Алиса провалилась в сон внезапно — как в омут.

Она еще помнила, как Влад укрывал ее одеялом, как Лева устраивался в ногах, как за окном шумел дождь. А потом — темнота.

* * *

Она стояла на поляне.

Той самой, где когда-то впервые встретила Велену — древний лес, менгиры, синий огонь. Но теперь все изменилось.

Деревья стояли черные, обугленные, будто по лесу прошелся огненный смерч. Ветви тянулись к небу, как скрюченные пальцы мертвецов, и на них не было ни единого листа — только пепел, осыпающийся при малейшем дуновении ветра. Корни, переплетенные в стены, теперь торчали из земли, как ребра дохлых драконов, и между ними клубилась тьма — густая, вязкая, живая.

Небо затянуло багровыми тучами. Они ползли медленно, тяжело, будто беременные смертью, и в их глубине иногда вспыхивали алые зарницы — без грома, без звука, только свет. Зловещий, пульсирующий, как сердцебиение гигантского зверя.

В воздухе пахло гарью и смертью.

Не просто гарью — тем особенным запахом, который остается после пожарищ, где сгорели люди. Сладковатым, тошнотворным, въедающимся в память. Алиса зажала нос рукавом, но запах проникал сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь мысли.

Менгиры, древние камни, покрытые узорами, теперь стояли расколотыми. Сквозь трещины сочился тот самый синий свет — но теперь он был болезненным, умирающим, как последний вздох.

— Ты пришла.

Голос Велены раздался из ниоткуда. И отовсюду сразу. Из трещин в камнях, из пепла на ветвях, из багровых туч на небе.

— Где вы? — Алиса закружилась на месте, вглядываясь в темноту. — Где ты?

— Я там, где всегда. — Голос стал тише, но от этого только пронзительнее. — Между мирами. Между жизнью и смертью. Между Светом и Тьмой.

Из темноты выступила фигура.

Алиса отшатнулась.

Это была Велена — но не та старуха, что сидела в лесной избушке. Не та, что приходила к ней во снах.

Эта Велена была молодой. Прекрасной и страшной одновременно. Длинные черные волосы струились по плечам, касались земли, переплетались с тенями. Кожа светилась фарфоровой белизной. Глаза — без зрачков, без белков, только синий огонь, полыхающий в глазницах. Она была одета в платье из тьмы — оно переливалось, дышало, жило.

Сила текла от нее волнами. Алиса чувствовала ее каждой клеткой — древнюю, пугающую, великую.

— Время пришло, — сказала Велена.

Голос ее теперь звучал иначе — молодо, сильно, властно. В нем не было той старческой дрожи, что раньше. Был металл.

— Владыка Тьмы делает свой ход.

Алиса сжала посох. Он был с ней — даже во сне. Теплый, пульсирующий, живой. Но сейчас его пульсация была тревожной — быстрой, неровной, как сердце кролика перед удавом.

— Кто он? — спросила Алиса. Голос ее не дрожал — она заставила себя быть спокойной. — Назови имя.

— Имя не важно. — Велена шагнула ближе. От нее веяло холодом — таким сильным, что у Алисы перехватило дыхание. — Важно — то, что ты его знаешь.

— Я знаю?

— Ты знаешь. С самого начала. Просто боишься признаться себе.

Алиса молчала. В голове проносились лица — Лютобор, Михай, Влад, Канцлер, даже Флора и Спиридон. Кто? Кто из них?

— Он близко, — продолжала Велена. — Очень близко. Он рядом с тобой. Он дышит с тобой одним воздухом. Он смотрит на тебя и ждет.

— Ждет чего?

— Твоего выбора. — Велена подняла руку, и в воздухе загорелась картина. — Смотри.

Алиса увидела.

Каменный Лог. Ее деревня. Дома, которые она отстроила, люди, которых она спасла. Флора, Пахом, Спиридон, дети, бегающие по улицам. Все было мирно, спокойно, обычно.

А потом картина изменилась.

Тьма наползла на деревню, как волна. Она пожирала дома, людей, свет. Крики — беззвучные, но от этого еще страшнее — рвали тишину. Флора упала, прикрывая собой ребенка. Спиридон рухнул на колени, закрывая голову руками. Пахом пытался бежать, но тьма догнала его.

Алиса рванулась вперед.

— НЕТ!

Картина погасла.

Велена стояла рядом, глядя на нее с сочувствием и болью.

— Это будет, — сказала она тихо. — Если ты не сделаешь выбор.

— Какой выбор? — Алиса почти кричала. — Что я должна выбрать?

— Кому верить.

Поляна начала таять.

Деревья плавились, как свечи. Черные стволы текли вниз, превращаясь в лужи смолы. Камни раскалывались с оглушительным треском, и из них вырывался синий свет — последний, предсмертный. Небо сворачивалось в воронку, затягивая в себя остатки облаков, остатки звезд, остатки надежды.

Земля уходила из-под ног.

Алиса падала в бездну — бесконечную, черную, холодную. И в этой бездне горели два синих огня — глаза Велены.

— Помни, — голос доносился уже издалека, сквозь ветер, сквозь тьму, сквозь вечность. — Враг не тот, кто нападает. Враг — тот, кому ты веришь.

— КТО⁈ — закричала Алиса. — НАЗОВИ ИМЯ!

Тишина.

А потом — шепот, такой тихий, что она едва расслышала:

— Ты уже знаешь. Просто вспомни.

* * *

Алиса проснулась рывком. Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к телу. Было темно. Лева сидел рядом, положив тяжелую голову ей на грудь, и смотрел зелеными глазами. В них не было тревоги — только спокойствие и готовность.

— Это был сон, — прошептала она. — Просто сон.

Лева моргнул. Но Алиса знала: сны такими не бывают. Она села на кровати, прижала кота к себе, и долго сидела так, глядя в темноту.

За стеной спал Влад. В соседней комнате — Лютобор. Во дворе, на посту, стоял Михай.

Трое мужчин, трое разных, трое близких. Кто из них? Кому нельзя верить? Или — кому можно?

Лева вздохнул по-человечески и лизнул ее руку.

— Я знаю, — шепнула Алиса. — Я разберусь.

Она легла обратно, но сон не шел. Глаза Велены — два синих огня — горели перед внутренним взором.

И ее слова:«Враг — тот, кому ты веришь».