой. И издайте боевой клич как можно громче.

- Боевой клич, господин? - спросил один из матросов. - Какой боевой клич?

Катон постучал калигой по палубе. - Если бы это был флот, они бы выкрикивали название корабля. Так что «Минерва» – пусть будет так. Чем громче вы это сделаете, тем больше вы напугаете врага. Понял, парень?

Матрос кивнул.

- Тогда на свои посты. Сохраняйте спокойствие, не двигайтесь и не разговаривайте.

Фигуры вокруг него спустились на палубу, пока Катон стоял спиной к фок-мачте и ждал первого признака присутствия ицена и его отряда. Время шло медленно, с утомительной интенсивностью, его напряженные чувства были бдительны к каждому звуку и едва заметному изменению теней окружающего ландшафта. Пламя у подножия скалы постепенно угасло до ровного колеблющегося свечения, и он начал задаваться вопросом, не ошибся ли он все-таки. Возможно, Гарамагн и его люди давно ушли, направляясь в свое поселение или лагерь, довольные своей щедрой наградой. Он начал чувствовать себя глупо. Предположим, что ничего не произойдет, и эти люди будут сидеть всю ночь в страхе без всякой причины? Они сочтут его нервным и трусоватым, и он потеряет всякое уважение, которое они могли бы к нему испытывать. Но он предпочел бы, чтобы те, кто находился под его командованием, считали его излишне осторожным, чем быть самодовольным и подвергать их опасности.

Затем он услышал мягкий хруст шагов по гальке, и темная фигура устремилась к носу, когда один из дозорных вернулся.

- Они идут, господин!

- Насколько далеко?

Ауксиларий остановился, чтобы прикинуть. - Когда я их заметил, шагов пятьсот или около того, но теперь они будут ближе, господин.

Он поднялся по лестнице и стоял там, задыхаясь, прежде чем Катон приказал ему поднять одну из подготовленных строп и встать у небольшой кучи гальки дальше по борту корабля. - Убедись, что ты не заденешь никого из наших у костра, - пошутил он.

- Сделаю все, что смогу, господин.

Их прервал звук приближающихся с другой стороны шагов, и Катон понял, что это другой дозорный. Он спустился по гальке мгновение спустя.

- Господин! Враг здесь.

- Я знаю. Кажется, они собираются ударить по нам с обеих сторон. Поднимайся на борт. Подожди! - Катон повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда пришел второй человек. - Они позади тебя?

- Да, господин. Их много. Больше, чем мы видели ранее.

- Ты уверен в этом?

- Да, господин. Я подождал, чтобы убедиться, прежде чем доложить.

- Хорошо. Поднимите лестницу. Там есть самодельная праща для тебя подальше позади. Займи позицию и оставайся ближе к корме. Жди моего приказа.

Гарамагн привел больше людей для поддержки своего ночного нападения. Катон надеялся, что краткой демонстрации силы будет достаточно, чтобы отогнать врага, но теперь казалось, что тем, кто находится на борту корабля, предстоит настоящий бой. Повернувшись к присевшим фигурам, он спокойно заговорил. - Мы должны остановить атаку. Когда я отдам приказ, бейте их всем, что есть под рукой, и не останавливайтесь, пока они не окажутся вне досягаемости. Есть вероятность, что они, понеся потери, все же продолжат атаку на корабль. Если они это сделают, мы должны не допустить их на палубу. Не позволяйте ни одному из этих ублюдков подняться на борт. Мы уже доказали им свое превосходство на поле боя. Теперь поле боя здесь. Но мы все еще римляне, и каждый из нас более чем ровня варвару. Не проявляйте к ним милосердия, потому что они наверняка не проявят его к нам. Убить или быть убитым. - Он услышал звук быстро приближающихся шагов и присел. - Ждите, парни.

Они вышли из темноты с обеих сторон, масса мимолетных теней, ринувшихся к огню. Не было никаких знакомых боевых кличей, и Катон мысленно поаплодировал Гарамагну за дисциплину, которую выказали его соплеменники. Они бросились в тусклый сгусток пламени и начали колоть и рубить приманки, их колеблющиеся тени на скале позади выглядели как искаженные гиганты.

Катон вскочил на ноги и выхватил меч. - Ну, минервцы! Напоить их кровью!

- МИНЕРВА! - раздался крик с палубы корабля, когда матросы и ауксиларии поднялись и выпустили свои стрелы и камни в сторону бриттов, собравшихся в свете огня. На мгновение враг был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать, затем первый из них был сражен, а остальные повернулись, чтобы оглядеться в слепой панике. Катон выбрал их лидера в тот же момент, когда последний повернулся к кораблю, ткнул копьем в сторону Минервы и закричал своим людям, чтобы они следовали за ним, когда он ринулся по берегу. Теперь он мог видеть, что к ицену присоединились по крайней мере еще тридцать человек.

- Четыре к одному, - подсчитал он себе под нос.

Защитники корабля продолжали выпускать стрелы и камни, пока враг мчался к ним. Катон увидел, как еще несколько человек были поражены снарядами, прежде чем они достигли носа корабля и растеклись вдоль борта, чтобы попытаться вонзить свои копья в защитников. Как он и предвидел, высота палубы давала значительное преимущество, и люди с охотничьими луками могли свободно выпускать свои стрелы в нападавших, которые сгрудились под ними. Дальше зажужжали пращи и выпустили свои камни с таким же определенным эффектом. Затем одного из нападавших подняли, его руки схватились за верхнюю часть бокового поручня рядом с Катоном. Он рубанул мечом вниз, разрезав запястье мужчины под углом, пронзив плоть и кость. Триновант взвыл от боли и откатился назад.

Быстрый взгляд вокруг показал, что большая часть команды и матросов также отбивались от людей, пытающихся взобраться на борт корабля. Они орудовали своими копьями, мечами, топорами и дубинками с диким отчаянием, колотя и рубя темные фигуры, плескавшиеся в мелкой воде.

- Нет, хрен тебе, не смей! - крикнул рядом Бесодий, и Катон увидел, как он вонзил копье в горло врага. Человек отшатнулся, вырвав древко копья из рук капитана, а Бесодий схватил дубинку и замахнулся ею на голову следующего человека, чтобы попытать счастья. - Уберите руки с моего корабля, ублюдки!