Они не спали всю ночь.

Свиток с именем Алисы лежал на столе между ними, как змея, готовая ужалить. Лева сидел рядом, не сводя глаз с двери — охранял.

— Канцлер знает, — повторила Алиса в сотый раз. — Он всегда знал. И молчал.

— Ждал, — кивнул Влад. — Такие, как он, всегда ждут. Пока информация станет нужной. Пока не припрет.

— Что ему нужно?

— Власть. Контроль. Он хочет управлять всем — тобой, мной, Орденом, королем. А для этого ему нужны рычаги.

— И теперь у него есть рычаг на меня.

— На нас, — поправил Влад. — Потому что я с тобой. Если он знает про тебя — он знает и про меня. Про то, что я покрываю «ведьму».

Алиса посмотрела на него.

— Ты можешь уйти. Сказать, что ничего не знал. Что я тебя обманула. Влад, я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

Он встал, подошел к ней, взял за плечи.

— Слушай меня внимательно. — Голос его был тих, но в нем звенела сталь. — Я тридцать лет жил в аду. Я сжег сестру, я пытал невиновных, я спал с кинжалом под подушкой, потому что боялся, что меня убьют свои же. А потом появилась ты. И ад кончился. Я не уйду. Даже если ты прогонишь — я буду сидеть под дверью. Даже если канцлер пригрозит мне казнью — я буду рядом. Потому что ты — единственное, что у меня есть. Единственное, что имеет значение.

Алиса смотрела в его серые глаза и видела в них то, чего не замечала раньше — не ледяное спокойствие, а огонь. Живой, горячий, отчаянный.

— Что будем делать? — спросила она.

— Играть, — усмехнулся Влад. — Канцлер думает, что он единственный, кто умеет водить фигуры. Он забывает, что фигуры могут ходить сами.

— И какой твой ход?

— Встретиться с ним. Прямо сейчас. И посмотреть, что он скажет.

— А если он потребует что-то невозможное?

— Тогда мы покажем ему, что невозможное — это мы.

Цвета правды

Канцлер принял их немедленно. Будто ждал. Будто сидел у окна всю ночь, глядя на храм, и улыбнулся, когда увидел две фигуры, направляющиеся к его особняку. Будто знал — не только что они придут, но и что скажут, что принесут, о чем будут молчать.

Влад чувствовал это каждой клеткой, едва переступив порог. Но не только чувствовал — видел. Дар не выключался никогда, всегда был, как фон. Он усилился сам собой, как только взгляд упал на канцлера, и мир вокруг заиграл красками, невидимыми для обычных людей.

Канцлер светился.

Это было странное свечение — сложное, многослойное, как старый витраж, в котором переплелись десятки оттенков. Основной фон был темно-золотым — цвет власти, уверенности, спокойной силы. Но по краям пульсировали алые всполохи — опасность, готовность к удару. А глубоко внутри, почти у самого ядра, тлел едва заметный серый оттенок.

Тайна. Большая. Старая. Спрятанная так глубоко, что даже Влад не мог разглядеть ее форму.

— Баронесса, инквизитор, — кивнул Канцлер, не поднимаясь. — Рад, очень рад. Садитесь. Чай? Тот самый, восточный. Вы в прошлый раз хвалили.

Влад перевел взгляд на Алису.

Она светилась иначе. Ее свечение Влад изучил за эти месяцы досконально — теплое, золотисто-белое, с редкими вкраплениями синего, когда она касалась посоха или думала о чем-то сокровенном. Сейчас к этому свечению добавились новые оттенки — тревога, решимость, легкий холодок страха.

Она боялась. Но не показывала.

Влад шагнул вперед и бросил на стол свиток. Тот упал с глухим стуком, разорвав идеальную сервировку — чашка дрогнула, чай расплескался на скатерть.

— Без игр, — сказал он. Голос его звенел, как натянутая струна. — Вы знали. Знали про нее с самого начала.

Канцлер взял свиток, развернул неторопливо, будто у него было все время мира. Пробежал глазами.

Влад следил за его свечением.

Оно не дрогнуло. Ни на мгновение. Темно-золотой фон оставался ровным, алые всполохи не усилились, серая тайна в глубине даже не шевельнулась.

Канцлер не врал. Он действительно знал.

— Знал, — подтвердил он спокойно. — С того самого дня, как она появилась в Каменном Логе.

Влад почувствовал, как внутри закипает ярость. Но заставил себя дышать ровно.

С самого дня. Значит, информаторы везде. Значит, он следил за ней задолго до суда. Значит, он знал о нападении Рутгера, о посохе, о хранителях — все знал.

— У меня хорошие информаторы, — продолжал Канцлер, будто читая его мысли. — Лучшие в королевстве. Они докладывают мне обо всем, что происходит на севере. О странных женщинах с котами. О печах, которые складывают заново. О детях, которых исцеляют прикосновением.

Он посмотрел прямо на Алису.

— О вас, баронесса, я знаю больше, чем вы думаете.

Ее свечение дрогнуло. Совсем чуть-чуть — легкая рябь на золотистой глади. Страх. Но тут же выровнялось.

— И молчали, — сказала Алиса. Голос ее был ровным, спокойным, хотя Влад видел — внутри нее сейчас буря. — Ждали.

— Ждал, — кивнул Канцлер. — Подходящего момента.

Он отложил свиток, сложил руки на столе. Свечение его оставалось ровным — ни тени лжи, ни капли сомнения.

— Видите ли, баронесса, я не враг вам. Я вообще никому не враг. Я — игрок. А в игре главное — правильный момент для хода. Слишком рано — спугнешь фигуру. Слишком поздно — упустишь победу.

— И сейчас момент настал? — спросил Влад.

— Сейчас — да. — Канцлер откинулся в кресле. — Потому что Черный Орден активизировался. Потому что Владыка Тьмы делает свой ход. Потому что вы, баронесса, стали слишком заметны.

Он помолчал.

— Вас уже не спрятать, не задвинуть в тень. Вы — фигура на доске. И все на вас смотрят.

Влад смотрел на его свечение. Никакой фальши. Чистая правда.

Но серая тайна в глубине — она никуда не делась. Канцлер говорил правду, но не всю.

— И что вы предлагаете? — спросила Алиса.

— То же, что и раньше. — Канцлер развел руками. — Союз. Только теперь — на других условиях. Я знаю ваш секрет. Вы знаете, что я знаю. — Он улыбнулся. Свечение дрогнуло — в нем мелькнуло что-то теплое, почти отеческое. — Мы квиты. Теперь мы можем говорить на равных.

— На равных? — усмехнулся Влад. — У вас рычаг, у нас — ничего. Вы можете уничтожить ее одним словом.

— Могу, — согласился Канцлер. И свечение его снова осталось ровным. — Но не буду. Потому что вы мне нужны. — Канцлер подался вперед, и лицо его вдруг стало серьезным. Свечение изменилось — темно-золотой фон стал глубже, насыщеннее, а серая тайна на миг исчезла, будто он специально открыл ее. — У вас — она, — он кивнул на Алису. — Ее сила, ее ум, ее люди. И вы, инквизитор. Ваши связи, ваши знания, ваш… скажем так, особый дар убеждения.

Влад напрягся. Свечение канцлера при этих словах оставалось абсолютно чистым.

Он знал про дар. Знал все.

— Вместе вы — сила, с которой нельзя не считаться, — закончил Канцлер.

— А вы? — спросил Влад. — Что вы даете нам?

— Я даю вам то, чего у вас нет. — Канцлер загнул палец. — Информацию. Защиту. Ресурсы. И главное — время. Время, чтобы подготовиться, чтобы укрепиться, чтобы нанести удар, когда придет срок.

Алиса слушала, и Влад видел, как ее свечение постепенно успокаивается. Она принимала решение.

— Чего вы хотите на самом деле? — спросила она прямо. — Не сейчас, не в этом разговоре. Вообще. В конечном счете.

Канцлер посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. И впервые за все время его свечение изменилось кардинально.

Темно-золотой фон поблек, уступив место чему-то серому, усталому, почти мертвому. Алые всполохи погасли. Осталась только серая тайна — и вдруг она раскрылась.

Влад увидел.

Старость. Усталость. Боль. Сорок лет строительства, сорок лет интриг, сорок лет борьбы — и все это могло рухнуть в одночасье. За серой тайной скрывался не обман — страх. Страх потерять все.

— Я хочу, чтобы этот мир не рухнул, — сказал Канцлер тихо. — А он рухнет, если Владыка Тьмы победит. Я слишком стар, чтобы начинать все заново. Я строил эту систему сорок лет. Я вложил в нее душу, здоровье, семью. И я не позволю какой-то древней твари разрушить то, что я создавал.

Он помолчал.

— Мне нужны союзники, которые смогут остановить его. Которые готовы рисковать. Которые не побегут при первой опасности. — Он посмотрел на них. — Вы уже доказали, что умеете стоять до конца.

— Почему мы? — повторил Влад. — Почему не наемники, не армия, не маги из Ордена?

— Потому что вы уже остановили Рутгера, — ответил Канцлер. — Потому что у вас есть магия, которой нет у других. Потому что вы любите друг друга.

Он усмехнулся, заметив их реакцию.

— Да-да, это не просто красивые слова. Любовь дает силу, которую не купишь за деньги и не получишь из книг. Я видел это сотни раз. Влюбленные творят чудеса. А чудеса нам сейчас очень пригодятся.

Влад посмотрел на Алису. Ее свечение было теплым, золотистым, с синими искрами. Она смотрела на него, и в этом взгляде было все.

— Допустим, мы согласимся, — сказал Влад медленно. — Каков наш первый ход?

— Вернуться в Каменный Лог и ждать. — Канцлер поднялся, прошелся по комнате. — Орден скоро ударит. Я знаю где и когда. Но пока не скажу.

Свечение его при этих словах оставалось ровным. Правда.

— Почему? — нахмурился Влад.

— Не обижайтесь — проверяю вас. — Канцлер остановился у окна. — Хочу убедиться, что вы умеете ждать. Это важно. Те, кто не умеет ждать, проигрывают. Те, кто дергается раньше времени, ломают всю партию.

Алиса встала.

— Мы подумаем, — сказала она. — Это слишком серьезное решение, чтобы принимать его сразу.

— Разумно. — Канцлер кивнул. Свечение его снова стало темно-золотым — спокойным, уверенным. — Думайте. Но не слишком долго. Время — единственное, чего у нас нет.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Если вы нас обманываете, — сказала она тихо. — Если это ловушка…

— Я знаю, — перебил Канцлер. — Вы меня убьете. Своими руками. Вы уже говорили.

Он улыбнулся. И в свечении его вдруг мелькнуло что-то теплое, почти отеческое.

— Идите, дети мои. И берегите друг друга. Война только начинается.

Они вышли. На улице их ждал Лева — сидел на ступенях, задрав морду к солнцу. Увидел их, встал, потянулся, подошел.

— Ну? — спросил он по-кошачьи.

— Ну, — ответила Алиса, гладя его по голове. — Сыграем в открытую.

Влад посмотрел на нее. Ее свечение было спокойным, но он знал — это спокойствие обманчиво.

— Он не врал, — сказал он тихо. — Ни разу. Но у него есть тайна. Большая. Старая. Я не смог ее прочесть.

— Она всплывет, — сказала Алиса. — Когда придет время.

Они пошли по улице, а за спиной, в окне особняка, стояла темная фигура и смотрела им вслед.

Канцлер улыбался.

Партия продолжалась.