- Что теперь будет? - спросил Катон.

Хирург ополоснул инструменты в ведре и ответил. - Ему нужен покой, пока он будет бороться с лихорадкой. Его нужно чаще поить питьем и едой. Для начала суп.

- Сколько времени ему понадобится на восстановление?

- Если он поправится... месяц или около того. Если вы можете меня оставить, мне лучше остаться здесь и присматривать за ним, пока он не окажется вне опасности. Пройдет несколько дней, и я пойму, выживет ли он.

- Да, так и сделай. Я хочу, чтобы за ним был самый лучший уход – все твое внимание.

- Не уверен, что местные жители будут в восторге от того, что поблизости болтается римлянин, - заметил Макрон. - Как ты считаешь, Фригену не опасно оставаться здесь одному?

- Я не собираюсь оставлять его здесь одного, - сказал Катон. - Ты тоже останешься здесь с большей частью отряда и проследишь, чтобы с ним ничего не случилось. Я хочу, чтобы ты проследил за поведением людей. Мы не можем позволить себе неприятностей с местными жителями. Также я хочу, чтобы ты начал высылать патрули вдоль границы с территорией иценов, но не рискуй. Если вы увидите врага, не нужно за ним гнаться. Я просто хочу, чтобы вы оценили настроение в поселениях этого региона. Я возьму с собой остальных людей в небольшое путешествие.

- Путешествие? Ты серьезно хочешь посмотреть на побережье с Бесодием на его лоханке?

- Я полагаю, что моряки предпочитают называть такие суда кораблями. И да. Мы могли бы сделать это, пока ждем, пока Тасциован придет в себя.

- А если нет?

- Тогда отправляй хирурга и остальных людей в Камулодунум и ждите меня там.

- Что если с тобой что-то случится?

- В таком случае принимай командование и сообщи наместнику. После этого я буду тебе обязан, если ты присмотришь за Клавдией и воспитаешь для меня Луция.

Макрон зашипел.

- Не доводи до этого, хорошо?

******

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

На борту «Минервы»

«Минерва» была типичным судном, которое бороздило просторы побережья Галлии и моря, отделявшего ее от Британии. Она была прочно построена, с высокими бортами и большим трюмом, а ее нос и корма были подняты, чтобы преодолевать сильные волны, с которыми она могла столкнуться. Грот-мачту пересекала рея, на которой свисали кожаные складки свернутого паруса. Гораздо меньшая мачта и рея возвышались за передней палубой. Два весла – длинные весла с широкими лопастями – были уложены на боковых поручнях. Катон все это осмотрел, когда он и четверо его ауксилариев поднялись на борт. Он выбрал крепких парней, которые умели хорошо плавать, если возникнет такая необходимость. Он был одновременно взволнован и нервничал из-за перспективы снова выйти в море. Было что-то волнующее в том, чтобы мчаться по воде среди соленого привкуса воздуха. В то же время он страдал от морской болезни, когда оказывался вне поля зрения земли, или когда море было неспокойным. Более того, это должно было быть путешествие длиной в несколько дней и, что еще хуже, ночей. И все это вдоль враждебного побережья.

Бесодий подошел с кормы, где он разговаривал с человеком, проверявшим крепления больших рулевых весел, которые висели по обе стороны от кормы.

- Доброе утро, префект. - Он радостно улыбнулся.

«Как и следовало ожидать», - подумал Катон, договорившись о высокой цене за свои услуги. А это было серебро, которое Катон надеялся получить из провинциальной казны, если только удастся вырвать деньги из рук того, кто будет назначен новым прокуратором. Пока же ему нужно было понять ландшафт, за который он будет сражаться в ближайшие месяцы. Он посмотрел на серое небо, с которого падал мелкий моросящий дождь.

- Доброе? Это не самая лучшая погода…

- О…да она идеально подходит для того, чтобы спуститься по реке к устью. К тому времени облака рассеются. - Бесодий поднял лицо, словно вдыхая аромат воздуха. - Да, я уверен в этом.

- А как обстоят дела с морем?

- Узнаем, да? - Он усмехнулся и ткнул большим пальцем в сторону задней части судна. - Можете сложить свое снаряжение в кормовых рундуках. Я достал из сундука запасную одежду, чтобы вы выглядели как можно более похожими на моряков.

Было решено, что если им попадутся иценские рыбацкие лодки, Бесодий и остальные на борту выдадут себя за экипаж торгового судна, сбившегося с курса. Если из-за открытого моря им придется высадиться на берег или судно потерпит крушение, уловка не дала бы им шансов спасти свои жизни, если они попали бы в руки мятежников.

Они сняли свои армейские плащи, туники и калиги и положили их в рундуки вместе с доспехами и оружием. Бесодий и пятеро его товарищей с весельем наблюдали за тем, как солдаты подбирают грубые, испачканные туники, разложенные для них.

- Без обуви? - спросил Катон.

- Не надо вырывать куски палубы железными шипами, - ответил Бесодий. - А босые ноги позволят вам лучше держаться на ногах в трудную минуту.

- Припасы на борту?

- Да, префект. Еда и вода на десять дней. Я оставил часть винного груза на случай, если он понадобится нам для торговли с дружественными иценами. Но не думаю, что таких будет много. Мы всегда сможем выпить то, что не используем, на обратном пути.

Катон оглянулся на реку, где Макрон и несколько его людей сидели на скамьях возле рыночного прилавка, где продавали куски мяса от жареного молочного поросенка.

Он поднял руку в знак прощания, и центурион и остальные ответили слабым приветственным криком.

- Давай отплывать, капитан.

Бесодий отдал приказ поднять якорь и задействовать весла. Как только покрытый илом и водорослями якорь показался на поверхности реки, «Минерва» двинулась по течению.

- Приведите ее в движение, парни! - крикнул он людям на веслах, и нос тяжелого судна медленно качнулся вниз по реке. Когда они скользили мимо чертога, он проследил за взглядом Катона. - Как ты думаешь, ваш хирург спасет вождя?

- Это в его интересах. Если он хочет сохранить свою работу.

- И голову, - добавил Бесодий. - Я знаю, насколько неумолимы могут быть местные жители. Пусть боги благосклонно посмотрят на его служение врагу Рима.

- Да будут боги достаточно мудры, чтобы увидеть в наших врагах потенциальных союзников, которых можно склонить на свою сторону, - ответил Катон.

Бесодий поднял бровь. - Ты действительно веришь, что это произойдет? Большинство племен в Британии ненавидят нас. Они гордые люди, и я никогда не видел, чтобы они добровольно преклоняли колени перед Римом.

- Дай им время и несколько достойных наместников, и они поймут, что римский мир – более верный путь к процветанию и довольству, чем бесконечные межплеменные войны и набеги, которые они терпели до нашего прибытия. Да, я верю, что настанет день, когда они станут преданными союзниками. Вот чему учит нас история: кто кому враг или друг – вопрос времени.

- Я восхищаюсь вашим оптимизмом, учитывая то кровопролитие и те разрушения, которые претерпела провинция всего несколько месяцев назад. Осмелюсь сказать, что есть немало людей вашего положения и выше, которые могут не разделять вашу точку зрения. Например, Светоний. У меня есть друг, который недавно взял с собой пару офицеров штаба наместника на борт, направлявшихся в Рим. Они сказали ему, что Светоний намерен устроить иценам такой незабываемый урок, что ни одно племя больше не посмеет восстать. Если вы тот человек, которого он выбрал для этой задачи, у меня не сложилось впечатления, что вы и ваш командир сходитесь во взглядах на судьбу Боудикки и ее племени.

Катон не был готов ввязываться в разговор, который мог бы привести его к явной или непреднамеренной критике Светония. Бесодий явно был из тех людей, которые с удовольствием обмениваются сплетнями и доверительными беседами со своими коллегами. Тем не менее ему нужно было тактично ответить на расспросы капитана о его позиции.

- Наместник отдал мне приказ, и я его выполню. И на этом дело закрыто.

Он отвернулся и направился вперед, взобравшись на небольшую носовую палубу, чтобы лучше видеть предстоящий путь. Несмотря на то что река была судоходной, она ощутимо уступала по ширине великому Тамесису, протекавшему через сердце южной части провинции. Возможно, Комбретовиум когда-нибудь станет небольшим портом, но он никогда не сравнится с Лондиниумом по размерам и значению.

Когда они оставили город позади, сельские угодья уступили место лесам, теснившимся на берегу реки. Время от времени встречались признаки жизни. Странные полянки с небольшими круглыми хижинами. Люди останавливались, чтобы посмотреть, как римский корабль медленно проплывает мимо, как весла поднимаются, взмахивают вперед и опускаются, чтобы подтолкнуть судно. Невозможно было понять, испытывают ли люди, наблюдающие за кораблем, простое любопытство или враждебность по отношению к нему и римлянам на его борту. Катон знал, что они находятся на расстоянии выстрела из лука с обеих сторон, и, несмотря на безмятежный пейзаж, окружавший их, не мог не сохранять постоянную бдительность профессионального солдата. Он опасался, что пройдет еще немало времени, прежде чем любой римлянин сможет путешествовать по провинции, не опасаясь засады или убийства. Все, что он мог сделать, - это постараться ускорить тот день, когда подобная вражда останется в прошлом. Он знал, что на каждого человека, который думает так же, как он, приходится, возможно, десять других, римлян и бриттов, чья ненависть друг к другу будет продлевать насилие. Это была трагедия, потому что эта земля, даже в туманный осенний день, была по-своему прекрасна.

******

Был уже поздний вечер, прежде чем корабль достиг устья, где оно сливалось с устьем другой реки, прежде чем выйти в открытое море. Они находились в приливных водах, и вокруг были просторы обнаженного ила, когда Бесодий отдал приказ бросить якорь на середине потока. Убедившись, что якорь не волочится, он отдал приказ убрать весла и приготовить ужин. Были принесены соленая рыба и хлеб, а также небольшая амфора вина, которое было разбавлено водой из одного из небольших бочонков с водой в трюме. Команда и солдаты уселись в круг перед мачтой и принялись за еду. В отсутствие униформы и знаков различия Катон и его люди ничем не отличались от матросов. Завтра, когда «Минерва» выйдет в море, разница будет гораздо более разительной. Ауксилариям придется бороться за то, чтобы удержаться на ногах, пока корабль будет подниматься и опускаться на волнах океана. Катон уже боялся этого. Он заставил себя поесть, зная, что до следующего выхода на берег у него может пропасть аппетит.

Когда наступили сумерки и тени сгустились по берегам реки, он поставил одного из своих людей сторожить, а остальные тихо беседовали с матросами и допивали вино. Когда на округу опустилась безлунная ночь, к Катону вернулась настороженность, и он ненадолго прислонился к мачте, напрягая глаза и уши в поисках любого признака опасности. Щебетание дневных птиц сменилось криками охотящихся сов, а ночные животные шуршали в подлеске. Потребовалось усилие воли, чтобы не поддаться бурному воображению и не проецировать нечто зловещее на любой звук, который нельзя было сразу определить.

Моряки и солдаты улеглись спать, растянувшись на голой палубе, укрывшись плащами и используя запасную одежду из сундука, чтобы положить на нее голову. Бесодий стоял рядом с Катоном, его черты лица были едва различимы в темноте.

- Тебе лучше поспать, префект. В ближайшие дни спокойный сон будет непозволительной роскошью. Практически некогда будет спать.

- Неужели условия будут настолько плохими?

- В это время года трудно сказать. У нас может быть спокойный день и голубое небо, или может налететь шторм. А еще холод. Будет дождь и брызги, и мы будем мокнуть большую часть времени, а ветер не даст нам согреться. Мои люди и я будем отрабатывать каждый сестерций, который вы нам заплатили. А ваши парни должны получить надбавку за опасность. Держу пари, что они и представить себе не могли, когда записывались в армию, что им придется выдержать то, что им предстоит.

Катон хмыкнул в ответ.

- Что тебе это дает, кроме денег? Если это так опасно, как ты говоришь.

Бесодий на мгновение замолчал, и его обычный веселый тон пропал, когда он ответил.

- По правде говоря, мне действительно нужны деньги. До восстания у меня было небольшое состояние, вложенное в акции склада находящегося в Лондиниуме. Все это сгорело. Вместе с моим младшим братом, который остался, чтобы попытаться защитить нашу собственность, и покинул ее слишком поздно, чтобы выбраться.

Катон вспомнил хаос того момента, когда мятежники вошли в Лондиниум и начали убивать, грабить и поджигать город. Тысячи его жителей попали в плен и погибли от рук врага. Многие из них перед смертью подверглись нечеловеческим мучениям. Образ обезглавленных тел мужчин, женщин и даже детей до сих пор преследовал его.

- Сожалею о потере твоего брата.

- Это не твоя вина, префект. Армия ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Минуцию следовало уйти, пока у него была такая возможность. Но он посчитал, что обязан выполнить свой долг передо мной, и вот он мертв. Жаль, что меня не было рядом, чтобы сказать ему убираться, пока Боудикка и ее ублюдки не добрались до него. Теперь ты знаешь, почему я решил помочь тебе. Я не трус. Тебе не пришлось меня обманывать. Я также не наемник, хотя мне и нужны деньги. Я делаю это главным образом для того, чтобы отомстить за своего младшего брата. Даю тебе слово, что сделаю все возможное, чтобы помочь вам уничтожить мятежников. Юпитер – мне свидетель.

******

Следующее утро наступило с ясным небом и легким западным бризом. Бесодий поднял своих людей, как только стало достаточно света, чтобы увидеть выход из устья. Якорь был поднят, и мгновение спустя парус был развернут с мягким скрипом, прежде чем бриз наполнил полотно, сшитое из козьих шкур, и «Минерва» двинулась в путь. В поле зрения попало еще несколько судов: небольшие рыбацкие лодки и речная баржа, пришвартованная недалеко от берега в ожидании прилива, чтобы отнести ее вверх по реке. Впереди устье реки расширялось, открывая вид на открытое море, сверкающее в лучах утреннего солнца. Далеко вдали над горизонтом плыла тонкая полоска пушистых белых облаков.