Когда корабль встретил первую волну, Бесодий присоединился к Катону на носу коробля.

- Прекрасное утро, о котором мы только могли мечтать, префект! Боги, должно быть, благоволят нашему предприятию. Если этот бриз сохранится, мы совершим неспешное плавание вдоль побережья, а ты сможешь начать собирать любые сведения, необходимые для вашей кампании.

Катон заставил себя улыбнуться в ответ. Его желудок неприятно сжался, когда «Минерва» поднялась на гребень большой волны и устремилась вниз по дальнему борту, оставляя пенящийся след вдоль борта судна. Бесодий ухмыльнулся и указал на двух парней у бокового поручня, на полпути вдоль главной палубы. Один схватился за поручень так, словно от этого зависела его жизнь, а его товарищ сгорбился и его рвало.

- Вы все привыкните к этому через несколько дней.

- Дней, - жалобно пробормотал Катон, борясь с подступающей тошнотой. - Вот дерьмо.

Капитан ободряюще хлопнул его по спине и повернулся, чтобы прокричать команде приказ ставить передний парус на фок-мачте²¹. Подняв оба паруса, чтобы максимально использовать устойчивый ветер, «Минерва» устремилась в море.

Примерно в восьми километрах, насколько мог судить Катон, Бесодий изменил курс, чтобы следовать вдоль побережья на безопасном расстоянии.

Низменная местность и окружающий ландшафт были единственной точкой концентрации, которую Катон мог использовать, чтобы бороться со все более неприятным ощущением в желудке, которое начало подступать к его горлу. Затем, с внезапным спазмом, короткий завтрак из хлеба и твердого сыра, который он съел перед рассветом, брызнул на борт судна.

- Ради всех богов, парень! - закричал Бесодий. - Не по ветру! Делай это через подветренную сторону! То же самое касается и вас, пятидневные матросы! - Он схватил ближайшего ауксилария и перебросил его на левый борт. Но он с опозданием попытался остановить человека, перекинувшегося через борт. - Вы уберете это, как только все успокоится. Я не позволю вам сделать «Минерву» похожей на сточные канавы Рима на следующий день после Сатурналий²².

По мере того, как день клонился к закату, солнце поднялось над главным рангоутом²³ и бросило желанную скользящую тень на палубу. Постепенно морская болезнь Катона прошла, и он начал уделять больше внимания береговой линии. В середине дня они приблизились к другому устью реки, и он позвал Бесодия.

- Ты можешь подвести судно ближе к берегу? Мне нужно туда заглянуть.

- На этом участке побережья есть песчаные отмели. Я не могу рисковать сесть на мель.

- Мне нужно подойти ближе, - настаивал Катон.

- Было бы полезно, если бы я знал, что ты ищешь, префект.

- Места, где мы сможем высадить людей и построить форты. Я хочу набросить петлю на врага и затягивать ее постепенно, пока не загоню его в ловушку. Тогда мы сможем нанести последний удар, чтобы покончить с мятежом раз и навсегда. - Он указал на устье реки. - Это может быть подходящим местом.

- Сомневаюсь. Это лабиринт из маленьких островов и илистых отмелей. Это не поможет вашим целям. Кроме того, мы все еще плывем мимо территории триновантов. Мы достигнем побережья иценов только завтра.

- Понятно. Тогда я начну составлять карту. Где мы остановимся сегодня вечером?

Бесодий прищурился, посмотрел на солнце, чтобы оценить оставшиеся часы светового дня, а затем внимательно осмотрел побережье.

- Немного дальше есть еще одна река, поменьше. Мы доберемся до нее за достаточное время, чтобы поставить «Минерву» на ночь.

      - Безопасно ли это, так близко к иценской территории?

- Поблизости нет никаких поселений. С нами все будет в порядке. Мы уйдем, раньше, чем нас заметят.

Катона не убедила уверенность капитана.

- Когда ты в последний раз плавал вдоль этого побережья?

Бесодий на мгновение задумался.

- Шесть месяцев назад. Первое путешествие весной.

- С тех пор многое изменилось, - мрачно заметил Катон. - Мы должны быть начеку.

Капитан пожал плечами.

- Как пожелаешь.

Вскоре после этого он приказал рулевому сблизиться с берегом, и «Минерва» изменила курс, повернув под углом к побережью. Теперь волна разбивалась о корму, вызывая еще больший дискомфорт у пассажиров судна.

- О нет, во имя Плутона! - пробормотал про себя Катон. Его снова вырвало, затем он заставил себя встать с таким самообладанием, какое только мог, чтобы восстановить хоть какое-то подобие приличий, подобающих его званию.

Ближе к берегу виднелись пологие холмы, поросшие лесом, переходящие в кустарник и галечник у самой кромки моря. Отсюда до первого поворота тянулась река, и он с облегчением увидел, что воды здесь гораздо спокойнее.

- Возьмите два рифа на гроте²⁴! – приказал Бесодий, и его люди побежали натягивать канаты, стягивающие кожаные складки. «Минерва» начала терять ход, и, когда корабль прошел между невысокими мысами, он отдал приказ убрать передний парус. Когда солнце скрылось за линией деревьев на западе, судно призраком метнулось к небольшому галечному пляжу под невысоким утесом. Наблюдая за сокращающимся расстоянием между судном и пляжем, он приказал убрать грот-парус, а команде и пассажирам перебраться на корму.

Катон ожидал, что последний заход будет осуществлен с помощью взмахов весел. Он восхищенно кивнул, когда нос мягко опустился на гальку. «Минерва» слегка вздрогнула, но тут же застыла, и палуба под его ногами оказалась бездвижной. Бессомнения, Бесодий был опытным моряком, как и утверждал.

С носа корабля спустили веревочную лестницу, по которой Бесодий и Катон спустились на берег.

- Скоро отлив, - сказал капитан. - Ночью уровень воды в реке упадет, поэтому мы не сможем сняться с мели до рассвета.

- В таком случае я поставлю часового на вершине той скалы, - решил Катон.

- Как пожелаешь. Мы с ребятами отправимся за дровами. У нас есть несколько копий и луков на случай, если мы обнаружим какую-нибудь дичь.

Катон покачал головой.

- Лучше не разжигать костер. Не хочу привлекать нежелательное внимание.

- А, перестань, префект. - Бесодий указал вверх по реке. - Ближайшее поселение находится более чем в десяти километрах в той стороне. Если мы дождемся темноты и разожжем костер у скалы, его никто не увидит. Тогда мы сможем приготовить горячую еду и высушить одежду. В любом случае, пока вы находитесь на моем корабле, я капитан, и я отдаю приказы.

Теперь, когда он снова оказался на твердой земле и тошнота прошла, Катон понял, как сильно он проголодался. Его взгляд переместился на четырех ауксилариев, которые, как и он сам, весь день находились под брызгами волн и теперь дрожали от холода, а также от изнеможения, наступившего после морской болезни. И дальнейшее пребывание в таком состоянии без передышки плохо сказалось бы на их моральном состоянии и лишило бы их боеспособности. Он окинул взглядом окружающую местность и убедился, что костер не заметят, если только кто-нибудь не окажется поблизости.

- Ладно. Но поскольку мы теперь на суше, я отдаю приказы и говорю, что нельзя зажигать огонь, пока я не распоряжусь.

- Да, префект, - неохотно ответил Бесодий, после чего призвал свою команду взять для охоты снаряжение и присоединиться к нему.

Катон наблюдал, как небольшая группа направилась вдоль берега к лощине, отходящей от пляжа, а затем приказал своим людям прочесать берег в поисках дров. Пока они шли в обратном направлении, неловко перебирая ногами, Катон достал из заплечной сумы вощеную табличку и начал составлять маршрут дневного перехода, отмечая ориентиры и примерные расстояния между ними. В завершение он сделал краткий набросок устья реки и рассмотрел его возможности в качестве места для одного из фортов.

Уже сгущались сумерки, когда один из ауксилариев сообщил ему о возвращении Бесодия и его команды. Капитан, держа в руках копье, шел впереди. Некоторые из его людей сжимали в руках вязанки дров, а двое сзади несли тушу кабана, подвешенную на обрезанной ветке.

- Смотрите, что мы добыли! - поприветствовал их капитан, когда его группа добралась до корабля. - Жареная свинина сегодня!

Когда тени удлинились, команда принялась за разделку кабана и заготовку дров для костра с помощью топоров. Катон отдал приказ о несении вахты своим людям, которые достали калиги и оружие из кормовых рундуков. На вершине скалы, с которой открывался вид на пляж, будут стоять две вахты по два человека. Идею выставить по одному человеку он отбросил, так как вдвоем можно было не терять бдительности. Несмотря на заверения Бесодия, что они находятся достаточно далеко от посторонних глаз, врожденное чувство осторожности Катона, а также его практический опыт заставили его сохранять настороженность.

Он дождался наступления ночи и разрешил разжечь костер. Бесодий достал коробочку с огнивом и поработал кремнем так, что искры попали на обугленный ворс в коробочке и зажгли крошечное пламя. Вскоре разгорелся хворост, а затем к нему добавились первые расщепленные ветки и поленья, и огонь разгорелся. Розовый оттенок осветил окружающую гальку и основание скалы, и люди начали согреваться на холодном ночном воздухе. Когда пламя угасло и стало мерцать над тлеющими углями, от туши отрезали куски мяса, чтобы поджарить, и насыщенный аромат возбудил вкусовые рецепторы Катона. Когда пришло время есть, горячая свинина показалась ему восхитительной, и он закрыл глаза, чтобы насладиться ее вкусом.

- Лучше холодных пайков, да? - Бесодий с усмешкой оторвал полоску от заостренной палки, которую он использовал в качестве колышка.

Катон уже собирался согласиться с ним, как вдруг движение за плечом капитана отвлекло его. Он замер и уставился вдоль подножия скалы. Затем он снова увидел это: фигура, крадущаяся к ним, и еще несколько фигур, появляющихся из ночи. Выплюнув мясо, которое он жевал, он отложил свой импровизированный прутик и потянулся за мечом, спокойно обращаясь к Бесодию.

- У нас гости.

******

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Катон встал сам и крикнул остальным. - Подъем!

Моряки и двое ауксилариев, которые не были на страже, сделали, как им было приказано. Бесодий схватил копье, а его люди схватились за свое оружие и повернулись лицом к приближающимся к ним по узкому берегу фигурам. Когда они вошли в круг света, отбрасываемого огнем, они остановились всего в пятнадцати шагах от них. Катон увидел, что их было по крайней мере дюжина, все вооруженные копьями. У некоторых были татуировки на щеках.

Наступила напряженная тишина, прежде чем голос окликнул на триновантском диалекте. - Кто вы?

Ответил Бесодий. - Просто честные моряки, друг, ищущие торговли вдоль этого участка побережья. А кто вы?

Ответа не последовало, а затем вперед выступил человек и осмотрел стоящих вокруг костра. - Римляне... Торговцы, говоришь?

- Так и есть. И к кому я имею честь обращаться?

Человек не ответил. Его последователи приблизились, и Катон почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он приготовился вытащить меч. За спиной он услышал какой-то шорох, а затем шаги по гальке, когда двое людей, которые были поставлены на стражу на вершине скалы, соединились со своими товарищами. Теперь шансы были немного равны, хотя он понятия не имел, насколько хороши Бесодий и его команда в ближнем бою.

Человек, который, казалось, был лидером группы, внимательно осмотрел римлян, прежде чем снова заговорить. - Я Гарамагн.

Катон молча следил за обменом репликами и теперь узнал характерный хриплый звук иценского диалекта. Его пальцы крепче сжали рукоять меча, когда он напряг мышцы, готовый вытащить клинок из ножен и нанести удар.

Бесодий вежливо склонил голову. - Тогда я приветствую тебя, Гарамагн. Тебя и твоих людей. Присоединитесь к нам у костра и разделите нашу трапезу?

Ицен внюхался в аромат жареного мяса, а затем кивнул. Он что-то пробормотал своим сопровождающим, и они продвинулись вперед и встали дугой вокруг костра спиной к скале. Бесодий жестом пригласил свою команду сесть напротив, и Катон со своими людьми сделали то же самое. Как только римляне и бритты устроились на гальке, напряжение немного спало.

Капитан взял тесак и отрубил бедро, которое предложил Гарамагну.       - Для тебя и твоих людей.

Ицен кивнул в знак благодарности, прежде чем поручить двум своим соплеменникам разделить бедро между своими товарищами. Вскоре обе стороны жарили мясо на медленном огне.

Катон оглядел неожиданных гостей – почти все молодые люди – прежде чем заговорить с их лидером. - Что привело вас в наш лагерь сегодня вечером?

- Мы охотники. Мы были в лесу, высматривая кабана, когда один из моих людей заметил ваш костер и ваш корабль. Прошло некоторое время с тех пор, как мы видели римлян в этой местности.

- Понятно, учитывая недавнее восстание, - возразил Катон, прежде чем осторожно продолжить. - Ты ицен?

- Я родился иценом, а затем женился на женщине из клана триновантов. Эти другие со мной тоже тринованты.

- Вы из поселения, которое находится выше по реке?

Последовала небольшая пауза. - Почему ты спрашиваешь?

- Просто любопытно, - невинно ответил Катон.

- Откуда вы знаете о поселении?

- Я рассказал ему о нем, - вмешался Бесодий. - Я знаю эту местность.

- Хм. - Гарамагн принял свежий кусок мяса от одного из своих людей и насадил его на кусок дерева, прежде чем поднести его к огню. Он снова перевел взгляд на Катона. - Ты не очень то похож на моряка. И те люди, что сидят рядом с тобой, тоже.

Катон быстро ответил. - Я торговец, новичок на острове. Я плачу капитану Бесодию, чтобы он нашел мне людей для торговли. Вот почему я спросил, из поселения ли ты. Надеюсь, ты не против.

- Я против.

- Всегда можно заработать деньги в обмен на информацию, - настаивал он сердечным тоном.

- Теперь ты мне кажешься шпионом.

- Шпионом? - Катон сделал обиженное выражение лица. - Нет, просто обычный делец.