Я сладко потянулась на огромной двуспальной кровати, зарываясь лицом в прохладные шелковые простыни.

Господи, как же хорошо.

Впервые за четыре года я проснулась с абсолютно легким сердцем. Никаких тайн. Никаких пряток. Никакого страха, что Артем случайно назовет меня при Оксане "заей", или что она найдет мою заколку в его машине.

Все кончилось. Вчера эта забитая, жалкая мышь наконец-то узнала правду и свалила в туман со своим дурацким оранжевым чемоданом.

Я перевернулась на спину и посмотрела на шикарную хрустальную люстру на потолке.

Я победила.

Я, Настя Смирнова, младшая сестра, которая вечно донашивала за Оксанкой куртки в детстве, теперь полноправная хозяйка этого элитного пентхауса. Жена успешного бизнесмена (ну, почти жена, развод — дело времени). Мать единственного наследника.

А Оксана… а что Оксана? Она сама виновата.

Я откинула одеяло, сунула ноги в пушистые тапочки и подошла к огромному панорамному окну. Город внизу копошился, как муравейник. Люди спешили на свои нищенские работы, толкались в метро, мокли под остатками утреннего дождя.

Такие же неудачники, как моя сестра.

Нет, ну правда, на что она рассчитывала? Что Артем всю жизнь будет терпеть рядом с собой эту унылую, стерильную лошадь? Мужику нужен уют. Мужику нужен секс. Мужику нужен ребенок, в конце концов!

Я дала ему все это. Я спасла его от тоски. Я, можно сказать, оказала Оксане услугу. Если бы не я, он бы давно загулял с какой-нибудь эскортницей и подцепил заразу. А так — все в семье.

Я усмехнулась своим мыслям, поправила бретельку шелкового халатика и пошла на кухню.

Артем уже уехал по делам. На столе стояла немытая чашка из-под кофе. Я брезгливо поморщилась. Надо будет нанять домработницу. Я же не собираюсь драить посуду, как это делала Оксанка! Мои руки созданы для свежего маникюра, а не для Фейри.

Я нажала кнопку на навороченной кофемашине. Аромат свежемолотых зерен заполнил просторную, светлую кухню.

Жизнь удалась.

— Ма-а-ам!

Жалобный, капризный вой из детской разрезал утреннюю идиллию.

Я раздраженно закатила глаза.

— Ну что еще? — крикнула я, не сдвинувшись с места.

— Ма-а-а-ам! Боно!

Я тяжело вздохнула, оставила чашку с кофе на столе и пошлепала в детскую.

Даня сидел на ковре посреди комнаты, разбросав вокруг себя кубики "Лего". Лицо у него было красное, по щекам размазаны сопли. Он тер кулачками глаза и непрерывно, монотонно ныл.

— Дань, ну что ты капризничаешь с самого утра? — я подошла к нему и потрогала лоб.

Лоб был горячим. Не таким кипятком, как вчера ночью, но температура явно была.

— Животик болит! — захныкал сын, хватаясь за живот. — И тошнит.

Блин. Только этого не хватало.

Вчера Оксанка вколола ему какую-то дрянь, температура спала, и он уснул. Но сейчас все начиналось по новой, да еще и с животом. Наверное, реакция на те сиропы, которыми мама его вчера напичкала.

— Так, не плачь, — я потащила его на кровать. — Лежи. Сейчас мама вызовет доктора.

Я вытащила свой новенький айфон — подарок Артема на прошлый Новый год — и начала искать номер частной клиники "Здоровое детство". Мы всегда туда обращались. Точнее, Артем оплачивал там годовой депозит, и врачи приезжали по первому писку.

Я набрала номер. В трубке заиграла приятная мелодия, а потом ответила елейным голосом администратор.

— Клиника "Здоровое детство", здравствуйте! Меня зовут Анна, чем могу помочь?

— Девушка, доброе утро. Мне нужен педиатр на дом. Срочно. Адрес: жилой комплекс "Изумрудная долина", третий подъезд, пентхаус. Ребенок Даниил Смирнов, три года.

— Минуточку, сейчас проверю вашу карту, — прощебетала Анна. Послышался стук по клавиатуре. — Да, вижу вас. К сожалению, Анастасия Игоревна, ваш семейный депозит исчерпан еще на прошлой неделе. Для вызова специалиста на дом вам необходимо пополнить счет минимум на пятьдесят тысяч рублей. Или вы можете оплатить разовый выезд — пятнадцать тысяч.

Я поперхнулась.

— Пятнадцать тысяч за то, чтобы врач просто приехал и посмотрел горло?!

— Таковы расценки клиники, — голос администратора мгновенно потерял теплоту и стал металлическим. — Оплачивать будете?

— Я… я перезвоню.

Я сбросила вызов, чувствуя, как внутри закипает злость.

Пятнадцать кусков! Да Артем меня прибьет! Он и так сегодня утром орал, что денег в обрез, и что Оксанка, сука такая, заблокировала свою карту, к которой были привязаны какие-то его платежи.

Данька на кровати снова заныл, подтягивая коленки к животу.

— Да заткнись ты, дай подумать! — рявкнула я на ребенка.

Даня испуганно замолчал, а потом разрыдался в голос, отвернувшись к стене.

Я сжала зубы. Ну вот зачем он трепет мне нервы? И так тошно!

Придется звонить в бесплатную поликлинику. Я никогда этого не делала, но выбора не было.

Я вбила в поисковик номер нашей районной детской поликлиники. Дозвониться удалось только с десятого раза.

— Регистратура, слушаю! — рявкнула в трубку какая-то грымза так, словно я оторвала ее от спасения мира.

— Здравствуйте. Мне нужно врача на дом вызвать. Ребенку три года, температура, живот болит.

— Адрес?

Я назвала адрес.

— Ждите. Врач будет в течение дня. До восьми вечера.

— В смысле в течение дня?! — возмутилась я. — Ребенку плохо прямо сейчас! У него температура!

— Девушка, у нас эпидемия гриппа! Два педиатра на три участка! Если экстренно — вызывайте скорую! Дайте нурофен и ждите. Следующий!

В трубке раздались короткие гудки.

Я в бешенстве швырнула телефон на кровать.

Да что за уроды там работают?! Как так можно относиться к людям?! Мы живем в элитном комплексе, а они со мной разговаривают, как с бомжихой!

Я заметалась по комнате. Данька плакал, его стошнило прямо на дорогие шелковые простыни.

— Твою мать! — я брезгливо отскочила в сторону. — Ну Даня! Я же только вчера их постелила!

Я схватила влажные салфетки, кое-как вытерла ребенка и стащила испачканную простынь, бросив ее на пол. В комнате повис кислый запах.

Меня саму начало мутить.

Я не умею лечить детей. Я вообще не знаю, что делать в таких ситуациях!

Раньше все было просто. Чуть что — я звонила Оксанке.

«Ксюш, Данька кашляет!»

«Ксюш, у малого сыпь!»

И моя безотказная сестра-фельдшер неслась к нам через весь город после своих адских смен. Привозила лекарства, слушала его своей трубочкой, делала уколы, сидела с ним ночами, пока я могла спокойно поспать или сходить в салон красоты.

Она так любила Даньку. Покупала ему дорогие игрушки, вещи. Всегда говорила, что он — ее отдушина.

Меня вдруг осенило.

Точно! Оксана!

Ну и что, что вчера мы поругались. Это наши взрослые разборки. Ребенок-то здесь при чем? Она же медик. Она давала эту свою клятву Гиппократа. Не бросит же она родного племянника умирать от боли в животе? Тем более, она его обожает.

Я схватила телефон и быстро набрала номер сестры.

Сердце радостно забилось. Сейчас она ответит, я ей немного поплачусь, скажу, что Даньке совсем плохо, он зовет "тетю Ксюшу", и она примчится как миленькая. Куда она денется? Семья же!

«Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позднее».

Я нахмурилась. Сбросила. Набрала еще раз.

«Абонент временно недоступен…»

— Да ты издеваешься! — я в бешенстве ударила кулаком по матрасу.

Я зашла в мессенджер. Последний раз Оксана была в сети вчера, ровно в то время, когда мы выставили ее за дверь. Сообщения не доставляются. Одна серая галочка.

Она выключила телефон.

Меня накрыло такой волной возмущения, что у меня даже щеки загорелись.

Какая же эгоистка!

Как она смеет отключать телефон, зная, что у нее болен племянник?! Вчера же видела, что ребенок в тяжелом состоянии! А если бы у него снова начались судороги? А если бы он задыхался?

Ей плевать! Ей плевать на родную кровь! Она думает только о своих обидах!

— Дрянь, — прошипела я, нервно вышагивая по детской. — Какая же ты злопамятная, мелочная дрянь, Оксанка. Тебе мужика жалко стало? Да он тебя не любил никогда! А ты на ребенке отыгрываешься!

Данька снова захныкал, требуя внимания.

— Да подожди ты! — рявкнула я на него. — Не видишь, мать решает проблемы!

Я открыла контакты и нажала на номер мамы. Уж она-то точно поставит эту истеричку на место.

Гудки шли долго. Наконец, мать ответила.

— Да, Настенька, — голос у нее был уставший и напряженный.

— Мама! Это какой-то кошмар! — сходу начала я орать в трубку. — Даньке плохо! Его рвет, температура снова поднялась, бесплатные врачи не едут, а частные просят бешеные деньги!

— Ой, господи… Дай ему смекту, доченька. И нурофен.

— Да дала уже! Ничего не помогает! Мам, ты можешь дозвониться до Оксаны?! Она выключила телефон! Она вообще нормальная?! Она же знает, что ребенок болеет!

Мать на том конце провода тяжело и протяжно вздохнула.

— Я пыталась, Насть. Утром звонила ей на подстанцию. Эта дура вчера бросила чемоданчик в скорой и ушла в ночь, прямо под дождь. Домой не приходила, на смену не вышла. Начальство там рвет и мечет, хотят ее увольнять по статье за прогул.

— Да плевать мне на ее увольнение! — взвизгнула я. — Пусть хоть улицы идет мести! Мама, она ребенка бросила! Своего племянника! Она обязана приехать и помочь! Это ее долг!

— Настенька, детка, ну что ты от нее хочешь? — миролюбиво, но с явным раздражением к старшей дочери ответила мать. — Ты же знаешь ее характер. Истеричка. Вечно строит из себя великомученицу. Гордость взыграла. Ничего, помыкается по вокзалам, поймет, что без нас она никто, и сама приползет.

— А Даньке что сейчас делать?! — я чуть не плакала от злости.

— Я сейчас приеду, — уверенно сказала мать. — Привезу лекарства. Не плачь, моя хорошая. Ты у меня умница, красавица, ты не должна нервничать. А на Оксанку плюнь. Она бракованная, у нее ни материнского инстинкта, ни совести. Обиделась она, видите ли! Сама мужика удержать не смогла, а теперь на святое — на ребенка — свою желчь льет.

— Вот именно! — поддакнула я, чувствуя, как от поддержки матери становится легче. — Я так и знала, что она нас никогда не любила! Использовала нас, чтобы самоутверждаться, чтобы казаться добренькой! А как только Артем выбрал настоящую женщину, сразу показала свое гнилое нутро!

— Бог ей судья, доча, — вздохнула мама. — Кстати, Артем мне сегодня утром звонил.

— Да? И что сказал?

— Сказал, чтобы я квартиру, в которой вы с ним жили, ну, ту хрущевку, срочно на тебя переписала. Или на Данечку.

У меня внутри все аж подпрыгнуло от радости.

— Серьезно?! — я мгновенно забыла и про больного Даньку, и про грязные простыни.

— Да. Говорит, Оксанка может в суд подать на раздел. Она же дурная, может попытаться доказать, что ипотеку платила. Но мы-то умнее. Я уже договорилась с нотариусом. Завтра оформим дарственную на твое имя. И пусть эта Смирнова хоть лопнет от злости! Ни копейки она с нас не поимеет!

Я расплылась в широкой, довольной улыбке.

Квартира. Моя собственная квартира! Да, это двушка на окраине, но ее можно сдавать! Это же стабильный доход! Мои личные деньги на шмотки и салоны, и не надо будет выпрашивать у Артема каждую копейку!

— Мамочка, какая ты у меня умная! — проворковала я. — Спасибо тебе огромное!

— Для тебя все, что угодно, родная. Ты главное Артема держи крепко. Он мужик с деньгами, перспективный. А Оксанку забудь. Вычеркни ее. Она для нашей семьи умерла.

— Да с удовольствием, — фыркнула я. — Пусть катится на все четыре стороны.

Я сбросила вызов. Настроение резко пошло в гору.

Больной Данька, блевотина на полу — все это показалось такими мелочами по сравнению с тем, что я наконец-то стала полноправной владелицей недвижимости.

Я посмотрела на своего ноющего сына.

— Хватит реветь, — я подошла к нему и впихнула в руки планшет с мультиками. — На, смотри. Бабушка скоро приедет и вылечит тебя.

Я вышла из детской, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не слышать его всхлипываний.

Пошла на кухню, налила себе новую чашку кофе и встала у окна.

Моя жизнь только начинается. Я вытянула счастливый билет. А Оксана... Оксана неудачница. И всегда ей была. Она думала, что может купить любовь деньгами и суточными дежурствами? Какая глупость.

Я сделала глоток отличного кофе, чувствуя себя абсолютной королевой этого мира.

Если бы я только знала в тот момент, с какими людьми сейчас находится моя «ничтожная» сестра, и какой ад они нам готовят... я бы подавилась этим самым кофе.

Но тогда я была уверена в своей безнаказанности. И эта уверенность стала моей самой фатальной ошибкой.