Ожидание выматывало душу, но Джейн вовсе не хотела, чтобы оно закончилось. Ощущение было как на приеме у дантиста: сидишь в очереди – изводишься, а как примутся за твой бедный зуб – так чувствуешь, что лучше бы еще подождал.

Отчетливый грохот и сразу за ним – дикий крик, известили Джейн, что успеха достигли все. Мафия прорвалась внутрь, но вода в ловушке не успела остыть и «горячо» поприветствовала нападающих. Судя по дробному топоту, мафиози рассыпались по комнатам.

– Нэту! – изумленно прокричал обладатель сильного кавказского акцента, – Савсэм нэту!

– Чушь не городи! – паникера властно оборвали. Джейн испуганно вздрогнула: похоже, мафиози с командирским голосом стоял прямо рядом с ее укрытием, – Не улетели же они. Здесь где-то, прячутся! Эй, немедленно выходите, а то хуже будет! – и тут же Джейн услышала, как он тихонько добавил, – Хотя куда уж хуже!

Послышался грохот переворачиваемой мебели – мафия искала беглецов. Потом повисла недолгая, выжидающая тишина, снова сменившаяся топотом, на сей раз суетливым, и в воцарившемся почтительном молчании было слышно, как пол скрипит под тяжелыми уверенными шагами.

– Ку-ку, Красные Шапочки, – зловеще-напевно протянул полузнакомый голос, – пришел Страшный Серый Волк! – и уже другим, безапеляционно-приказным тоном, – Чего встали, олухи, ищите!

Недавно властный, а сейчас испуганно-извиняющийся голос начал торопливо пояснять, что они искали, вот только что искали, но дом пуст, никого нет…

– Боги, за что вы послали мне таких идиотов! – печально вздохнул главарь, – Почему я все должен решать сам!? Стены простучите, придурки, здесь должны быть укрытия!

Вдохновленные начальством мафиози вновь разлетелись по домику, теперь Джейн со всех сторон окружал мелкий перестук, словно она вдруг очутилась в сосновом бору. Уверенные шаги тем временем неторопливо прохаживались туда-сюда – шаг в шаг сопровождаемые заискивающе суетящимися шажочками.

Радостные возгласы, грохот, возня, а затем истошный боевой визг, обиженный крик:

– Кусается, стерва!

Джейн поняла, что противник добрался до Таньки. Но она даже не успела как следует распереживаться по этому поводу, поскольку в дверь ее укрытия слегка постучали. Послышался торжествующая ругань и тут же Джейн резко отпрянула – в сантиметре от ее лица в стену вонзился лом. С той стороны поднажали, доска крякнула и вылетела. В образовавшуюся щель хлынул поток света, Джейн зажмурилась.

Несмело приоткрыв один глаз, она обнаружила громадный горбатый нос, с любопытством заглядывающий в ее убежище. Потом нос исчез, сменившись не менее любопытным глазом. До Джейн донеслось удовлетворенное бурчание, и вторая доска тоже вылетела, открывая всю фигуру кряжистого кавказца.

– Когда стучишься, следует подождать ответа, – нравоучительно заметила Джейн, – вдруг женщина неодета, конфуз может выйти.

Сосредоточено наморщив лоб, кавказец несколько секунд осмысливал свежую информацию, а потом выдал совершенно неожиданное заключение:

– Будэш кусаться – убью! – сообщил он Джейн и выдернул ее наружу.

Зрелище, открывшееся глазам Джейн, не радовало. Прямо-таки огорчало зрелище. Посреди комнаты, крепко схваченная за локти двумя громилами, стояла задушевная врагиня Танька, а напротив нее, щерясь с детства памятной пакостной улыбочкой, возвышался Фердадой. Из-за жирной спины босса мафии, блестя очками, выглядывал великий жрец и полномочный представитель богини Мокоши – Юрик Мокошкин! Вокруг одноклассников толпились мрачные фигуры в камуфляже, мелькали вороненые дула разнообразных орудий смертоубийства.

– А Чарльз еще сомневался, что он мафиозо! – пожаловалась Таньке Джейн, кивая на Мокошкина. Она тяжко вздохнула, – Эх, вырождается русская мафия!

– Вот и вторая наша птичка! – с преувеличенной радостью приветствовал Джейн Фердадой, – Не успела к компании присоединиться, а уже и клювик раскрыла! Тем лучше, ласточка, побеседуем, расскажешь, кто из одноклассников нынче где, чем живут, чем дышат.

Крепкая рука кавказца присоединила Джейн к компании.

– Вижу, вы, девочки, устроились неплохо. Надо же, такие были сопливые малявки, тощие, уродливые, меня как твоя мамашка в зятья заманивала, так веришь, с души воротило! – Фердадой выжидательно уставился Джейн в лицо, но не дождавшись никакой реакции, досадливо прищелкнул языком, – Зато теперь – другое дело! Надежда банков! Английская леди! Графиня, банкирша! Рад, искренне рад! И горд! – главарь удовлетворенно покивал. Его круглое розовое личико прямо источало маслянистое счастье. Он склонил лысеющую голову к плечу и лукаво протянул, – Но признайтесь, я, пожалуй, всех переплюнул. Вон какие молодцы у меня под началом! Какими делами я ворочаю! Скажите честно, не ожидали, что именно я стою за вашими проблемами? Не ожидали, правда?

– Чего там не ожидали! – злобно пробурчала Танька, – Все наши, как ты говоришь «проблемы» – такой идиотизм, такая бредятина, что без тебя тут обойтись не могло!

– А уж когда мы услышали твой нежный голосок, все сомнения растаяли как снег под лучами солнца, – подхватила Джейн, – Вот точно таким голоском наш Фердадойчик в детстве учителям ябедничал, если кто из ребят напроказит! – доверительно сообщила Джейн держащему ее кавказцу.

– Чэго дэлал? – обалдело переспросило дитя гор.

– Стучал! – Джейн перешла на доступный собеседнику язык, – Прямо как дятел – стук-постук! Как какая интересная заварушка в классе, Фердадойчик полные штанишки с перепугу накладывал и бегом начальству стучать! Директор им очень гордился, говорил, смена растет! Вы им тоже гордитесь?

Из-за покрасневшего от гнева Фердадоя выкатился возмущенный Мокошкин.

– Неправда! – тоненько выкрикнул он, – Шеф в детстве не был трусом! И ябедой не был! Он… он!.. Он хулиганом был, вот!

– Точно! – глубокомысленно покивала Танька, – Мелкой шпаной был, мелкой шпаной остался!

– Молча-ать! – разъяренным бизоном взревел Фердадой, – Всем молча-ать! – он ожог гневным взглядом верного соратника. Мокошкин тихонько растворился в толпе. Фердадой на секунду прикрыл глаза, пытаясь справиться с бешенством.

– Вы, воробушки мои, меня не злите, я злиться не могу, это для здоровья вредно, – ласково сообщил он, – а здоровье мне дороже всего, я большую каку могу сделать тем, кто его, родимое, подрывает. Давайте будем взаимно вежливы!

– Хиба ж я против культуры? – удивилась Танька.

– Коли так, – оживился Фердадой, – скажи мне, канареечка моя, где информация?

Всей фигурой Танька изобразила крайнее изумление и непонимание. Фердадой вздохнул и возвел глаза к небесам с выражением иссякающего терпения.

– Сеня, голуба моя, выдь к нам! – позвал он. Толпа дрогнула, но никто не появился. Шеф гневно воззрился на подчиненных. Попавшие под огонь его взгляда передние ряды принялись неловко переминаться, брожение пошло вглубь, докатилось до последних и покатилось обратно. Людская волна выбросила на берег худосочного юношу в такой же камуфляжной форме, что и остальные мафиози, но с физиономией, испещренной многоцветием синяков. Богатству синячной палитры мог позавидовать сам владелец треугольного дома: иссиня-черный мягко перетекал в фиолетовый и лиловый, изумрудно-зеленый нежно сливался с желтым и лишь ярко-красный нос выделялся диссонирующей нотой.

– Сенечка, племяш мой двоюродный, – представил юношу Фердадой, – Убил бы, но ведь родная кровь! Сенечка, скажи дядюшке, только как на духу скажи, а то душу вытрясу… Сенечка поднял на дядюшку исполненные безнадежности глаза, – Вот эту тетеньку ты за молоденькую принял и нам в работу сосватать хотел?

– Какая я тебе тетенька, жиропа лысая! – возмутилась Танька и тут же сдавленно охнула – охранник прихватил ее сзади за шею.

Удовлетворенно кивнув, Фердадой снова повернулся к племяннику.

– Вот эту, – убито кивнул Сенечка, – а она блокнот у меня сперла и адрес электронки сперла… Только она тогда вроде как не тетенька, а девушка была… – он глянул на дядю и осекся.

– Погоди, погоди, – неожиданно оживилась Джейн, – Коваленко, это что, и есть твой хахаль из поезда!?

– Угу, – угрюмо кивнула Танька.

– Ты что, мать моя, совсем сбрендила? Ну всякого я от тебя ожидала, но такого!.. Извращенка несчастная!

– А чего? – спросила Танька подозрительно оглядывая Сенечку.

– Где твои глаза-то были? Думаешь, он из вежливости к тебе не приставал? Да ты посмотри на него, он же голубой! Он же такой голубой, что аж по краям фиолетовый!

– Думаешь? – усомнилась Танька.

– Точно тебе говорю! Мальчик цвета ультрамарин!

Коллеги с любопытством уставились на Сенечку. Бедняга запунцовел и смущенно переступил с ноги на ногу.

– Всэгда знал, что-то с ним нэ то! – шепнул соседу охранник. Одноклассницы переглянулись и тихонько хихикнули.

На лице дядюшки Фердадоя проявилось даже некоторое сочувствие к несчастному Сенечки:

– Ох, девочки, и до чего же вы на язык бойкие, – он укоризненно покачал головой, – Обижаете мальчугана ни за что! С ориентацией у него все в порядке, уж я-то знаю!

Танька подтолкнула Джейн локтем:

– Слышь, он знает, – громогласным шепотом поделилась она с подругой, – представляешь, родной дядя предложил и отказ получил! Оттуда и знает!

– Бедненький Фердадойчик! Надо же, какое разочарование! – запечалилась Джейн, – Сенечка, а может согласишься? С родным-то дядей, по-семейному, так сказать?

Любопытные взгляды как по команде переместились на шефа.

– Остроумные у меня одноклассницы, – с ненавистью процедил Фердадой, – Говорливые. Ничего, синички мои, вы у меня еще почирикаете. Не здесь. В мой катер обеих! – скомандовал он.

– Шеф, с ними еще два мужика было, – из-за широкой спины Фердадоя несмело выглянул Мокошкин.

– А зачем нам мужики? – деланно удивился Фердадой, – Что бы наши птички о нас, беднягах, не думали, мужики нам без надобности, пусть себе остаются.

Джейн недоверчиво уставилась на Фердадоя. Нет, так сильно им повезти не могло. Фердадой, конечно, полный идиот, но ведь не дурак же! Хотя… Может быть здесь, в окружении своих людей, ему просто в голову не приходит, что два человека окажутся для него опасными. Черт, если так, то у них есть шанс!

Сильный тычок в спину бросил Джейн к двери. Крепко держа под локти, охранники вывели ее наружу. Таньку потащили следом. Рядышком солидно шагал Фердадой. Семеня и подпрыгивая, Мокошкин держался за левым плечом шефа.

Джейн сощурилась от яркого света и остановилась. Навстречу им шагали два совершенно одинаковых шкафообразных типа. Натужно пыхтя, типы волокли нечто тяжелое, опутанное множеством проводов.

– Давайте, курочки мои, пошевеливайтесь, ножками, ножками, – поторопил их Фердадой, – Жорики сами о ваших петушках позаботятся.

Понять происходящее было не сложно.

– Бомба! Чарли, бомба! – дикий крик Джейн сорвалась с утеса усталую стаю чаек. Жесткая, пахнущая дешевым мылом, дорогим одеколоном и чесноком ладонь запечатала ей рот. Джейн отчаянно взбрыкнула, молотя ногами и руками, но тут же вознеслась в воздух, поднятая непреодолимой силой. Ей скрутили руки и дальнейший путь к морю она проделала зажатая под потной подмышкой конвоира. Рядом в руках другой парочки билась Танька.

Падать на дно катера было больно. Таньке пришлось легче, ее швырнули на Джейн. Одним толчком освободившись от полубесчувственного тела одноклассницы Джейн метнулась к борту. Ее никто не удерживал. Оставляя за собой пенный след, катер стремительно удалялся от островка. За ним длинной вереницей растянулись остальные суда гангстерской флотилии. И только последнее суденышко все еще покачивалось на прибрежных волнах.

До рези в глазах Джейн всматривалась в сбегающую к берегу тропинку. Вот наверху островка появились две плотные мужские фигуру и стремительно бросились вниз. На бешенной скорости катер помчался прочь от острова.

Тяжелый ледяной ком свернулся у Джейн в груди. Ком наваливался на сердце, отпускал, снова наваливался. Горло затягивала пленка, перекрывала воздух, мешала дышать.

– Не надо! Пожалуйста, не надо! Господи, ну пожалуйста, ну не надо! – тихонько прошелестел у нее за спиной Танькин голос.

Джейн не обернулась. Она не видела и не чувствовала ничего: ни холодных брызг, ни порывов ледяного ветра, ни боли в прокушенной губе. Не отрываясь, она глядела на стремительно удаляющийся скалистый берег. Островок стал для нее центром мира, вселенной, на его шершавых камнях стояло мироздание.

Крутая волна ударила в борт, над островком, там, где еще недавно стоял безумный треугольный дом, медленно и беззвучно расцветал яростный оранжевый цветок. Потом донесся гул, словно хлопнули огромным листом картона и цветок опал, рассыпался.

А потом в личной вселенной Джейн просто-напросто отключили свет. Наверное, за неуплату.