1

– Нет, я понять не могу, как такое могло случиться! При трех-то надзирателях?! – метал гром и молнии начальник полицейского участка.

Погибший Ли Понхён служил следователем в отделе по особо тяжким преступлениям. Бывший десантник, большую часть жизни он проработал в полевых условиях, выкладываясь на все сто. Несмотря на предпенсионный возраст, Ли Понхён сохранял отличную форму, начиная каждое утро в зале дзюдо. Вдобавок к высокому профессионализму он был действительно хорошим человеком и пользовался огромным уважением у младших коллег.

– Металлические предметы мешали проведению МРТ, поэтому пришлось снять наручники, чем он, видимо, и воспользовался, напал на охранника и повалил его, – объяснил шеф.

– Почему в кабинете остался только один надзиратель?! Будь на месте все трое, ничего бы не произошло! Где прохлаждались остальные?!

– Дело в том… врач позволил присутствовать лишь одному конвоиру, и старшой сказал, что пойдет он, а остальных отправил заморить червячка…

Потеряв дар речи от услышанного, начальник гневно уставился на шефа. Тот, в свою очередь, виновато понурил голову, хотя и был совершенно ни при чем. Бросив еще раз испепеляющий взгляд на шефа, начальник полиции бегло просмотрел бумаги и спросил:

– Орудие убийства – хирургический скальпель? Он его что, в больнице раздобыл? Раз уж в кабинете МРТ нет металлических предметов.

– В качестве орудия убийства был задействован цельный скальпель с несъемным лезвием. Сейчас все больницы используют разборные скальпели со съемными лезвиями, однако оснащение медкабинета следственного изолятора оставляет желать лучшего, к тому же хирургических операций проводить не приходится, поэтому там имелся только базовый набор инструментов, в том числе цельный скальпель.

– И что, выходит, украв скальпель из тюремного лазарета, он смог пронести его наружу? Там что, вообще никаких мер безопасности не принимают?

Обливаясь холодным потом под крики начальства, шеф пустился в объяснения:

– Видимо, это произошло по недосмотру дежурного врача. Сменивший его сотрудник обнаружил пропажу. Хоть и с опозданием, мы все вверх дном перевернули, однако скальпеля не обнаружили. Не знаю, как он умудрился пронести его через охрану, но, похоже, воспользовался именно им.

– Вот это профессионализм! Все как на подбор… хоть одного нормального мне найдите!

Избегая негодующего взгляда начальника, все присутствующие в штабе расследования опустили головы. В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушил которую новый голос:

– Обследование проводил сам доктор?

Все обернулись к источнику голоса. Сразу было видно, что он не местный.

– С кем имею честь? Вы, кажется, не из полиции… – обратился начальник к Ю Чинсину.

За него вступился стоявший рядом Сон Йохан:

– Это судмедэксперт Ю Чинсин, ранее он занимался расследованием дела Лим Чхису. Помимо вскрытия, он проводил криминалистическое профилирование, составляя психологический портрет преступника. В связи с этим обратились к нему за консультацией.

– Понятно. Что скажете? Как, по-вашему, Лим Чхису будет действовать дальше?

В это время дверь тихонько отворилась, и в помещение проскользнула какая-то женщина. Все внимание было приковано к начальнику полиции и Ю Чинсину, так что ее приход остался незамеченным.

– Лим Чхису одним ударом убил мою коллегу – судмедэксперта Ли Хаён. Такое по силам лишь опытному преступнику, хорошо владеющему ножом. Однако Чхису совершил преступление впервые.

– По-вашему, убийство Ли Хаён было спланировано?

– Нет, это непреднамеренное убийство. Однако Лим Чхису знал, куда нужно бить, чтобы сразу умертвить человека. Скорее всего, для этого он заранее отрабатывал смертоносные удары на манекене. И вероятно, объектом расправы должна была стать его семья.

При упоминании Ли Хаён перед глазами Ю Чинсина всплыла глубокая рана на ее теле. Рана, увидев которую он испытал дикую боль, будто сам был пронзен насквозь.

– Всю жизнь Лим Чхису подвергался унижению со стороны своих домочадцев. И вот гнев, который все это время копился в нем, излился на невинного человека.

– Выходит, на этот раз он может напасть на свою семью! – озабоченно проговорил начальник полиции, и пастор закивал.

– Учитывая, что он убил полицейского, можно предположить – его агрессия не стала меньше, поэтому стоит позаботиться о членах его семьи.

– Эти выводы насквозь пропитаны личной предвзятостью и неприязнью, – прозвучал женский голос из дальнего угла комнаты совещаний, и все взгляды устремились туда. Четкая и внятная дикция напомнила голоса ведущих телевидения. Это была та самая женщина, тихонько вошедшая посреди совещания.

– А вы кто будете, простите? – поинтересовался начальник полиции.

– Ли Сэрок, психиатр лечебного центра при СИЗО, – отрекомендовалась женщина, меряя взглядом пастора.

После совещания полицейские засуетились, выясняя местонахождение членов семьи Лим Чхису, а к Йохану прицепилась психиатр.

– Его, – заявила она, указывая пальцем на пастора, который в это время говорил по телефону в конце коридора, – вы должны отстранить от расследования.

– С этим мы сами разберемся. А сейчас я, как видите, занят, – раздраженно ответил Йохан, оглядываясь на суетящихся коллег.

– Я – сотрудник лечебницы. Так зачем вы подключаете этого человека?

– Именно он был судмедэкспертом по тому делу.

– Он потерял коллегу из-за Лим Чхису! Вы думаете, он может проявлять объективность?!

– Это относится и к нам – убитый был нашим коллегой. И что теперь, полиции не заниматься расследованием?

– Я искренне сожалею. Но в том-то и проблема. Даже взять давешнее совещание – воздух был буквально пропитан ненавистью! Эти громкие заявления, мол, Лим Чхису – психически больной опасный убийца… Пристрелить его мало… Я неправа?

– Этот человек совсем не такой, и, кроме того, полицейские Республики Корея не хватаются за оружие, когда вздумается. Вы, верно, насмотрелись боевиков…

– Что-что?! – Звучный голос психиатра зазвенел, эхом отдаваясь от стен коридора.

Стоявший в конце коридора пастор мельком скользнул взглядом по спорщикам. Из трубки в его руке на смену гудкам соединения послышался вкрадчивый и слащавый голос:

– Вы, похоже, волновались за меня, пастор, и оттого звоните? – проговорил Ян Чэик как ни в чем не бывало.

– Что еще за фокусы с Лим Чхису?

– Я всего лишь работал как волонтер. Вам же известно, что пациенты с психическими расстройствами весьма подвержены сердечным заболеваниям. А в лечебных центрах при СИЗО рассчитывать на кардиолога не приходится, вот я и решил проявить гражданскую сознательность – регулярно посещаю подобные учреждения с осмотрами.

– А-а… И оттого непонятно, почему вы назначили МРТ на вечернее время и даже вызвались собственноручно его провести?

– Ну да, я немного подсуетился… Может, потому что этот пациент имеет к вам некоторое отношение?

– …

– Вы же навели справки обо мне? Вот и у меня к вам возник неподдельный интерес, и я собрал кое-какие сведения. Интересно, тот полицейский, с которым вы так тесно общаетесь, в курсе, что вы намеревались убить Лим Чхису?

Пастор оглянулся на Йохана и психиатра, все еще препиравшихся посреди коридора.

– Оказывается, вы скрыли свой предыдущий опыт работы судмедэкспертом и пытались проникнуть в лечебницу, где содержался Лим Чхису. Что уж там говорить, Юн Чихо – товарищ недалекий, он и подтереться сам не в состоянии, так что вы, пастор, вполне смогли бы по-тихой избавиться от врага. Однако почему вы отказались от этой идеи?

Тем временем к Йохану подошел младший сотрудник отдела и о чем-то доложил, отчего лица следователя и его собеседницы потрясенно вытянулись… Йохан оглянулся на пастора.

– Вынужден прерваться, – торопливо проговорил Ю Чинсин.

– Пастор! На этот раз я вам искренне желаю не упустить шанс и при первой же возможности разделаться с Лим Чхису!

Когда Сон Йохан подошел к Ю Чинсину, тот положил трубку.

– Сообщили, что старший брат Лим Чхису подвергся нападению младшего, – поделился новостью полицейский.

– Где это произошло? Он не пострадал?

– Похоже, он нагрянул в гольф-клуб, где частенько бывает его старший брат. Пострадать-то пострадал, но, кажется, несерьезно… Предлагаю съездить туда вместе.

– Я с вами! – заявила подошедшая следом Ли Сэрок.

– Да что с вами такое! Вы что, думаете, мы развлекаться едем?

Йохан вышел из себя, но психиатр даже бровью не повела.

– Сейчас лучше всех осведомлена о состоянии пациента я! Неужели вы собираетесь ехать без меня, зато в сопровождении человека, который ненавидит Лим Чхису?

Она оглянулась. Снаружи здания толпились журналисты.

– Если будете упираться и откажетесь взять меня с собой, я пойду и дам интервью всем тем репортерам! Во всеуслышание заявлю, что расследование проводится необъективно, на основе личной неприязни!

Йохан с тоской взглянул на улицу. Судя по решительному виду Ли Сэрок, она была готова хоть сейчас выскочить и устроить переполох.

– Я не против. Мне тоже кажется, что ваша помощь будет полезна. Давайте выскользнем с заднего входа и поедем на моей машине.

Йохану ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Психиатр же с видом генерала-триумфатора, услышавшего о капитуляции, поторопила:

– Ну поехали уже! Вы же сами сказали, что ужасно заняты!

2

– Да этот чокнутый сукин сын! – разорялся старший брат Лим Чхису, Лим Чхихун. На его лбу багровела шишка.

– Я понимаю, вам пришлось несладко, но постарайтесь успокоиться, – попытался урезонить его Йохан.

– Да какое тут спокойствие?! Говорю же вам, этот чертов псих накинулся на меня с клюшкой! У меня чуть череп не треснул! – брызгал слюной Лим Чхихун.

По приезде поле для гольфа, о котором докладывали, оказалось тренировочной площадкой. Ее построили, удачно воспользовавшись вытянутым пригорком, поэтому создавалось реальное ощущение поля. Тем более что площадка была достаточно масштабной, потолок отсутствовал, а стенами служили сетчатые ограждения.

Лим Чхису перемахнул через заграждение и спустился с холма – и вот вместо маленького белого мяча, который должен был скатиться навстречу Лим Чхихуну, запустившему его ввысь, на холме внезапно выросла и стала приближаться большая черная фигура.

У Лим Чхихуна пронеслось перед глазами детское воспоминание. В тот день отец привел их с братом на поле для гольфа. Клюшку не выпускал из рук старший, а младшему только и оставалось, что вприпрыжку бегать за мячами. Отец, взяв очередной мяч из рук запыхавшегося сына, сказал:

– Чхису! Ты только глянь кругом! Ну не красота ли? Ты так и собираешься всю жизнь бегать за мячом, вместо того чтобы насладиться всем этим?

Чхису покачал поникшей головой. А старший брат лишь молча наблюдал за этой картиной. Он не попросил отца за младшего брата, чтобы тот дал и ему ударить по мячу. Напротив, он все сильнее лупил по мячу, забрасывая его дальше и дальше в труднодоступные уголки.

Когда Чхихун распознал в приближающейся фигуре младшего брата, он невольно бросил взгляд на его руку. Больше не было запыхавшегося сопляка с мячом в руках. В сжатых кулаках брата ощущался гнев. И эти кулаки были вполне способны убить человека.

– Этот псих наскочил на меня, выхватил клюшку из рук и ударил. Слава богу, удар лишь скользнул по голове, а соседи по дорожке сразу же прибежали на помощь.

Им Чхихун потирал разбитый лоб, сидя на лавке.

– Эта? – спросил пастор, указывая на брошенную клюшку.

– Да.

Пастор в перчатках поднял клюшку с пола. Головка была чистой, следов крови не наблюдалось.

– Нужно отправить на экспертизу.

Пастор повернулся к Йохану, но тут резко встрепенулся Лим Чхихун.

– Это обязательно? Она из дорогих…

– А как же! Это орудие преступления, – отозвался следователь.

– Черт возьми! Чем вы там вообще занимаетесь? Какого рожна сумасшедший убийца гуляет на свободе?

Ли Сэрок, до того молча наблюдавшая за происходящим, вышла вперед.

– Зачем вы так? Все-таки он вам не чужой.

– Не чужой?! Вы что, не слышали, что я только что сказал? Этот подонок заявился, чтобы прикончить меня! Говорю же, он вопил тут, что не только меня, но и всю семью уделает!

– Чхису угрожал? – спросил Йохан.

– Да, орал, что всех прикончит без исключения. И меня, и сестру, всех!

Йохан бросил встревоженный взгляд на пастора.

– Не может такого быть! В последнее время состояние пациента было стабильным. Перепады настроения, конечно, наблюдались, но агрессивность практически сошла на нет, – встала на защиту подопечного психиатр, обращаясь к следователю и пастору.

– По-вашему, я тут сказки рассказываю? – вскочил возмущенный Лим Чхихун, но Йохан преградил ему путь, прикрыв психиатра.

– Вашу сестру зовут Лим Бора, так? Где она сейчас проживает?

При упоминании младшей сестры весь боевой пыл Лим Чхихуна сошел на нет.

– Да вот… она ушла из дому. Решила жить отдельно…

– Так вы не поддерживаете с ней связь?

– Это все из-за него, Лим Чхису! Она была славной девочкой, послушной родителям… собиралась замуж… но после того, как Чхису убил человека, свадьба расстроилась. Видимо, это сильно подкосило ее, с тех пор все пошло наперекосяк. В конце концов она уволилась из больницы и ушла из дому.

– И порвала все связи с семьей?

– Не то чтобы совсем, но сейчас с ней связи нет.

Йохан со вздохом покачал головой.

– Мне известно, где ваша сестра и чем занимается, – неожиданно сказала Ли Сэрок.

Все трое ошарашенно уставились на нее.

– А вы откуда знаете? – озадаченно поинтересовался следователь.

– Просто Чхису получил от нее письмо. А вся почта в исправительной лечебнице подвергается досмотру.

– И где же пропадает эта красавица? – вскинулся Лим Чхихун.

– Этого я не могу вам сообщить.

– Что?!! Я, между прочим, ее старший брат!

– Судя по тому, что она связалась с Чхису, оставив вас в полном неведении, для нее старший брат не вы, а пациент Лим Чхису, – язвительно уколола Ли Сэрок и, повернувшись к пастору со следователем, победно выпалила: – Не зря я здесь, правда? Поехали скорей! – И первой вышла наружу.

Чинсин с Йоханом, впопыхах попрощавшись с Лим Чхихуном, поспешили за ней. Тот же в полной прострации изо всех сил пнул несчастный мячик для гольфа.

– Ну, и какой там адрес?! – спросил сидевший рядом с пастором Йохан у психиатра, потянувшись к навигатору.

– А я не знаю адреса.

– Что? – Пальцы Йохана растерянно зависли в воздухе.

– В письме не было адреса. Она написала, что уволится из больницы и пойдет учиться в Академию «BAM».

– Что еще за «ВАМ»?

– Не знаю. Я тоже впервые слышу.

– Выходит, ничего-то вы и не знаете! – Йохан ткнул пальцем в ее сторону.

– Это кому вы тут тыкаете?

Она шлепнула его по руке.

– Я знаю, – вмешался пастор, заводя двигатель, – это аббревиатура от «Business As Mission». То есть буквально бизнес-миссия: когда пастор благовествует, руководя каким-то предприятием, а не по старинке в церкви.

– А! Это как вы, пастор, сейчас заведуете кафе? – переспросил Йохан.

– «Пастор»? Вы сказали «пастор»?!

Ли Сэрок, в свою очередь, ткнула пальцем в водительское кресло.

– Это кому вы тут тыкаете? – Шлепнув ее по руке, он пояснил: – Ранее – судмедэксперт, нынешний род занятий – пастор. А вы, между прочим, обвиняли его в предвзятости, дескать, он ведет расследование из личной неприязни.

– И что теперь, раз пастор, то любит врагов? С кафедры вещают не любить мамону и не прелюбодействовать, а в новостях показывают, как они сбегают с деньгами или занимаются сексуальными домогательствами…

Сидя за рулем и молча наблюдая за баталией, пастор наконец заговорил:

– А как насчет врачей?

– А?

– Судя по новостям, все врачи помешаны на деньгах, кто-то вместо себя кидает на операции подчиненных, а некоторые замечены в сексуальных домогательствах к пациентам. Неужто все ваши знакомые врачи такие?

– …

– Безусловно, бывают и плохие доктора, которых показывают в новостях. Но в моем окружении много коллег, достойных уважения.

На дороге, завывая сиреной, появилась карета скорой помощи. Пастор вслед за другими уступил ей дорогу.

– Хирург, который ради экстренных больных поселяется в комнатушке поблизости от больницы и спит меньше четырех часов в сутки… супруги-терапевты, отказавшиеся от комфортной старости и отправившиеся в Кению оказывать реальную помощь… или судмедэксперты, которые и сегодня, буквально зарывшись носом в труп, всеми силами пытаются определить причину смерти.

Пропустив карету скорой помощи, пастор договорил:

– Вот еще и психиатры встречаются такие, что врываются в полицию в отчаянной попытке уберечь пациента…

Ли Сэрок безмолвно смотрела на пастора.

– Я сомневаюсь, что вам приказали участвовать в расследовании. Скорее всего, даже отговаривали, убеждая, что это не ваша вина.

Опустив голову, Ли Сэрок прикусила губы.

– Однако вы примчались сюда по собственной инициативе. И хотя по ходу дела вы порой перегибали палку в выражениях, но лишь оттого, что пациент вам не безразличен, ведь так? – мягко улыбнулся пастор.

– Прошу прощения! – подняв голову, все так же звонко проговорила она.

– Фу ты черт, что так громко-то! – Йохан вздрогнул от неожиданности.

– Вы, верно, много работали над дикцией, – улыбнулся пастор.

– Ну да, как-никак имеешь дело с больными, нужно членораздельно доносить информацию…

Глядя в зеркало заднего вида на засмущавшуюся Ли Сэрок, пастор спросил:

– Как проходило лечение Лим Чхису?

– Как я уже говорила, очень даже неплохо. Из-за депрессии наблюдались некоторые признаки синдрома жертвы, но агрессии он не проявлял. В последнее время он даже начал участвовать в религиозной деятельности: у него всегда при себе была карманная библия. Как-то на консультации он спросил:

«Интересно, рай и вправду существует?»

«Ну… А тебе хочется, чтобы был?»

На вопрос Ли Сэрок Лим Чхису кивнул.

– Рай… Ишь чего захотел!.. – проворчал Йохан.

В воздухе повисло напряжение, и пастор заговорил о другом:

– А что было в письме, которое прислала его сестра?

– Это было очень искреннее послание, почти исповедь… я даже поразилась: как можно было так честно написать?

«Помнишь, Чхису? Ты учился в шестом классе, а я в третьем. В тот день в школе проводились ‟Веселые старты”, и я упала во время забега. Все начали смеяться, поднялся шум и гам. Я же расшибла коленку в кровь, но от стыда даже забыла о боли, только слезы бежали ручьем. И тут внезапно послышался твой голос: ‟Бора! Лим Бора!”»

Когда Бора подняла голову, перед глазами оказался ее брат Чхису. Он болел за нее с трибуны, но увидел, что она упала, выбежал на стадион и, подняв с земли, взвалил на спину.

«Я думала, ты понесешь меня в медкабинет, а ты вместо этого пустился бежать со мной на спине. В ответ послышались ликующие возгласы, с трибун восторженно зааплодировали. Я же от стыда спрятала лицо, уткнувшись в твою спину. А ты сказал мне тогда: ‟Все в порядке, Бора, я буду рядом!”»

Запыхавшись от бега, прерывающимся голосом Лим Чхису все же старался подбадривать сестру.

«А я бросила на произвол судьбы моего упавшего брата. Когда ты провалился на вступительных экзаменах, если честно, я почувствовала облегчение. Подумала, ничего страшного, если и мне не удастся поступить с первого раза… Но когда случился твой очередной провал, я забеспокоилась, что и меня постигнет та же участь. Внешне я утешала тебя, а внутри была полна эгоистических мыслей».

В день, когда Бора поступила в медицинский, семья решила отметить это событие в шикарном ресторане, оставив Чхису дома, так как он снова провалился. Бора не предложила ему пойти вместе, когда он с тоской в глазах натянуто улыбался ей вслед.

«В суде ради благополучного исхода дела нас попросили сказать, что мы не знали, до какой степени ты болен. Это ложь. Я знала о твоих душевных ранах, но не протянула тебе руку. Думала, слава богу, что хотя бы у меня получилось преодолеть финишную черту. Не прощай меня, Чхису!»

– В конце она написала, что существо, подобное ей, не имеет права становиться врачом и что в дальнейшем она хочет искупить свою вину.

– Как отреагировал на письмо Лим Чхису? – спросил Йохан.

– …Смял и выбросил. И ответа не написал.

– Приехали. Это здесь.

Пастор завернул в переулок. Перед зданием был указатель «Академия ”ВАМ“».

– У них нет своего здания, арендуют на время занятий. Я тоже в свое время здесь учился. Надо же, все по-старому! – проговорил пастор, паркуясь.

Видимо, и сотрудники были прежние: один из лекторов, выйдя на улицу, узнал Чинсина.

– Пастор!

– Сколько лет, сколько зим! – обрадовался тот и, представив спутников, объяснил причину визита.

– Сестра Бора сейчас на лекциях. Давайте я провожу вас.

– Нет-нет. Незачем ее беспокоить, а то выйдет неловко… лучше подскажите ей, когда закончатся занятия.

Преподаватель согласно кивнул и вернулся в Академию.

– Сестра… Давно не слышал таких слов… – обронил Йохан, оглядывая здание.

– Это в том смысле, что в Господе все братья и сестры? – спросила Ли Сэрок.

– Ну да, вроде того… Но меня эти обращения коробили, даже когда я ходил в церковь… Бр-р-р…

Йохан встряхнул головой. Заметив аллергию следователя на церковную терминологию, пастор рассмеялся.

Спустя некоторое время из здания вышли две девушки, судя по тому, как они шагали под ручку, – близкие подружки.

– А вот, кажется, и она, – первой заметила их Ли Сэрок.

– Ума не приложу, отчего девушки ходят впритирочку? Парней, даже самых закадычных друзей, в таком виде даже представить невозможно, – обронил Йохан.

– А что тут такого? Братья и сестры вполне могут это себе позволить, – улыбнулся пастор, положив руку на плечо следователя.

– Эй, обойдемся без телячьих нежностей.

Йохан мгновенно стряхнул его руку.

Девушки поздоровались, приблизившись к машине. Инициативу подхватил Йохан и, показывая удостоверение, представился:

– Здравствуйте, полиция.

Спутница Боры тут же отреагировала:

– Вы по поводу преследователя?

– Преследователя? – переспросил Йохан, нахмурившись.

Вся компания вместе с Борой переместилась в ближайшее кафе. Подругу отпустили домой, так как разговор предстоял непростой. Чувствуя, что дело серьезное, она напоследок окинула Бору тревожным взглядом и попрощалась.

– Брат убил еще кого-то?!

Проведя весь день и вечер за учебой, она, видимо, была еще не в курсе последних новостей.

– Да, он подозревается в убийстве полицейского. Кроме того, после побега он отыскал вашего старшего брата Лим Чхихуна и напал на него. В настоящее время мы установили усиленное наблюдение за домом ваших родных.

Бора схватилась за голову, будто от внезапного головокружения.

– И я теперь тоже… объект наблюдения?

– Это причинит некоторые неудобства, но, судя по всему, придется на это пойти. Где вы сейчас проживаете?

– На квартире моей подруги, которую вы только что видели.

– Вы давно вместе живете?

– Да нет…

– Из-за преследователя? – уточнил пастор.

Бора кивнула, лицо ее омрачилось еще больше.

– Вы заявили в полицию? – спросила психиатр.

– Да, но там сказали, что на данный момент провести расследование не представляется возможным.

Преследователь либо звонил с телефона-автомата и надсадно дышал в трубку, либо оставлял под дверью квартиры послания с наклеенными буквами, вырезанными из журналов.

«Наши души связаны воедино. Мы действительно созданы друг для друга. Скоро ты тоже убедишься в этом».

Таково было содержание письма, которое Бора сняла на телефон.

– Как-то чересчур классикой отдает, – прокомментировал Йохан.

– Полицейский, принимавший мою заявку, сказал то же самое. Мол, какой-то юнец, насмотревшись фильмов, решил пошутить. И записанный на диктофон голос – тоже подростково-незрелый. Слышала, пытались определить личность по отпечаткам пальцев, но безрезультатно.

– Звонки и письма продолжаются?

– Я не знаю, как ему это удается, но даже после смены номера он время от времени звонит, а вот писем после переезда больше не было.

– Подруга живет в многоэтажке?

– Нет, у нее небольшой отдельный дом. Там жилой район, поэтому достаточно людно.

Сон Йохан кивнул, показывая, что вник в ситуацию.

– Придется съехать, чтобы еще и ее не подвергать опасности, – со вздохом проговорила Бора.

Ли Сэрок, глядя на нее, предложила:

– Может, для начала у меня остановитесь?

– Как?

– Видите ли, я живу в многоэтажке, и в этом же жилом комплексе селятся многие сотрудники следственного изолятора, так что у нас довольно безопасно.

– А что, блестящая идея! – просветлел Йохан.

Даже если приставить к Лим Боре полицейских, они не смогут находиться при ней неотступно, как делает охрана президента. А так Лим Чхису и самому не захочется туда соваться лишний раз.

– Сотрудники следственного изолятора… – нерешительно начала Бора, и психиатр тут же протянула свою визитку.

– Меня зовут Ли Сэрок, я состою психиатром при СИЗО. Лим Чхису был моим пациентом.

Теребя визитку, Бора спросила:

– Как вы думаете, он и правда для меня реальная угроза?

Ли Сэрок метнула взгляд на своих спутников и уверенно заявила:

– Нет. Я не разделяю опасения полиции. Кто бы что ни говорил, в последнее время больше всех общалась с Чхису именно я. Мне кажется, произошло какое-то недоразумение. И если он объявится, я надеюсь его убедить.

Проникнувшись доверием к Ли Сэрок, Бора кивнула и поднялась с места.

– Тогда прошу прощения, что придется вас потеснить, но я воспользуюсь вашим гостеприимством. Схожу тогда прямо сейчас к подруге за вещами на первое время.

– Сейчас? А, ну хорошо…

От неожиданности, что Бора так быстро согласилась на предложение, Ли Сэрок, кажется, немного растерялась, но идея исходила от нее, и она с готовностью откликнулась.

– Вы и днем здесь учитесь? – поинтересовался Йохан.

– Нет. Пришло время практики и нужно выходить на работу. Правда, я еще не определилась с местом…

– Вот как?

После недолгого размышления Йохан загадочно улыбнулся, глядя на пастора, сидящего рядом.

– У меня есть на примете самое подходящее место для практики!

3

– Добро пожаловать! – поприветствовала посетителя Лим Бора. Это был ее первый день стажировки в кафе.

Кофейня «Кофе с Небес» располагалась недалеко от полицейского участка и школы старшей ступени, так что увеселительными заведениями тут и не пахло. Крупных компаний по соседству тоже не наблюдалось, основными посетителями были жители ближайших высоток.

– Прошу прощения, что не доверил приготовление кофе и держу на посылках. Просто, если вкус напитка внезапно изменится, посетителей это может отпугнуть, – повинился Ю Чинсин уже перед самым закрытием.

– Что вы! Разумеется! Я ведь новичок. Надо же, вроде бы все делаешь в точности так, а вкус все равно отличается… интересно почему? – задумчиво морща лоб, посетовала Бора.

– На кофе надо набить руку – и вкус совершенствуется. За это не переживайте, еще успеете натренироваться. А вот если решите стать владельцем, то есть над чем поразмыслить. Большое значение имеет местоположение – определяющую роль играют посетители. Где вы хотели бы открыть кафе?

– Пока не знаю. Лишь бы не в Корее, – откликнулась Бора после некоторого раздумья.

– Можно и уехать, но бегство точно ничего не решит.

– Что вы имеете в виду?

– Когда вы заняты, то заметно оживляетесь, но стоит возникнуть передышке – и лицо сразу мрачнеет, будто вы от чего-то бежите.

– Ну да, бегу. От анонимного преследователя и родного брата.

– Вы не переживайте так сильно. Следователь Сон Йохан все обязательно уладит.

– А как вы познакомились с ним?

– Он мой постоянный клиент. Полицейский участок ведь прямо через дорогу. Когда выяснилось, что вы обучаетесь в Академии «ВАМ», оказалось, что он не знает о ней, а я вызвался помочь.

Ю Чинсин решил скрыть тот факт, что раньше работал судмедэкспертом, уговорившись с Йоханом и Сэрок: было очевидно, что Боре станет некомфортно, если она узнает, что пастор был близким другом Ли Хаён.

– Вообще-то, следователь Сон должен был отвезти вас к доктору Ли, но он занят, поэтому сегодня я доставлю вас до места в целости и сохранности.

Не успел пастор договорить, как какой-то парень влетел в кафе и гаркнул:

– Бора!

– Кан Ёнгюн! Уходи! – помрачнев, крикнула Бора.

Летевший на всех парусах юноша замер на полпути и резко сник.

– Говорю тебе, уходи! – повторила она, и ему пришлось спасаться бегством.

– Прошу прощения. Я отлучусь на минутку, – извинилась Бора и вышла вслед за парнем на улицу.

Она стояла к пастору спиной, но он догадывался, что написано на ее лице. Судя по всему, Кан Ёнгюн, виновато съежившись, в чем-то оправдывался, однако это не возымело никакого действия.

– С чего ты взял, что ты мой телохранитель? Нечего молоть чепуху, лучше ступай подобру-поздорову! – отчетливо долетели слова Боры, и пастор даже подумал, не стоит ли прикрыть дверь…

Вскоре голоса утихли, и Бора вернулась в кафе. Кан Ёнгюн обиженно смотрел вслед удаляющейся девушке, затем его взгляд уперся в пастора, и в этом взгляде читалась явная враждебность. Бора оглянулась на него – и он мигом испарился на своем мерсе.

– Прошу прощения, он такой балбес…

– А как он узнал, что вы здесь?

– Видимо, успел побывать у моей подруги. Я готова, поедем?

Чувствовалось, что Бора не хотела распространяться про Кан Ёнгюна. Однако дело обернулось так, что пришлось все-таки о нем заговорить. Стоило им выехать на перекресток, как сзади к ним прицепился Mercedes-Benz.

– Машина сзади… кажется, это вашего приятеля.

– Да вы что?!

Бора оглянулась назад. Это действительно был Кан Ёнгюн. В бешенстве Бора схватилась за телефон.

– Ну-ка сейчас же останови машину!

Гнев Боры утих лишь после того, как Кан Ёнгюн на следующем перекрестке развернулся и уехал в противоположную сторону.

– Простите, – со вздохом проговорила она.

– Кажется, ваш знакомый очень сильно за вас переживает…

– Мы с ним едва не поженились…

– О… – Пастору вспомнился рассказ ее старшего брата Лим Чхихуна. – Наверно, он вас по-настоящему любит.

– Почему?

– Я слышал, свадьба расстроилась из-за возражений родителей… А он, похоже, не может с этим смириться, вот и не отступает… – деликатно предположил пастор.

– А! Это формальная причина – для отвода глаз. Расстались мы по другому поводу, – с грустной улыбкой сказала Бора. – Настоящей любовью тут и не пахнет, а вот донжуан он отменный. Мы уже и с датой свадьбы определились, а он умудрился переспать с однокашницей. Хоть и утверждает, что оплошал спьяну, только плохо верится.

– А почему вы не вывели его на чистую воду, рассказав все как есть?

– Да жалко его. К тому же… – Глядя сквозь стекло на дорогу, она продолжила: – По сравнению с тем унижением, что претерпел в нашей семье Чхису, это недоразумение – сущая ерунда.

– …

В машине повисло тягостное молчание, и Бора решила перевести разговор на другое:

– Пастор, а вы женаты?

– У меня была девушка, на которой я хотел жениться…

– А почему была? Похоже, это вы все еще не можете забыть ее? Настоящая любовь заканчивается красиво лишь в фильмах…

Ю Чинсин на это ничего не сказал, только улыбнулся.

Жилой комплекс Ли Сэрок был небольшим – всего семь зданий коридорного типа. Ее квартира располагалась на третьем этаже. Психиатр предложила зайти и пастору, но он, проводив Бору, сразу же уехал.

– Наверно, устали, все-таки первый рабочий день… – посочувствовала Сэрок Боре, которая, приняв душ, вышла из ванной.

– Да нет, благодаря пастору много нового узнала.

– Вы не проголодались? В округе ресторанов нет, но можно заказать.

– Мм… даже не знаю…

Видя колебания девушки, Сэрок перехватила инициативу, заключив:

– Есть сомнения? Значит – вперед!

Покончив с заказом, они сидели в гостиной, коротая время за разговором.

– Вам не тяжело работать в следственном изоляторе?

– Конечно тяжело… Но ведь это был мой выбор, – c воодушевлением отозвалась Сэрок и осторожно спросила у Боры: – А не лучше реализоваться как врач, чем открывать кафе? Все-таки жалко…

– Просто профессию врача не я выбирала.

– А…

– Я всегда жила по указке родителей. Сыта, одета, крыша над головой есть… голову ломать не надо. Достаточно было просто слушаться.

– Нелегко…

– Ну да. Хотя были и свои плюсы.

– Да ну? – На лице Сэрок отразилось удивление.

– Знаете, в какой-то степени даже удобно жить, когда не нужно ни о чем задумываться, выбирать… А еще мне казалось, что за редким исключением практически все так живут.

Отпив воды, Бора продолжила:

– Сомнения зародились внезапно, как раз после поступления в медицинский.

– Точно, сначала несешься во весь опор, думая, поступишь – и вуаля, но нет – после поступления нужно упираться еще сильнее, – согласно кивнула Сэрок.

– Наверно, когда узнают о вашей специальности психиатра, многие просят о консультации?

Сэрок в подтверждение замахала руками.

– И не говорите. Кто только не просил проанализировать психическое состояние своих парней… А вы с кем-нибудь встречаетесь?

– Нет.

– Да ну, мне кажется, вы хотели о чем-то спросить, потому и разговор про консультации зашел?

– Мм… это не моя история, а подруги…

– Прямо классика! – рассмеялась Сэрок.

В это время с улицы послышалось рычание мотоцикла.

– О! Похоже, доставка! Давайте за ужином обсудим.

Она проворно вскочила с места, как вдруг что-то с громким стуком ударилось в стекло.

– Ой, что это?!

Сэрок с легким испугом глянула на окно, и тут в стекло с грохотом прилетел камень. Хозяйка квартиры вскрикнула и осела на пол. Бора подбежала к окну и выглянула вниз. Мужчина в черном шлеме верхом на мотоцикле смотрел в ее сторону.

4

– Это был не Чхису.

Запустив камень, парень в шлеме скрылся. Услышав новость, пастор велел Боре денек передохнуть, но она заупрямилась и вышла на работу.

– Ну да… что тут говорить… – бормотал Йохан, рассматривая на видео с камер наблюдения человека в шлеме. Телосложением он откровенно уступал Лим Чхису.

– Даже если предположить, что это преследователь, все равно как-то странно… – протягивая кофе Йохану, заметил пастор.

– Почему? – спросила Бора.

– До сих пор он ведь себя не обнаруживал? Вот это и странно: до сих пор такой осмотрительный «поклонник» вдруг высунулся наружу, да еще и совершил открытое нападение, подверг себя риску.

– Вот именно. Совсем с катушек слетел, так сам в руки и просится…

Йохан постучал по изображению злоумышленника на экране.

– Его можно поймать? Ведь даже лица не видно… – запереживала Бора.

– Да что толку лицо прятать? Его ведь не только здешние камеры засняли, он и на дорожных засветился. Машин в это время немного, так что удалось отследить путь его следования. В нашей стране не так-то легко спасаться бегством после преступления.

Бора кивнула и, немного поколебавшись, спросила:

– Про брата так ничего и неизвестно?

– А, да… пока нет…

– Понятно, – подавленно отозвалась Бора, но, заметив входящего в кафе посетителя, с радушной улыбкой поспешила навстречу. – Добро пожаловать!

– Судя по тому, что он нашел Бору сразу же после переезда, похоже, мы в его поле зрения с тех самых пор, как вышли на нее.

Сон Йохан согласно закивал.

– Тогда есть вероятность, что он в курсе ее нынешнего места работы. А значит, в любой момент может заявиться под видом посетителя, – размышлял Йохан, наблюдая за тем, как Бора принимает заказ у только что вошедшего человека. Он вдруг резко повернулся к пастору.

– Вам тоже следует соблюдать осторожность!

– А при чем тут я?

– Да для преследователя вы как бельмо на глазу, разве нет? Появились невесть откуда, устроили на работу, провожаете до дома…

– Гм-м… ну тогда, если я пострадаю, это будет целиком и полностью на вашей совести! Вы же привели Бору сюда.

– Тьфу на вас, чего зря придумываете? Говорят же, мысли материализуются, – сердито нахмурился Йохан, и пастор переменил тему:

– Что решили с жильем?

– Раз местонахождение раскрылось, да еще и была попытка нападения, придется менять. Бора решила переехать на новую квартиру.

– Снова к той подруге?

– Нет. К другому знакомому.

Когда подошло время закрываться, к кафе подъехал Кан Ёнгюн. Он смерил пастора улыбкой победителя.

– У Ёнгюна дом под охраной. Он и раньше звал, но меня такая идея не прельщала, и я отказалась. Однако оставаться в доме доктора больше нельзя, чтобы не причинить еще больших неприятностей, – поделилась Бора с пастором.

– Да, конечно, самое главное – безопасность! Я вижу, и подруга приехала, у которой вы останавливались… Ынсук, кажется? Она тоже будет вместе с вами? – спросил пастор, указывая на Со Ынсук, приехавшую вместе с Ёнгюном и обменявшуюся с ним приветствием. В руках она держала большую сумку.

– А, нет, Ынсук просто привезла мои вещи. Жить со мной будет доктор Ли Сэрок.

– Что?! Вот это новости! – всполошился Ёнгюн.

– А ты как думал? Что мы с тобой вдвоем останемся? Ты же сказал, что есть куда пойти?

– Есть, конечно. Но квартира-то моя, вот я и думал, что буду иногда по надобности заскакивать. А когда кто-то чужой, уже не то. Если не хочешь одна, тогда вон с Ынсук вместе поживите. А я буду к вам изредка наведываться, пропустим втроем по стаканчику… – убеждал Ким Ёнгюн, глядя на подругу Боры.

– Ты не прикрывайся Ынсук, думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? – напустилась на него Бора, а затем обратилась к пастору: – Может, мне здесь в кафе пожить? Раскладушку поставить. Тут и полиция рядом, и здание под охраной.

– Так-то оно так…

– Какое еще «так-то оно так»?! – испепеляя глазами пастора, завопил Кан Ёнгюн.

Бора смерила его гневным взглядом, и он с видом капитулянта поднял две руки кверху.

– А-а! Ладно-ладно! Я оттуда буду держаться подальше, так что живи себе с этой, как ее там, Сэрок-Мэрок. Хватит уже, поехали. Я подвезу!

– Лучше меня подвезет Ынсук, а там и доктор Сэрок подойдет.

Бора заглянула в сумку, которую привезла Ынсук, и, вытащив какой-то предмет, вручила его подруге. Это был электрошокер – на случай, если придется столкнуться с преследователем.

– Мне больше не понадобится.

– Ты же говоришь, что он объявился и даже швырялся камнями? Может, лучше оставишь? – обеспокоенно спросила Ынсук.

– Днем я здесь, с пастором, а дома у Ёнгюна – усиленная охрана, так что бояться нечего. Мне даже не придется нигде оставаться одной, – с улыбкой успокоила ее Бора.

Лицо Ёнгюна выражало полное отчаяние. И тут в довершение всех его бед появилась Ли Сэрок.

– Я слышала, там обалденный вид! Всегда было любопытно, что за везунчики там живут, и вот благодаря тебе понюхаю шикарной жизни! Спасибо! – жизнерадостно щебетала Сэрок в то время, как у Ёнгюна на душе скребли кошки. Когда наконец доктор уехала, захватив Бору, внутри него все клокотало.

– Пора и мне… – засобирался было пастор, чувствуя растущее напряжение, однако Ёнгюн преградил ему дорогу.

– Поговорить бы надо!

– Прости, Ынсук, не смогу тебе сегодня компанию составить, – бросил он, не глядя на нее.

И та проворно смотала удочки, как рыбак в преддверии надвигающегося шторма.

– А в чем дело? – спросил Чинсин.

– Зачем, интересно, пастору держать кафе? Захотелось в босса поиграть и заодно кое-кого соблазнить?

– Если собираетесь и дальше в том же духе искать повод для ссоры, то до свидания.

Пастор попытался проигнорировать его нападки и уйти, но Кан Ёнгюн встал у него на пути.

– Нечего Боре прозябать в подобном месте. Может, ее и выбило из колеи из-за чокнутого братца, но это ненадолго, скоро она образумится. Так что бросьте эти свои глупости.

– Сестра Бора и сейчас в здравом уме, и с рабочими обязанностями она справляется хорошо. Невзирая на проблемы с братом и преследования неизвестного, на работе она очень ответственна и собрана.

Лицо Ёнгюна исказила гримаса.

– Что ты там несешь? Аж слушать противно…

– Вы понятия не имеете, почему Бора сейчас работает здесь и что планирует делать в будущем.

– А ты-то, я смотрю, понимаешь? Говоришь, знаешь Бору лучше, чем я?

Ёнгюн ухватил пастора за грудки.

– Если бы вы хоть немного думали о Боре, то не позволили бы ей навлечь на себя позор, которого заслуживаете только вы. Вы думаете лишь о себе. Притворяетесь, что стараетесь ради Боры, однако весь этот спектакль играете для себя любимого.

– Ах ты сукин сын!

Ёнгюн занес кулак, но ударить не смог: руку на лету перехватили и заломили назад. Кан Ёнгюн испустил истошный крик и осел на землю.

– Что же это вы кулаками машете? Не дело! – скрутив руки вояки за спиной, назидательно проговорил Йохан.

– А ну-ка отпу… – попытался вырваться он, но закончилось все новым воплем.

– Ну что? Пойдем в участок как есть? Здесь недалеко.

– …

– Если вы хотите урегулировать вопрос на месте, то от вас потребуются кое-какие слова. Шанс только один, так что хорошенько подумайте, прежде чем заговорить.

Кан Ёнгюн исподлобья взглянул на пастора и следователя и сквозь зубы процедил:

– Прошу прощения. Я погорячился.

– Что верно, то верно. Пастор? – спросил Йохан у Чинсина.

Тот кивнул, и следователь отпустил возмутителя спокойствия, который, ощупывая руки, поспешил убраться восвояси.

– Я же утром предупреждал, чтобы вы были начеку. Что за дела? Позволяете всяким хватать себя за грудки? – покровительственно горячился Йохан.

– Как вы здесь оказались? – посмеиваясь, спросил пастор.

– Да мы тут пробили того «камнеметателя»…

– Нашли?

– Нет. Но похоже, это не преследователь, а всего лишь доставщик.

– Доставщик?

– Ну да, а как еще вычислить точный адрес вплоть до номера квартиры сразу же после переезда? Видимо, подкупил этого молодчика с доставки. Как оказалось, доктор Ли Сэрок часто заказывала еду на дом.

На лице Чинсина отразилось недоумение. Он возразил:

– Ну ладно, выяснить через него точный адрес, но чтобы заставить еще и камни бросать? Разве можно на такое пойти даже за деньги?

– Ну есть же те, кто живет одним днем. Чему тут удивляться, когда встречаются и такие, кто при доставке с голодухи умудряется вытащить из заказа куриную ножку и слопать за милую душу.

Сон Йохан с помощью местных органов прошерстил все офисы, занимающиеся доставкой в этом районе.

– Судя по всему, этот тип не от фирмы работает, фрилансер. И скутер у него – какие не часто встретишь, к тому же модифицированный, так что легко опознать. Похоже, из местных прощелыг, летающих без номеров… мы сужаем круг подозреваемых, так что скоро он будет в наших руках.

Ю Чинсин задумался, сосредоточенно сморщив лоб.

– Ну что еще вас беспокоит?

– А попробуйте-ка вы отследить Кан Ёнгюна.

– Подозреваете его в преследовании? Ну-у… это уже перебор, подумаешь, разок за грудки схватил… Расшифровка речи же показала, что голос принадлежит юноше лет двадцати…

– Если в его силах подкупить человека и заставить швыряться камнями, то уж запись голоса сделать ничего не стоит. И человека для слежки нанять – тоже. У Кан Ёнгюна для этого есть все сведения.

– …

– Зачем вообще понадобилось бросать эти камни? Если у него был опыт доставщика, то он был явно в курсе, что камнем разбить стекло в гостиной практически невозможно. То есть для причинения вреда такой способ не годится…

– Ну, просто страху нагнать…

– Вот именно! Напугать! Там – небезопасно! Поэтому уезжай! Ищи более надежное пристанище!

– Выходит, целью было заставить Бору покинуть квартиру доктора и перевезти ее к себе? – Лицо Йохана мрачнело на глазах.

– Вы же сами заметили, что вклеивать вырезанные из журналов буквы в анонимные письма чересчур попахивает классикой.

– Ну да, приемчик не из современных, его скорее в старом кино увидишь.

– Вот то-то и оно! Излюбленный прием старых фильмов, когда главный герой нанимает бандитов, чтобы запугать объект, а потом внезапно появляется на сцене и расправляется с мерзавцами.

– По-вашему, Кан Ёнгюн состряпал этого преследователя?

– Двое чуть не поженились, но из-за прокола Ёнгюна расстались. И вот он вводит в игру воображаемого преследователя, а сам играет роль благородного рыцаря, тем самым восстанавливая отношения. Такой вот классический прием.

Нахмурившись, Йохан сказал:

– Если ваши предположения верны, то Бора сейчас подвергается еще большей опасности, забравшись в это логово.

– С ней доктор Ли Сэрок, вряд ли с ней прямо сейчас что-то случится. Но вы все же проверьте эту версию.

Кивнув, Йохан полюбопытствовал:

– Что же натворил Кан Ёнгюн, что у них расстроилась свадьба?

– Да неужели? – потрясенно воскликнула Ли Сэрок.

– Да, сказал, что сглупил по пьяни…

– Как же, сглупил он… Напился и показал свое истинное лицо!

Беседа протекала на диване в гостиной Кан Ёнгюна. Ли Сэрок, взяв Бору за руку, сочувственно произнесла:

– Все это, верно, сильно подкосило вас…

– Поэтому я и не знаю, стоит ли нам поддерживать эти отношения, когда непонятно, то ли дружба, то ли нет…

– Вы слишком добры к нему.

– Когда-то он был мне очень дорог.

– Для начала вам следует больше ценить себя. Нет необходимости поддерживать отношения, которые причиняют боль.

Бора уткнулась лицом в диванную подушку, как будто ее мучила сильная мигрень. Ли Сэрок с жалостью поглядела на девушку, как вдруг ее взгляд упал на сервант, где красовались бутылки с алкоголем.

– Все это чертово пойло! Давай выпьем все до капли! – И она вскочила с дивана.

– Простите, но я на алкоголь теперь смотреть не могу. – Бора покачала головой.

– Да не беда, я и одна справлюсь.

Посмеиваясь, доктор потянулась открыть сервант и вдруг застыла на месте: за бутылками виднелось кое-что, чему здесь было совсем не место. Ли Сэрок потянула за тоненький проводок и вытащила крохотную камеру.

– Это еще что такое?

В этот момент послышался звук открываемой двери. Замок срабатывал по отпечатку пальца. Всего в его памяти было зарегистрировано три человека: вдобавок к отпечатку хозяина квартиры Бора с доктором сегодня ввели свои.

5

Йохан шел по улице, разговаривая по телефону с пастором.

– С Борой все в порядке?

– Внешне – да, – ответил пастор, бросая взгляд на Бору, подметавшую перед входом в кафе.

Накануне вечером Кан Ёнгюн опять не удержался и пьяным завалился к Боре. Он возмущенно оправдывался, что вполне имел право прийти в собственный дом, но камера, спрятанная в серванте, все зафиксировала. Напившись до чертиков, он набросился на Бору и начал бесчинствовать. А когда Ли Сэрок попыталась его остановить, отшвырнул ее так, что в результате падения она получила травмы. Если бы Йохан не вызвал патруль, неизвестно, чем бы это могло закончиться.

– Он хоть и списывает все на алкоголь, на этот раз сухим из воды не выйдет, – пригрозил Йохан.

– Я так понял, он отказывается признать, что установил камеру? И заявил, что не нанимал никакого «метателя камней»?

– Мы проверили запись с камер наблюдения: зафиксирован только случай, когда Кан Ёнгюн заявился домой пьяный в компании с девушкой, других следов проникновения не нашли.

Все так же шагая с трубкой в руках, Йохан заметил впереди стайку водителей-курьеров, отдыхающих перед офисом доставки.

– Вот-вот схватим того типа, что бросал камни, тогда Ёнгюну уже не отвертеться. Так и передайте Боре.

Йохан убрал телефон и, подойдя к молодым людям, показал удостоверение.

– Полиция. Нам сообщили, что у вас есть интересующая нас информация.

Один из них, постарше, выступил вперед:

– Мы знаем, где ошивается этот психопат. Вы уж его обязательно прижучьте, а то из-за подобных типов мы зря страдаем.

– Есть! В оперативном порядке доставим его в полицейский участок! – со смехом отрапортовал Йохан.

– Так и продырявить недолго… – пошутил пастор, приблизившись к Боре, которая безучастно возила по земле метлой.

Она посмотрела назад, на дорогу, где только что подметала.

– Только все убрала, а мусор все равно попадается на глаза.

– Это из-за людей – ходят туда-сюда…

– …По какому же пути пойдет мой брат? – спросила Бора, опустив голову, словно в чем-то провинилась.

– Вы думаете, он собирается причинить зло вашей семье?

Бора подняла глаза на пастора.

– Если он хотел отмщения, зачем тогда отпустил старшего брата и сбежал? Вам не кажется странным, что после побега и убийства полицейского он и пальцем не тронул того, кому, по идее, прежде всего должен был отомстить?

– Но ведь сказали, что он напал с клюшкой на старшего. И если бы удар не пришелся вскользь, мог бы и убить?

Пастор кивком указал на метлу в руках Боры.

– Представьте, что это клюшка, и попробуйте ею ударить меня по голове.

– Что?!

– Просто попробуйте медленно изобразить удар.

Бора в полном недоумении подняла метлу и замахнулась на пастора, однако тот резко перехватил ее.

– Результаты экспертизы подтвердили наличие отпечатков пальцев Чхису на клюшке, которую Лим Чхихун назвал орудием преступления. Однако ударила его по лбу не головка клюшки, а рукоятка.

Пастор кивнул на ручку метлы в руках Боры.

– И фрагменты кожи Лим Чхихуна обнаружились именно на рукоятке. Как думаете, почему?

Когда пастор с усилием потянул метлу на себя, Бора выпустила ее из ладони.

– Нападение совершил Лим Чхихун. Чхису же, как я сейчас, пытаясь уклониться от удара, схватил клюшку и потянул на себя. А она по инерции дернулась вверх, задев обидчика…

Пастор толкнул метлу вперед, и ее ручка устремилась ко лбу Боры.

– Это было не умышленное нападение, а случайная оплошность при вынужденной защите.

– Выходит, старший брат солгал? Он ведь еще говорил, что Чхису угрожал убить всю семью?

– Лим Чхихун был крайне возбужден, решив, что брат пришел его убить. И услышав какие-то отдельные слова, мог трактовать их на свой лад.

– Тогда с какой стати Чхису… Погодите, а откуда вы знаете о результатах экспертизы? – с подозрением спросила Бора.

После некоторого колебания пастор решился:

– Перед тем как стать пастором, я работал судмедэкспертом. Мы были близки с Ли Хаён, которую убил ваш брат. А сейчас я служу консультантом при полиции.

– …Выходит, вы меня обманывали? – Голос Боры дрожал.

– Я думал, это вызовет у вас дискомфорт… Простите, что не сказал сразу.

– Тогда почему вы сейчас говорите об этом?

– Если и дальше скрывать, выйдет, будто я и вправду решил вас обмануть. Я подумал, будет лучше признаться во всем.

На лице Боры отразилось смятение. Она молчала.

– Вы думаете, я вас использую в качестве приманки, чтобы отомстить ему?

– А разве нет? Разве вы не испытываете ненависти к брату?

– А вы поверите, если я скажу, что нет?

Бора неуверенно замотала головой.

– Даже не знаю. Мне теперь трудно верить людям. Все, кому я доверяла, скрывали другие намерения.

Метла в руках Боры ходила ходуном. Пастор что-то хотел добавить, однако его окликнул посетитель, и пришлось вернуться в кафе.

Бора последовала было за ним, но тут ее взгляд натолкнулся на человека, стоящего неподалеку. Незнакомец в желтом капюшоне резко отвел глаза и поспешно скрылся в переулке.

6

– Добро пожаловать! – приветствовал следователя молодой парень в интернет-кафе.

Предъявив удостоверение, Сон Йохан показал фотографию с телефона.

– Слышал, он часто здесь бывает. Сейчас нет его?

Парнишка, оглядев зал, указал глазами в сторону компьютеров. Приглушая шаги, Йохан пошел в указанном направлении, однако на месте никого не оказалось. Его взгляд упал на запасной выход в конце зала. Беззвучно открыв дверь, следователь ступил за порог.

Внизу под лестницей разговаривали двое. На глаза сразу попался крашеный рыжеволосый юнец, которого описали парни из доставки. Рыжий с возмущением выговаривал что-то стоящему напротив человеку. И именно он, а не рыжий, привлек внимание Йохана.

– Лим Чхису!

Йохан бросился вниз по лестнице, а парни, выбежав в переулок, пустились наутек. Следователь с бешеной скоростью мчался за ними и практически настиг, однако в конце переулка дорога раздваивалась.

«Ну пожалуйста!» – крикнул про себя Йохан, но рыжий и Лим Чхису разбежались в разные стороны. После секундного раздумья Йохан рванул за Лим Чхису. Когда же он завернул за угол, у него вырвался вопль.

– Так он был вместе с Лим Чхису?

Зажав сотовый в руке, пастор запер кафе.

– Если бы не чертов электросамокат! И что за мода – бросать посреди дороги… Не будь его, я бы поймал Чхису… Эх…

– Сами-то вы в порядке? Не пострадали?

– Да, просто упал. А с Борой что?

– Сегодня ушла с работы пораньше. Она решила вернуться в квартиру к доктору Ли Сэрок и в кафе, наверное, больше не будет работать.

– А почему? – удивился Йохан.

– Я рассказал ей о своем прошлом. Понятно, что рядом со мной ей оставаться неудобно. Простите, что проявил самодеятельность.

– Вот как… Ну, ничего не поделаешь. Того типа, что камни кидал, я поручил местному подразделению, а местонахождение Лим Чхису пытаемся сейчас установить. Так что будем на связи!

Переговорив с Йоханом, пастор отправился домой. В голове как-то не укладывалось то, о чем сообщил ему следователь. Было непонятно, что означал союз Лим Чхису с рыжеволосым «камнеметателем»…

«Вот бы встретиться лично и спросить!»

С такой мыслью пастор свернул в переулок перед своим домом. Этот район был застроен старыми частными домами, и Ю Чинсин жил на втором этаже такого дома примерно посередине переулка. Открыв ворота, пастор поднялся наверх. С перил соседней лестницы на него настороженно сверкнула глазами бродячая кошка. Дома плотно лепились друг к другу, так что можно было легко перемахнуть с одной лестницы на другую.

Когда пастор, отперев дверь своей квартиры, уже собирался войти, с лестницы соседнего дома что-то с глухим стуком приземлилось у него за спиной. И, судя по звуку, это явно была не кошка. Не оглядываясь, пастор пригнул голову, и первый удар налетчика просвистел в воздухе. Однако после этого злоумышленник пихнул Чинсина в квартиру. Не удержавшись на ногах, от толчка пастор рухнул на пол и проворно развернулся лицом к обидчику, который уже навис над ним. Руками пастор попытался удержать руки противника, в одной из которых был зажат скальпель.

– Лим Чхису… – из последних сил выдохнул пастор.

Тот всем своим весом налег на руку, лезвие все ближе и ближе нависало над пастырем, который, извиваясь всем телом, пытался вывернуться, но освободиться из тисков не удавалось. Наконец лезвие скальпеля достигло рубашки Чинсина и, прорезав ткань, полоснуло кожу; рубашка пропиталась алым.

Когда силы пастора оказались на исходе и страх накрыл его с головой, он внезапно осознал, что над ним то же самое лицо, которое видела перед смертью Ли Хаён. Оно не было похоже на лицо обезумевшего убийцы – парень плакал.

– Лим Чхису… – снова выдавил пастор, и державшая его рука ослабла.

Юноша тут же отпрянул и вскочил на ноги. Пастор, тяжело дыша, лежал на спине, упираясь взглядом в потолок. Перед его глазами, будто высвеченные лучом видеопроектора, пронеслись незабываемые кадры: запись с камер наблюдения, зафиксировавшая последние минуты жизни Ли Хаён. Когда она пыталась убежать, Лим Чхису повалил ее на пол. Она повернулась к нему, пытаясь сопротивляться, но, не совладав с гневом, Лим Чхису вонзил лезвие в ее грудь. Однако сразу после этого в нем будто что-то сломалось, он замер на месте.

Движимые яростью преступники не останавливаются и полосуют тело уже мертвой жертвы, пока гнев не утихнет. Однако Чхису больше не нападал. В полном смятении он оглядывался по сторонам.

– …Помогите… пожалуйста…

Сейчас, как и тогда, он замер в дверном проеме, захлебываясь рыданиями. Ю Чинсин понимающе кивнул.

– Наконец-то ты пришел в себя.

Когда Ю Чинсин выпускался из Академии «ВАМ», на церемонии вручения дипломов один коллега из бывших врачей прочитал проповедь. В Корее он работал в одной из самых именитых больниц, но, услышав призыв Господа, уехал в Африку.

«Многие спрашивают, не было ли мое решение импульсивным, дескать, как бы не раскаяться впоследствии… Однако Бог не оставляет человека на волю эмоций: с миром в сердце Он вселяет уверенность. Она очень сильно отличается от импульсивности, что внушает дьявол».

Слушая в тот день из зрительного зала выступление старшего коллеги, Чинсин до сих пор не мог забыть его последние слова:

«Дьявол всегда нам нашептывает: “Да чего уж там, иди до конца!”»

Лим Чхису хватило десяти секунд, чтобы совершить непоправимое. Тех же десяти секунд оказалось достаточно, чтобы понять, что он натворил. Увидев кровь, хлынувшую из раны Ли Хаён, он отпрянул от нее, словно его ударило током.

«Что я наделал? Зарезал человека? Я?!»

Другими словами, у Лим Чхису произошло помутнение сознания. Если до того самого момента он был охвачен желанием кого-то убить, то после его сознание помрачилось от осознания ужаса совершенного преступления.

Чхису попытался остановить кровь, но она хлестала из раны с силой извергающегося вулкана. Весь окровавленный, он трясся, словно в лихорадке. При виде Чхису посетители подняли истошный крик, он же вскочил и бросился прочь. Даже сбегая с места преступления, Чхису все еще не мог поверить в произошедшее. На бегу он набрал службу спасения, сообщив, что человек умирает, его тело сотрясали рыдания:

«Пожалуйста! Спасите!»

Как и в тот день, сейчас Чхису был парализован ужасом. Пастор с трудом поднялся и попытался успокоить его. И тут раздался вой сирены. Полицейские не приехали бы так быстро, если бы кто-то не вызвал их. Лим Чхису в панике выскочил на улицу, но у пастора не было сил побежать за ним. Место пореза пронзила острая боль.

– Вы в порядке? – удостоверился младший из членов опергруппы, ворвавшись в квартиру и бегло осмотрев пастора.

Чинсин кивнул. В это же время с улицы раздался голос Ли Тонги:

– Лим Чхису! Ах ты сукин сын!

– Я в порядке, бегите, – успокоил полицейского пастор.

– Вы справитесь сами? Я доложу в отделение.

– Да, не беспокойтесь.

Не скрывая тревоги, младший следователь кивнул и побежал за Ли Тонги, который бросился догонять Лим Чхису.

Пастор, наскоро остановив кровотечение, направился в пункт скорой помощи. После перевязки он только присел отдохнуть возле кабинета, когда с перекошенным от страха лицом вбежал Сон Йохан. Наткнувшись на пастора, он встал как вкопанный. Грудь Чинсина была забинтована, но выглядел он вполне здоровым.

– Что ж пугать-то так! – в сердцах бросил следователь, поспешно отворачиваясь… в его глазах блеснули слезы. – Черт бы их побрал! Докладывать нормально не умеют! Брякнул про ножевое ранение – и все дела…

Когда Йохану сообщили по рации, что Чинсина подрезали, в мыслях ожила страшная ночь, самый жуткий его кошмар: ночь известия о том, что Сон Тэбома избили и он находится в критическом состоянии. Йохан тогда помчался в больницу, но застал старшего товарища уже под белой простыней. Вот и сегодня по дороге в больницу, когда он с сиреной несся через город, в его голове прокручивались воспоминания о той страшной трагедии.

– Я тоже перепугался не на шутку. Думал, сегодня на Небеса попаду, – с улыбкой отозвался пастор.

– Какие могут быть шутки? Вы же были на миллиметр от смерти!

– Лим Чхису пришел не затем, чтобы убить меня.

– А это что? Самостоятельно членовредительством занимались? – указал на бинты Йохан.

Проследив за его взглядом, пастор пояснил:

– Если бы он хотел убить, то сделал бы это. Однако он сам остановился. А почему, спрашивается?

– Как тут поймешь, что в голове у психа?

– У психов есть своя логика, – возразил пастор. – Лим Чхису хотел не навредить родным, а защитить их.

– …От кого это? – ошарашенно спросил Йохан.

– От бывшего судмедэксперта, ослепленного жаждой мести, – морщась от ноющей боли в ране, проговорил пастор. – Помните, я как-то признался, что намеревался убить Лим Чхису?

Йохан с беспокойством кивнул.

– Не знаю, как вы восприняли мои слова, но я на самом деле составил план убийства Чхису. И даже собирался привести его в исполнение.

– …Как?

– Я столкнулся с преступлением, где был использован яд, следы которого со временем улетучиваются из организма.

– А как вы узнали, если следов не остается?

– В организме жертвы яда не было, зато его обнаружили в доме подозреваемого. Так называемая косвенная улика.

– И вы решили отравить Лим Чхису? Прямо в лечебнице при следственном изоляторе?

– Я собирался устроиться туда на работу, скрыв прежний опыт. Мне это и правда удалось. Главное было туда попасть, остальное – дело времени. Одна инъекция во время лечения решила бы вопрос.

– …

– Не смотрите на меня с таким лицом! Я же говорил, если бы Господь не уберег, я стал бы убийцей.

– Но в результате же вы не пошли на это? Тогда почему Лим Чхису считал, что вы можете навредить его семье?

– Видимо, кто-то убедил его в этом… – отозвался пастор, глядя куда-то мимо Йохана. – Скорее всего, этот кто-то показал Чхису мои данные и намекнул, мол, он хотел тебя убить…

За спиной Йохана послышались неторопливые шаги.

– …Но у него не получилось сделать это в лечебнице СИЗО, и вот теперь он охотится за твоей семьей.

Йохан, обернувшись, проследил за взглядом пастора.

– И добавил, дескать, если хочешь защитить их, я помогу тебе выбраться отсюда. А затем, сфабриковав поддельный диагноз, вытащил его из СИЗО якобы для амбулаторного лечения.

Ян Чэик в белом операционном халате, приблизившись к ним, воскликнул:

– Ай-яй-яй, пастор, как это вас угораздило? – Глядя на перевязанного Чинсина, доктор изобразил сочувствие.

– Вы видели, как Лим Чхису убил полицейского? – без всякого вступления спросил у него пастор.

– …Все произошло на моих глазах…

– Результаты вскрытия показали, что горло было перерезано сзади.

– Да, Лим Чхису, угрожая мне скальпелем, направился со мной на стоянку.

Навстречу по коридору шел полицейский.

– Мы узнали друг друга – его жена в это время лежала в больнице. Он поприветствовал меня, а я, сморщившись, подал ему знак. Полицейский, вмиг оценив ситуацию, прикинулся, что проходит мимо, и напал на Лим Чхису. Однако тот его оттолкнул, и, падая, полицейский оказался спиной к убийце.

Ян Чэик сокрушенно покачал головой.

– Оказывается, он был следователем, правда, уже в предпенсионном возрасте. Знал бы он, что преступника упустят, лучше бы просто мимо прошел…

– Возраст хоть и предпенсионный, но он был сильным бойцом, из бывших десантников, и к тому же мастером дзюдо. Однако по вашим словам выходит, что он, как немощный старик, ничего не предпринял и просто подставил спину под удар?

– Ну, кто не ошибается… – невозмутимо отозвался Ян Чэик.

– Это да, ошибается… И такие, как вы, доктор, – тоже…

Набросив на плечи толстовку с капюшоном, пастор миновал доктора и вышел наружу. Следователь заспешил за ним вслед.

– Вы о чем? Хотите сказать, профессор Ян Чэик – сообщник Чхису?

– Не сообщник, а манипулятор, который организовал его побег и устроил травлю.

– Но зачем? На кой черт все это сдалось профессору?

– Да потому что кто-кто, а он точно сошел с ума!

Придержав шаг, пастор остановился и спросил у Йохана:

– А кто заявил в полицию?

– Известно только, что это был молодой парень, который позвонил в службу спасения по подставному номеру.

Пастор на мгновение задумался, после чего поинтересовался:

– По-вашему, в каком духе был тот разговор между Лим, Чхису и рыжим?

Йохан попытался припомнить увиденное на запасной лестнице.

– Я бы не сказал, что атмосфера была особенно задушевной…

– Скорее всего, эти двое не связаны.

– Тогда почему они были вместе? – недоумевая, спросил Йохан.

– Лим Чхису кружит вокруг сестры, пытаясь ее защитить. Обнаружив типа, который кидал камни в окна дома, где она остановилась, он выследил его. По всей видимости, Чхису появится и на выпускном Боры в Академии «ВАМ», чтобы уберечь ее. Если тогда удастся разрешить недоразумение, он сам явится с повинной.

– И что вы сможете сделать, если он там действительно появится? Как с ним встретиться и поговорить?

– На беседу рассчитывать не приходится, но есть способ донести до него мое послание.

7

В день выпуска учащиеся, окончившие месячный курс Академии, собрались в зале.

– Примите мои поздравления!

Ли Сэрок с улыбкой подошла к Боре.

– Спасибо! – Девушка искренне обрадовалась доктору.

– А подруга ваша не пришла? – оглядываясь по сторонам, спросила Ли Сэрок.

– Да, почему-то не отвечает на звонки.

– Понятно. Я буду сзади. Увидимся после церемонии!

Ли Сэрок отошла, а Бора, усаживаясь на свое место, встретилась взглядом с Сон Йоханом, стоявшим у входа в зал. Лицо Боры напряглось, она огляделась по сторонам. Кроме следователя, в зале находились и другие полицейские в гражданском.

Церемония началась, ведущий поднялся на сцену и объявил об открытии. После молитвы и прославления[12] по традиции следовала проповедь одного из бывших выпускников Академии.

– Сегодня мы пригласили уважаемого гостя. Позвольте вам представить владельца кофейни «Кофе с Небес», главного пастора Церкви Тайны Христовой. Давайте поприветствуем дорогого гостя!

Пока раздавались приветственные аплодисменты, Ю Чинсин, в скромном костюме, вышел на сцену. На лице Боры промелькнула растерянность: увидеть здесь пастора она не ожидала.

– Добрый день! Меня зовут Ю Чинсин. И чем короче проповедь, тем лучше, не так ли? – пошутил пастор, что вызвало бурные овации с зрительских мест. – Я любил одного человека, – с места в карьер начал пастор, чем с ходу огорошил публику – по залу пронесся гул.

Сосед Боры со смешком воскликнул:

– Вот это да!

Начало совсем не напоминало обычную проповедь, и все замерли в ожидании продолжения, лишь Бора все больше мрачнела.

– Она была моей однокурсницей и коллегой-судмедэкспертом. Мне все нравилось в ней. Кроме двух вещей. – Пастор поднял ладонь и загнул палец. – Первая – это ее любовь к кофе. В ту пору я ассоциировал кофе лишь с кофеином. А сейчас, представьте себе, заведую кофейней…

Пастор загнул еще один палец.

– Вторая вещь – это ее вера в то, что Иисус – Божий Сын. У меня не укладывалось в голове, как врач может верить абсурдным историям о воскрешении мертвых.

Переводя дыхание, пастор обвел глазами зал.

– Но кофе и Иисус не были непреодолимой преградой в моей любви к ней. Казалось, ничто не помешает нашему счастью. Однако сейчас мы не можем встретиться.

Пастор отыскал глазами Бору. Было непонятно, что у него на уме.

«Неужто он сейчас объявит во всеуслышание, мол, вон там сидит сестра убийцы? Неужели таким образом хочет отомстить?» – Сердце Боры гулко стучало.

– Мою любимую девушку убили.

После этих слов зал погрузился в тишину. Даже оператор, похоже, на миг опешил, и изображение пастора на экране расплылось.

– Кто убил…

Все взгляды впились в пастора. Лицо Боры горело огнем. В ушах отдавались удары сердца. Все ее естество напоминало бомбу замедленного действия, взрыв которой произойдет в тот миг, когда с губ пастора слетит имя убийцы.

– …неважно…

У Боры вырвался вздох. Казалась вся кровь, прилившая прежде к голове, разом отхлынула от лица.

– Ведь рассказ не о преступнике, а обо мне.

Оператор пришел в себя, и изображение сфокусировалось.

– Возможно, среди присутствующих тоже есть кто-то, потерявший близких или друзей в результате несчастного случая.

Сон Йохан посмотрел на пастора из зала.

– Во время вскрытия приходится рассекать грудную клетку. В прошлом я судмедэксперт, и мне прекрасно знакомы ощущения при рассечении тканей груди, – проговорил пастор, положив руку на сердце. – Я чувствовал, будто моя живая плоть рвется на части. Казалось, меня самого заживо уложили на секционный стол. Кто-то скажет, что я слишком сгустил краски, но для меня это до сих пор самое точное описание. Тогда я представлял собою живой труп.

Ю Чинсин ушел в запой. И одновременно, пытаясь заглушить сердечную боль, с головой погрузился в работу, ночуя прямо в лаборатории на раскладушке. Как-то ночью ему приснилась Хаён: они вместе занимались вскрытием.

– Поместив труп на секционный стол, мы приступили к делу, однако внезапно моя подруга исчезла из поля зрения. Поискав ее по сторонам, я снова посмотрел на стол. И тут – вы не поверите – моя подруга, которая вот только что стояла рядом, обернувшись холодным трупом, лежала передо мной.

Чинсин с воплем вскочил с постели. Мокрый от пота, заплетающимися ногами он устремился в лабораторию. Разумеется, там никого не было. Прямо там, на полу, он упал на колени.

– Тогда я впервые произнес то, что можно назвать молитвой: «Говорят, Ты – Бог воскресения, способный оживлять даже мертвых… Так прошу, верни мою любимую к жизни! Тогда и я поверю в Тебя!»

Пастор сделал глоток воды и продолжил рассказ:

– Не было ни мистического голоса, ни видения. В лаборатории царила ужасающая тишина. Я разразился сумасшедшим хохотом. Думал, все кончено. Подруга мертва, и больше нам не встретиться.

Ли Сэрок с тревогой посмотрела на пастора.

– Когда я выпускался из Академии, один из бывших выпускников тоже пришел с поздравительной речью. Он тогда сказал: «Дьявол подстрекает человека». И это действительно так. Дьявол нашептывал мне, дескать, умри и ты. Только сначала убей того, кто отнял жизнь у твоей подруги.

Бора закусила губы.

– Я придумал план убийства. Не буду вас посвящать в него. Вдруг среди вас найдутся желающие избавиться от кого-то. Не могу же я толкать вас на такое, – с улыбкой проговорил Чинсин.

Это прозвучало как шутка, и напряженная атмосфера в зале немного разрядилась. Только у Боры во рту пересохло.

– Апостол Павел уверовал в Иисуса, встретив Его по пути в Дамаск, куда он направлялся, чтобы убить последователей Христа. Я же встретил Иисуса на Сеульском вокзале, прямо накануне своего отмщения. И моя вера заключается в следующем…

Чинсин обвел взглядом зрителей.

Апостол Павел услышал голос Иисуса в ослепляющем свете. А Чинсин в тот день увидел сияющее лицо девушки и услышал ее чудный голос. За обедом в ресторане до него случайно донесся телефонный разговор молодой женщины за соседним столиком.

– Не то чтобы я подслушивал. Хочешь не хочешь, было слышно. Ее голос переполняла нескрываемая радость, – со смеющимся лицом добавил Чинсин, чтобы не возникло недоразумения. – Судя по всему, это была пара накануне свадьбы, разделенная большим расстоянием. Подробности мне неизвестны, но, видимо, за спиной у них остались полные испытаний дни. Похоже, их родители были против и они даже чуть не расстались.

Девушка сказала: «Я думала, мы больше не увидимся». Ее глаза увлажнились от прилива чувств. Но это не были слезы печали. Людям, чья любовь наконец-то победила, прошлые тяготы лишь добавляют радости.

– Та девушка ехала к своему суженому, по которому так истосковалась. Это была дорога к человеку, которого она уже и не чаяла увидеть.

Поднимаясь с места, она встретилась взглядом с Чинсином. В ее глазах весь мир искрился от счастья. С извиняющейся улыбкой она проговорила:

«Простите, я чересчур расшумелась, наверное…»

«Нет, ничего. Ваш суженый, видимо, за границей?»

«Да, так удивительно! Было время, когда казалось, что он и вовсе в другом мире… а сейчас, как бы далеко он ни находился, знаю, что мы с ним под одним небом».

– Конечно же, я ее поздравил. И мимоходом спросил, куда она едет.

Она назвала незнакомый город. Чинсин впервые слышал о нем, но не стал уточнять, так как вопрос был скорее прощанием. Однако догадливая девушка заметила его неосведомленность и напоследок добавила:

«Место, похожее на рай…»

– В тот же миг я вспомнил рассказы моей подруги про Небеса. Каждый раз, когда она заводила эти разговоры, я хмурился и корил ее, а она в ответ убежденно говорила:

«Выходит, в конце концов нам придется расстаться…»

«О чем ты? К чему эти разговоры?»

«Ну сам посуди! Мы ведь тоже когда-то умрем, и это будет необратимо. Мы уже не увидимся больше. В твоем мире…»

«В моем мире?»

«В моем мире смерть – это не конец. Сейчас мы с тобой шагаем одной дорогой, но живем в разных мирах. И ты не сможешь попасть туда, где окажусь я…»

– Тогда это меня злило. Я не понимал, как можно нести подобный вздор… Но в те минуты на вокзале, припомнив ее слова, я испугался. А что, если Небеса и вправду существуют? Что, если рай есть и моя подруга там? И совершенно точно она не хотела бы, чтобы я убивал как ее обидчика, так и себя самого. Единственное, чего она желала, – чтобы мы с ней вновь встретились на Небесах.

Пастор вновь отыскал глазами Бору.

– Один человек меня спросил, испытываю ли я ненависть к убийце… Безусловно, да. Я ненавидел его до смерти. Казалось, огонь пожирает мою душу. Но стоило мне принять существование мира моей подруги, как ностальгия по ней поглотила всю ненависть. Так воды моря покрывают землю.

Чинсин отказался от мести и оставил работу судмедэксперта. Он решил изучать теологию. Отец и Чин Сунхо были вне себя от ярости.

– Мне твердили, что я свихнулся… и сам себя обманываю, пытаясь убедить, что встречусь с ней вновь на Небесах.

Ю Чинсин поднял глаза вверх. Словно видел там невидимый глазу мир.

– Но знаете, если бы в тот день я не признал существование рая, то в итоге закончил бы суицидом, прожив никчемную жизнь алкоголика и убийцы.

Окинув взглядом выпускников, пастор продолжил:

– День изо дня я готовлю кофе, вкладывая туда всю свою истосковавшуюся душу. Это не тоска, исполненная печали от расставания. Это душевное томление в предвкушении неизбежной встречи с подругой. Теперь я полюбил в Хаён все…

Пастор и сам не заметил, как назвал ее по имени… на секунду он крепко зажмурился. Каждую ночь, укладываясь спать на раскладушке в лаборатории, он боялся закрыть глаза из страха увидеть на секционном столе Хаён. Но сейчас, крепко зажмурившись, он видел ее на Небесах. Она глядела на него, сияя радостной улыбкой: «Наконец-то мы с тобой в одном мире!»

Лим Бора, вздрогнув, поежилась. Не от страха. А оттого, что слова пастора согрели ее сердце словно теплое одеяло, в которое закутываешься холодным зимним днем, вернувшись домой с мороза.

Но следом она почувствовала иную дрожь. Бора достала вибрирующий телефон и, прочитав сообщение, осторожно оглянулась по сторонам. Все внимание Сон Йохана и Ли Сэрок было приковано к пастору на трибуне.

– Прошу прощения, если мой рассказ пришелся не к месту. Но я непременно должен был поделиться с вами этими воспоминаниями. Ведь в конце концов наше дело – рассказывать о Небесах. В добрый путь, дорогие выпускники! – попрощался пастор и спустился со сцены.

Зал взорвался аплодисментами. Вновь появился ведущий, и церемония поздравления выпускников продолжилась своим чередом.

– А сейчас хотелось бы с молитвой благословить наших выпускников, которым предстоит в миру благовествовать о Небесах. Если присутствующие не против, попрошу всех встать.

Выпускники поднялись с мест, свет погас, и по знаку ведущего все начали молиться вслух. После пятиминутной молитвы зал снова осветился, и был объявлен следующий номер церемонии.

– И теперь мы приступаем к вручению дипломов об окончании.

Под ликующие гимны и бурные аплодисменты выпускников одного за другим стали вызывать на сцену.

– Со Ынсук!

Изредка звучали имена отсутствующих выпускников. Вскоре подоспело время выхода Лим Боры.

Одногруппники громко захлопали, однако вскоре их радость сменилась растерянностью. То же самое отразилось и на лицах Ли Сэрок и Ю Чинсина. Сон Йохан с тревогой оглядывался по сторонам. Место, где она только что сидела, пустовало.

8

Сон Йохан помчался на третий этаж в операторскую и, едва показав удостоверение, закричал:

– Церемония записывается на видео?

– Да… – растерянно ответил оператор.

– Вы можете прокрутить запись на момент до начала молитвы?

Сотрудник перемотал запись назад. Йохан вглядывался в несколько изображений, снятых разными камерами с разных ракурсов.

– О! Вот это! Остановите, пожалуйста, прокрутите его еще раз! – указал он на один из экранов.

На видео была сцена всеобщей молитвы. В зрительном зале, среди молящихся выпускников, показалась Бора. Крадучись, она проскользнула между рядами. Дело происходило не в кинотеатре, все молились с закрытыми глазами, и, по идее, особой необходимости в такой предосторожности не было. Очевидно, что она старалась выйти незамеченной для полицейских глаз.

– Записи с камер наблюдения на здании здесь нет?

– Да, это нужно обратиться в будку к охранникам.

– Понятно. – Йохан уже почти вышел, но вдруг остановился как вкопанный. – А почему вон та камера все время фиксирует одно и то же изображение?

– А… мы вот тоже… Наверное, накладка вышла…

– Где эта камера? – со встревоженным лицом спросил Йохан.

– На втором этаже.

Сотрудник показал на застекленную будку этажом ниже прямо напротив них. С того места хорошо просматривался весь зал. И в то же самое время этот закуток был неприметен для глаз более чем десятка полицейских в гражданском.

Сон Йохан бросился к будке. Толкнув дверь, он обнаружил в углу оператора, связанного скотчем по рукам и ногам и с кляпом во рту. Рядом на полу валялось орудие, которым воспользовался преступник, угрожая жертве: металлический скальпель.

– Всем внимание! – голосил шеф, словно тренер перед командой, терпящей поражение. – Я запрошу помощь из центра управления в режиме реального времени, так что держитесь на связи, у вас есть доступ ко всем каналам! Обыщите всю территорию! Задача понятна?

– Так точно! – хором откликнулись сотрудники следственного штаба, а Ли Тонги поднял руку.

– Как поступать в случае обнаружения Лим Чхису, если жизнь Лим Боры окажется под угрозой?

– Как-как… Подкрепление вызывайте!

– Если такой возможности не будет?

После минутного колебания шеф отозвался:

– На счету этого типа уже два трупа. Если решите, что опасность реальная, можете стрелять на поражение.

Оперативники бросились выполнять задание. Ли Сэрок умоляющим взглядом смотрела на Йохана.

– Нам просто нужно их опередить. Давайте же поспешим! – попытался успокоить ее Йохан, перехватив инициативу.

Первые данные, полученные после начала операции, сообщали, что Бора, перейдя дорогу, двинулась в соседний район. Засвидетельствовал это продавец цветочного магазина поблизости от пешеходного перехода.

Район считался театральной Меккой – целое скопление больших и малых театров, вокруг которых раскинулась сеть ресторанов, кафе и торговых точек. Дело происходило в субботу днем, толчея была порядочная.

– А вдруг они его уже нашли? – тревожно спросила Ли Сэрок, пробираясь через толпу.

Возглавлявший шествие Йохан внезапно притормозил и оглянулся на нее и Чинсина.

– Вы по-прежнему уверены в своих предположениях? Чхису на самом деле не намерен причинить Боре вред? Если вы ошибаетесь, может случиться непоправимое…

После недолгого размышления пастор ответил:

– Вы же сказали, что он бросил скальпель, ведь так? Если бы он собирался напасть на Бору, непременно прихватил бы его с собой.

– Верно! Скорее всего, он хочет встретиться с сестрой перед тем, как сдаться… – согласилась психиатр.

– Ну, дай-то бог, если так… – мрачно пробормотал Йохан.

Ли Сэрок, оглядываясь по сторонам, заметила камеру на телеграфном столбе.

– Повсюду столько камер, почему же тянут с обнаружением?

– Это же не кино, когда по фото автоматически запускается поиск, в реальности требуется время, – принялся объяснять Йохан, но тут ему позвонили: взглянув на номер, он приложил сотовый к уху.

– Да, это я. Да! Что? Схватили?!

– Что, уже обнаружили? И где же? – с тревогой в глазах спросила Ли Сэрок.

9

Место, куда направилась Бора, было небольшим заброшенным театром на окраине богемного района. Когда-то каждый спектакль здесь собирал полный зал, но после большого пожара двухлетней давности его закрыли.

Бора толкнула входную дверь на втором этаже и зашла внутрь. Показалась наполовину обрушившаяся сцена. Там на сцене лежала связанная по рукам и ногам девушка. Узнав Бору, она застонала, но сквозь скотч, залепивший рот, прорвались лишь нечленораздельные звуки.

– Ынсук!

Бора кинулась на сцену и сорвала скотч с губ подруги.

– Бора!

Ынсук разразилась рыданиями.

– А Чхису?.. – оглядываясь по сторонам, спросила Бора.

На выпускном Боре пришло сообщение с телефона Со Ынсук. Там говорилось, чтобы она пришла одна, так как в заложники взяли ее близкую подругу.

– Бора! Спасибо!..

Ынсук, освободившись от пут, крепко обняла подругу.

– Ынсук! Где Чхису? – спросила Бора, отстраняя ту от себя.

– Нашли Лим Чхису? – взволновано спросила Ли Сэрок.

Окончив разговор, Йохан отрицательно помотал головой.

– Нет, того типа, что камни бросал.

– А… – В голосе доктора послышалось сожаление.

– Однако натравил его не Кан Ёнгюн, – растерянно проговорил Йохан, глядя на пастора.

– Тогда кто же? Неужели это и вправду дело рук Лим Чхису?

– Нет. Говорит, совершенно незнакомая девушка.

На этих словах пастору внезапно пришел на ум день их первой встречи с Борой и девушка, которая, словно невеста, шла с нею под руку. Тогда, увидев полицейское удостоверение Йохана, она первая завела разговор о преследователе. И, расставаясь с Борой, постоянно оглядывалась с тревогой в глазах.

– Я… мне нужно вам кое-что сказать… – послышался голос Ли Сэрок.

Пастор со следователем оглянулись, и Ли Сэрок, с побелевшим от страха лицом, проговорила:

– Как-то раз Бора попросила проконсультировать ее по поводу подруги.

Преступления сексуального характера среди мужчин часто связаны с принуждением, основанным на иерархии. Ярким примером может послужить сексуальное насилие в отношениях между старослужащими и новобранцами в армии. Однако аналогичные преступления в женской среде носят другой характер.

– Бора поделилась, что воспринимала их отношения просто как дружеские. Женщины нормально относятся к тактильным контактам, поэтому вполне естественно держатся за руки или ходят под ручку…

Порой они ходили друг к другу в гости и спали в одной постели. В ту пору Боре было очень тяжело, а Со Ынсук с вниманием слушала ее и проявляла сочувствие. В достаточно короткий срок они сблизились до такой степени, что представлялись лучшими подругами.

– Так сектанты заманивают к себе. Строят отношения, которые трудно разорвать, а затем постепенно раскрывают свое истинное лицо…

Как и сказал пастор, Ынсук незаметно стала переходить грань дозволенного. То, что вначале казалось безобидным похлопыванием с целью утешить, приобретало все более странный оттенок. Бора частенько ощущала дискомфорт, но сказать об этом открыто не получалось.

Однажды Ынсук, в расстроенных чувствах из-за какой-то неприятности, изрядно выпив, приехала к Боре домой и бросилась в ее объятия, словно желая получить утешение так же, как она в свое время поддерживала подругу. Однако в прикосновениях Ынсук чувствовалась отнюдь не та дружеская привязанность, которую хотела сохранить Бора.

– Бора! Люблю тебя!

Ынсук вновь прильнула к подруге. Расчувствовавшись, она болтала без умолку.

– Я знала, что ты придешь ко мне!

– Значит, моего брата здесь нет? – спросила Бора все еще в объятьях Ынсук.

Та, вздрогнув, умолкла.

– Чхису не брал тебя в заложники? Ведь так?

– …

Бора снова отстранила подругу от себя.

– Преследователя не было. Ты все это выдумала, не так ли?

Ынсук отвернулась, избегая взгляда Боры, в ответ Бора резко дернула ее за руку.

– И потому преследователь исчез, как только я поселилась у тебя? А когда переехала к доктору Ли – снова появился?!

При упоминании Ли Сэрок взгляд Ынсук резко переменился.

– Так вот почему она без возражений согласилась поменять место жительства! Ей хотелось естественным образом держаться на расстоянии, а тут нашелся подходящий повод.

– А вы, доктор, встали на пути, словно кость в горле. Она даже к бандитским методам прибегла, чтобы разделить вас, а в результате в квартиру Кан Ёнгюна вместе с Борой попали вы, а не она…

Глаза Ынсук налились кровью

– Опомнись, Бора! Ты что, не знаешь, кем она работает? У этой тетки искренности ни на грамм. Она только вид делает, что понимает тебя, заботу, видите ли, изображает!

Бора вздрогнула и отшатнулась.

– Откуда ты знаешь?

– Что?

– Я спрашиваю тебя, откуда ты знаешь, что я советовалась с доктором Ли Сэрок?

– …

– Так это ты установила ту камеру?

Со Ынсук механически замотала головой, словно сломанная кукла. Но Бора уже не верила ни единому ее слову.

– И ты переспала с Кан Ёнгюном?

– Все ради тебя! Я пожертвовала собой, чтобы уберечь тебя! – завопила Ынсук, вскинув голову.

– Да ты реально умом тронулась! – потрясенно воскликнула Бора и добавила: – Каждая минута, проведенная с тобой, была сущим кошмаром! Все! C меня хватит!

С ледяным выражением лица Бора встала и спустилась со сцены. Однако Ынсук не думала ставить точку в жуткой истории, которую она выдумала. Сверкнула синяя искра, и Бора упала навзничь. Над ней с шокером в руках стояла Ынсук.

– Помнишь это? Между прочим, мой тебе подарок. А ты вздумала вернуть его и ускользнуть с той мерзавкой? Еще и прямо на моих глазах? – патетически кричала Ынсук, напоминая актрису на сцене.

С самого прихода в труппу Со Ынсук хвалили за хорошее погружение в персонажа. Она и сама верила, что у нее есть талант. Однако все важные роли постоянно доставались другой. Ынсук решила, что руководитель труппы покровительствует своей любимице, и распустила по этому поводу сплетни. В конце концов слух дошел до режиссера, и Ынсук вызвали на ковер.

«Ты считаешь, что я несправедлив?»

«А разве нет?»

«Игра – это дыхание! Нужно дышать в унисон и с соратниками по цеху, и со зрителями! А ты, кроме себя, никого не видишь! Сыплешь репликами невпопад, забывая о выходе других актеров… и, хотя я не раз предупреждал, что с реквизитом требуется осторожность, ты безрассудно размахивала ножом и ранила своего товарища!»

«Я просто увлеклась…»

«Это не увлечение! Ты просто пьяна своими собственными чувствами. Даже сейчас. Ты на все смотришь со своей колокольни и судишь как вздумается. Это ведь ты послала моей жене сообщение, что я развлекался в отеле с Чиын?»

Со Ынсук съежилась и отвела взгляд.

«Ты не могла видеть меня с Чиын в отеле. Потому что этого никогда не было. Но ты все равно разнесла эту ложь – будто у нас роман, и она – бесталанная – получает главные роли!»

«Но ведь вы и правда ее чересчур опекаете!»

«То, что я ценю ее, – правда, поскольку она старательная и ответственная. И признаю это не только я, но и вся труппа и зрители! А ты даже не пытаешься увидеть. Ведь стоит тебе признать это, как ты сама в своих глазах окажешься жалкой. Вот ты и придумываешь всевозможные способы утешиться».

Со Ынсук заплакала. Но это не были слезы раскаяния.

«Ты даже не просишь прощения за то, что из-за твоей лжи могла разрушиться чья-то семья. Даже сейчас ты ведешь себя так, будто я довел тебя до слез. Для тебя имеют значение лишь твои собственные чувства. Тебе надо лечиться, а не на сцене играть!»

– Я не сошла с ума! Это брат твой сумасшедший! – истошно кричала Ынсук в сторону пустых зрительских мест.

Будь это выступлением, оно удостоилось бы высшей похвалы за эмоциональность, но, как подметил режиссер, Со Ынсук, опьяненная собственными чувствами, допустила промах, который уже совершала в прошлом: она не заметила, что на сцене появился новый персонаж.

Разъяренным буйволом Лим Чхису бросился на нее. Клубок из двух тел взвился в воздух и полетел вниз, в пролом обрушенной сцены, приземлившись в лобби первого этажа.

Распластавшись на полу, Ынсук приподняла голову, сплевывая кровь. В лобби висели плакаты с актерским составом театра: прямо над фотографией Ынсук со стены на нее смотрело лицо руководителя труппы.

Спустя десять минут после случившегося следователи, проводившие розыск, обнаружили Ынсук без сознания. Пока младший в группе проверял состояние девушки, Ли Тонги с оружием в руках поднялся на второй этаж. Зал был пуст. Когда он снова спустился в лобби и младший коллега собирался доложить о ситуации, Ли Тонги выхватил у него рацию и отшвырнул ее в сторону.

– Ты что, рехнулся?

– Ну доложить-то надо…

– Эта сволочь убила нашего старшого Понхёна. А ты хочешь его преспокойно отпустить?

– …

– Если боишься, оставайся здесь. Я возьму его на себя.

Ли Тонги выскочил из театра как ошпаренный.

10

Бора открыла глаза от ощущения тряски. Она точно помнила, что потеряла сознание в сумрачном театре, а сейчас оказалась средь бела дня посреди широкого проспекта. Люди по сторонам перешептывались, кто-то звонил по телефону, кто-то снимал на видео. В еще затуманенной голове всплыл тот день, когда она упала на стадионе. От стыда Бора спрятала лицо.

– Все в порядке, Бора! Я буду рядом! – раздался голос из далеких воспоминаний. Он дрожал, в нем слышалась усталость, но каким же родным был этот голос!

– Чхису?..

Лишь теперь Бора поняла, что Чхису несет ее на спине. И еще заметила, что, вопреки словам брата, с ним далеко не все в порядке: он хромал и по ноге бежала кровь.

– Чхису!

Сознание полностью вернулось к Боре, и она сползла со спины брата. Он тут же, словно подстреленное животное, рухнул на землю. Девушка осмотрела рану. Похоже, при падении в театре он чем-то проткнул себе ногу. Разорвав одежду, Бора стала накладывать повязку.

– Прости меня, Бора… Из-за меня…

Ее руки замерли. Кровь из раны остановилась, но взамен полились слезы из глаз сестры.

– Ты ни в чем не виноват! Это наша вина – мы довели тебя до такого…

Бора плакала, как ребенок. Чхису вытер слезы с ее щек.

– Да. В том, что моя жизнь покатилась под откос, виноват не только я…

Сглатывая слезы, Бора закивала.

– Но то, что я убил человека, – это моя вина.

Бора опять зашлась в рыданиях.

– Ну зачем? Зачем ты снова сделал это? Почему ты снова пошел на убийство?

Зрачки Чхису дрогнули. Он в отчаянии покачал головой:

– Я не убивал, Бора. Правда.

От изумления у Боры враз высохли все слезы.

– Что ты такое говоришь? Как же так получилось?

– Никто не поверит моим словам. Я ведь уже убийца…

От безысходности голова Чхису упала на грудь. Бора не понимала, о чем говорит брат, но внезапно у нее затеплилась надежда. Она взяла лицо Чхису в свои руки.

– Чхису! Приди в себя! Ну же, попытайся встать!

Кое-как Бора подняла брата с земли.

– Все в порядке, Чхису! Я буду рядом! Хорошо? – с улыбкой подбадривала Бора.

В ответ Чхису кивнул.

– Держись за меня.

Бора подставила спину, и Чхису, ухватившись за ее плечи, практически повис на ней сзади.

– Не переживай! Есть хорошие люди. Они выслушают тебя и помогут.

В эти самые минуты, благодаря звонкам прохожих, к проспекту стекались все ближайшие полицейские наряды. Следователь Сон Йохан бежал впереди, за ним, как приклеенные, следовали пастор и доктор Ли.

– Мы здесь! – закричала Бора.

Увидев, что она поддерживает брата, Йохан просветлел лицом, а вслед за ним и его спутники. Однако уже в следующую секунду лицо следователя странно исказилось, враз окаменев: нервы натянулись до предела, взгляд недоумевающе застыл.

– Не-е-ет! – закричал он. Но звук, несущий в себе смерть, был быстрее.

Просвистела пуля, и Чхису бессильно обвис на спине сестры. Под тяжестью брата Бора рухнула на землю. Позади двух поверженных тел стоял Ли Тонги.

В бешенстве Йохан бросился к нему. Тонги, готовый к такому исходу, с чувством выполненного долга отдался в руки Йохана без особого сопротивления. Пастор и доктор, подбежав к Чхису, осмотрели его. Бора, цепляясь за них, кричала.

– Прошу вас, спасите его! Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь!

Ли Сэрок тут же вызвала 119[13], но пастор, перевидавший на своем веку множество смертей, понял – надежды нет. Взяв Бору за плечо, он покачал головой.

– Последние…

Бора изо всех сил замотала головой.

– Нет! Я не отпущу его! Наконец-то мы решили быть вместе… вот наконец…

Бора заходилась в крике. Ли Сэрок обняла ее сзади, но слезы лились не переставая.

– Пастор… – прерывающимся голосом позвал Чхису.

Ю Чинсин нагнулся к нему.

– Пастор… та женщина, она и вправду на Небесах? – спросил Чхису c покрасневшими глазами.

– Да. – Ответ был коротким, но в нем чувствовалась твердая вера.

Чхису с облегчением кивнул.

– Я… я же не смогу попасть в рай? Ведь я убийца… – задохнулся он.

– А хотелось бы оказаться там? – ничуть не смутившись, откликнулся пастор.

Чхису на последнем издыхании еле слышно спросил:

– Я бы хотел… хоть на миг попасть туда, чтобы попросить прощения у нее… а потом уже в ад – платить за свои грехи… Так нельзя?

Пастор пристально всмотрелся в лицо Чхису.

– Нет, так нельзя.

От беспощадности этих слов умирающий не смог сдержать слез. Ли Сэрок возмущенно посмотрела на пастора, словно вопрошая: неужели нельзя иначе? Однако пастор продолжил, обращаясь к Чхису:

– Нельзя, побывав в раю, спуститься в ад. Но попасть на Небеса и остаться там – возможно.

В глазах Чхису читалось недоверие, из последних сил он прошептал:

– Но ведь я… убийца, проливший кровь человека…

– Я тоже убил. В душе я убивал тебя бесчисленное множество раз. Я такой же грешник, как и ты, – проговорил пастор, глядя в глаза Чхису. – Господь непременно вспомнит душу раскаявшегося грешника.

Эта шокирующая новость заставила Чхису широко раскрыть глаза, он протянул руку.

– Господи… Пожалуйста, вспомни обо мне…

Увидев, что жизнь брата на исходе, Бора вскрикнула, схватив его за руку:

– Чхису!

Собрав последние силы, тот с улыбкой посмотрел на сестру.

– Бора! До встречи…

Такими были его последние слова в этом мире.

11

Родители и старший брат на похоронах Чхису не появились. В поминальном зале Бору поддерживали Ли Сэрок и пастор. Почтить память покойного пришли немногие: прихожане Церкви Тайны Христовой, Сон Йохан да несколько друзей Боры.

– Когда Христа распяли на кресте, вместе с Ним были распяты еще два грешника. Из многочисленных видов казни распятие было самым жестоким. Мы не знаем, в чем они преступили закон, но налицо ужасная тяжесть их прегрешений, раз их приговорили к распятию, – обведя глазами присутствующих, говорил Ю Чинсин на проповеди накануне кремации. – Один из разбойников злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас! Другой же, напротив, увещевал первого – убеждал прекратить насмешки, говоря, что им, преступникам, следует понести наказание, а на Иисусе греха нет. А потом он попросил Иисуса вспомнить о нем. И в ответ Иисус сказал безвестному разбойнику: «Ныне же будешь со Мной на Небесах!»

Пастор посмотрел на фото усопшего. Рядом с фотографией была именная табличка: прихожанин Лим Чхису.

– Брат Лим Чхису был преступником, убившим человека. Многие спрашивают: как такой грешник, как он, может попасть на Небеса? Но рай – это место, куда попадают не самоправедные, а прощенные грешники.

Всю церемонию прощания Бора в траурной одежде не переставала утирать слезы.

С наступлением ночи, когда гости один за другим разошлись, в траурном зале появился нежданный визитер.

– Пусть земля будет ему пухом! – сказал Ян Чэик. Однако Бора лишь исподлобья окинула его мрачным взглядом.

Профессор, почтив память усопшего, собрался уже уходить, но Бора удержала его.

– Мой брат на самом деле убил человека?

– Да…

– А брат сказал, что нет…

– Вы меня извините, но обычно все говорят, мол, я не виноват.

– Мой брат…

Бора чуть было не бросилась на профессора с кулаками, но пастор удержал ее. Успокоив девушку, он повернулся к профессору:

– Я вас провожу.

Ян Чэик поклонился и вместе с пастором покинул траурный зал. Когда они вышли в пустой коридор, пастор спросил:

– Зачем вы пришли? Хотели полюбоваться на скорбящего человека, чей брат погиб из-за вас?

– Что значит «из-за меня»? Я слышал, Лим Чхису погиб от выстрела полицейского.

Как заявил Ли Тонги, сзади ему показалось, что Лим Чхису угрожал Боре и сопротивлялся полиции. Было непонятно, пытался ли он таким образом оправдать месть или и в самом деле ситуация показалась ему угрожающей.

– А может, это вы, пастор, пришли насладиться зрелищем?

– Вы о чем?

– Ну все-таки погиб враг, лишивший вас любимого человека. Разве это не радует?

Пастор остановился и взглянул на доктора.

– Радует. То, что душа, бывшая практически на краю гибели, в конце концов вернулась в объятия Господа. Как тут не радоваться?

– Вы очень глубоко прониклись вашей профессией. Что ни говори, христианство – штука удобная. Можно жить всю жизнь как придется, а в последний миг заявить, что веруешь в Бога, и попросить прощения – и вот ты спасен, не так ли? Надо будет и мне воспользоваться этим перед смертью.

– Думаете, получится?

– А?

– Даже такому обычному человеку, как я, понятно, что в вас нет ни капли раскаяния. Что уж говорить про Бога. Неужто вы всерьез думаете, что сможете обмануть Его? Даже на краю могилы, вместо того чтобы искать Бога, вы будете высмеивать Его.

– Вы несправедливы. И отчего это человек, который с теплотой отнесся к врагу любимой женщины, столь холодно обходится со мной? – усмехнулся профессор.

– Я и к вам испытываю жалость. Ведь в вашем моральном падении виноваты не только вы. Однако не надо перекладывать вину за преступления на бросившую вас мать или того, кто намеревался вас убить. Все это на вашей совести.

– Даже обидно! Я ничего такого не сделал, а вы меня за какого-то отъявленного преступника держите.

– Вы меня извините, но обычно все так говорят, мол, я не виноват.

Ян Чэик, просверлив пастора глазами, расхохотался.

– А вы забавная личность, пастор! Мне импонируют такие люди, как вы. А вот я вам, похоже, не нравлюсь. Что ж, до встречи!

Будто расставаясь с любезным другом, профессор откланялся и пошел на стоянку. Пастор смотрел вслед удаляющейся фигуре, когда Йохан подошел к нему сзади.

– Бора рассказала… перед смертью Лим Чхису признался, что не убивал полицейского. Вы верите его словам?

– А ведь Пан Урин заявил то же самое… что не убивал. На ваш взгляд, он говорил неправду?

– Но тогда выходит, что преступник Ян Чэик? Всеми уважаемый профессор…

– А как насчет пастора Соль Канхуна, которого вы арестовали? Он ведь тоже всеми уважаемый пастор, разве нет?

– С чего это вы вдруг заговорили о нем… – недовольно поморщился Йохан.

– Даже самый злостный преступник может быть хорошим человеком для своей семьи и друзей. Между тем есть люди: на вид – праведники, а на поверку – последние сволочи.

Пастор направился к траурному залу, за ним последовал Йохан, размышляя вслух:

– Если Ян Чэик действительно преступник, то он проделал все идеально. Ведь Пан Урин и Лим Чхису покинули этот мир, взяв его преступления на себя… А раз преступник мертв, то и дело закрыто.

Пастор покачал головой.

– Нет. В конце концов все тайное становится явным и все скрытое выползает наружу. Человек же – существо неидеальное, – твердо сказал пастор.

Однако вывести профессора на чистую воду было и правда задачей не из легких. Возвращаясь с похорон, пастор пытался обнаружить следы преступления, оставленные несовершенством Ян Чэика, однако в конце концов был вынужден расписаться в несостоятельности.

«Господи, помилуй нас!»

Валясь с ног от усталости, пастор отворил дверь и зашел в квартиру. Тот день, когда на этом самом месте его свалил с ног Лим Чхису, показался нереальным сном. Опомнись парень парой секунд позже – и хоронили бы сегодня пастора.

«Все так, но кто же все-таки вызвал полицию?»

Он поспрашивал соседей, но никто тогда не распознал, что он находится в опасности.

Едва пастор разулся и ступил на порог, как послышался стук. Оглянувшись на застекленную дверь, он увидел желтый силуэт.

– Кто там?

Ответа не последовало, и пастор осторожно открыл дверь. На пороге стоял парень в желтом, в его глазах сквозил страх.

– Прошу, помогите мне! – промолвил Пан Урин.