Нет совершенства в этом мире, и даже у окутывающего тебя уютного одеяла мрака и пустоты, обязательно окажется мокрый край! И лежать он будет точнехонько на твоей морде! Джейн замотала головой, пытаясь стряхнуть влажную тряпку, но чьи-то руки упорно придерживали ее. В досаде Джейн попыталась приоткрыть глаза и очнулась. Ласковый мрак беспамятства растаял, сменившись беспощадным белым светом неоновой трубки.

– Больница, что ли? – хрипло пробормотала Джейн, оглядывая голые беленые стены и сверкающий фаянсом и никелем «гигиенический уголок».

– Кой черт больница – тюряга мафиозная! – ответил раздраженный голос и по лицу Джейн снова прошлась влажная тряпка, – Очухалась наконец?

Джейн раздраженно оттолкнула Танькину руку и резко села. И тут же беспощадные воспоминания обрушились на нее. Чарльза больше не было! Ничего не было! Ни его серьезных глаз, в которых всегда пряталась смешинка, ни ироничной гримасы губ, ни ласковых рук! Умный, сильный Чарльз, озабоченный смыслом загадочных русских выражений и пытавшийся научить Джейн доверию! Первый за долгие годы мужчина, подставивший свои плечи под груз ее забот! Единственный, кто дал Джейн возможность спрятаться за широкой мужской спиной, почувствовать себя защищенной! Ее муж Чарльз мертв!

«Ну вот, – сказало ее одиночество, по-хозяйски располагаясь в душе Джейн, – вот я и вернулось. Думала от меня сбежать? Не выйдет! Твой англичанин – ошибка, третий лишний, а на самом деле есть только ты и я, мы двое. Пока ты жива, я всегда буду с тобой».

«Нет, не будешь! – яростно воскликнула Джейн, – И Чарльз не был ошибкой, он был лучшим, что случилось в моей поганой жизни! Ты рано радуешься! Если для того, чтобы не было тебя, должно не быть меня, значит я не буду – быть!»

Склонившаяся над одноклассницей Танька в испуге отпрянула, видя, как заострились черты лица Джейн, как блеск уходил из ее глаз, оставляя мертвую зелень пожухшей листвы.

– Ну чего ты, чего, – забормотала Танька, пытаясь заставить Джейн подняться с голого бетонного пола, – не дури, Женька! Нам сейчас собраться надо! Мозги напрячь!

Джейн равнодушно пожала плечами:

– Зачем?

Танька аж подавилась фразой. Она гневно хрюкнула, затрясла головой и, наконец, пропихнув застрявшее слово через перехваченное возмущением горло, возопила:

– Что значит «зачем?» Ты хоть соображаешь, где мы? Мы на базе международной мафии! И нас сюда не на кофе с мороженным пригласили! Мы бы вообще уже жмуриками по волнам плыли, если бы они не надеялись свои бабки с нас вытрясти!

– Пускай, – безразлично обронила Джейн.

– Чего «пускай», кого куда пускать? – заверещала взбешенная Танька. Отчаявшись поднять Джейн с холодного пола, она сама плюхнулась рядом на колени и лихорадочно зашептала Джейн в ухо, – Держаться надо, Женька! Мы с тобой живы, пока не отдали им чего они хотят! Ничего не говорить, ни в чем не сознаваться! Со мной понятно, от меня они свою информацию обратно потребуют и официальное признание в подделке аукциона. Фиг им, облезут! А у тебя, небось, твой банк выкачивать начнут. Не вздумай подписывать, сразу в расход пойдешь!

– Подпишу, и пойду в расход, – голос Джейн наполнился бесконечной усталостью, она и впрямь готова была сделать что угодно, лишь бы ее оставили в покое, дали сосредоточиться на своем горе, а еще лучше – подарили этот покой навсегда.

– Ты че, сбрендила совсем? – осведомилась Танька, основательно встряхивая Джейн за плечи, – Себя погубить хочешь, и меня заодно?

– Просто жить больше не хочу, – тон Джейн оставался спокойным и невозмутимым, словно она сообщала подруге, что больше не хочет чаю.

– Я всегда знала, что ты слабачка, только корчишь из себя крутую! – обвиняющий палец Таньки уперся Джейн в грудь, – Я, если ты заметила, тоже только что любимого мужика потеряла, но не валяюсь, задрав лапки кверху и умоляя первого встречного гангстера меня добить!

– Ты знала Кшися всего два дня, – слабо возразила Джейн, но Танька была неумолима:

– В таких делах срок не имеет значения! Ты со своим Чарльзем тоже не провела полжизни в любви и согласии! И вообще, странная манера чтить память погибшего мужа, делая максимум полезного его убийцам!

Джейн подняла глаза, похоже, такая мысль ей раньше в голову не приходила. Воодушевленная Танька решила ковать железо пока горячо:

– Очень миленько! Спасибо, дорогой Фердадойчик, что ты моего муженька шлепнул, работал, старался, вот тебе за это в подарочек мой банк! Шнурки ему погладить не хочешь?

– Чарльз непременно бы спросил, что значит «погладить шнурки», – слабо улыбнулась Джейн. Она поднялась, растирая онемевшую спину, огляделась, – Слушай, а где мы?

– Ой, да ты не поверишь, ну типичное еврейское счастье! – затарахтела обрадованная Танька, – База злобной мафии тоже на островке, только не снаружи, а внутри! И представь себе, пятнадцать минут езды от того островка, где мы прятались!

Резкая, мучительная боль полоснула душу при упоминании островка. Маленький скалистый пятачок у берегов Британии, подаривший Джейн столько счастья! Слезы слепили глаза, она прижалась лбом к стене.

– Жень, слышь, Жень, – шепнула из-за спины Танька, – ты-то без сознания валялась, а от меня они свою базу не скрывали, даже с палубы уходить не велели, так в открытую и привезли. Убьют они нас, Женька, как твоего Чарльза… и Кшися… – Танькин голос прорвался рыданием.

Словно в подтверждение ее слов, загремел засов, дверь распахнулась и на пороге появились два совершенно квадратных стриженных типа. Один из них прорычал нечто нечленораздельное, отдаленно напоминающее приказ выходить.

Ну и рожи, ох и рожи! Они же не люди, до людей тут как до луны, они всего лишь связующее звено между комодом и бабуином! И эти генетические уроды убили Чарльза! Не-ет, ничего они от нее больше не получат! Она им не дастся! Она отобьется и в очередной раз выживет! Вот когда она выживет, тогда уже ляжет и тихо сдохнет, а сейчас главное – выжить!

Гордо вскинув голову, Джейн направилась к выходу. За ее спиной Танька облегченно вздохнула. Слава богу, Женька успела очухаться до свидания с Фердадойчиком. Одна Танька бы не справилась, а вдвоем они еще поборются!

Периодически подпихивая своих пленниц в спины, помесь обезьяны с мебелью провели их длинным коридором, вырубленным прямо в скале. Мафиози явно не утруждали себя излишними заботами о комфорте, не удосужились даже пригладить скальную поверхность: стены пестрели выступами, а неровный пол заставлял постоянно спотыкаться. Коридор заканчивался глухой металлической стеной. Сарделькообразным пальцем сопровождающий принялся тыкать в кнопки кодового замка.

– Он цифры знает! – тоном смертного изумления пробормотала Танька.

– И правда! – словно в ошеломлении Джейн уставилась на руки конвоира. Ага, три-два-восемь-шесть-один-один. Она тут же безразлично отвернулась и подергала за рукав шкафо-бабуина, – Парниша, а может вы с напарником еще и читать умеете?

Новый неопределенный рык убедил ее, что уж говорить-то сопровождающие точно не обучены. Доведя эту информацию до сведения всех желающих, и получив в ответ очередной тычок в спину, Джейн влетела в дверь. Открывшаяся ей комната представляла собой странную смесь центра управления и светской гостиной. Вдоль одной стены выстроились в ряд сонно гудящие компьютеры, в другую был вделан роскошный, облицованный мрамром камин, в котором уютно потрескивал живой огонь. Вокруг стояли мягкие кресла и столик с напитками. Сейчас кресла оккупировала компания из четырех мужчин.

– Знаешь, чувствую себя клоуном из дореволюционного цирка, – пожаловалась Джейн Таньке.

– Почему именно из дореволюционного?

– А они выбегали на арену с криком «Ба, знакомые все лица!» – последнюю фразу Джейн проорала, заставив сидящих испуганно вздрогнуть. Улыбнувшись, она светским жестом представила Таньке собравшихся и томно просюсюкала, – Танечка, дорогая, наших одноклассников-двоечников Мокошкина и Фердадойчика ты уже знаешь, а это вот сеньор Томмазо Торизи, банкир итальянской мафии. Здравствуйте, сеньор Торизи, ах, нет, мы же договаривались – просто Томмазо… Оказывается, вы тоже здесь!

– Миледи, поверьте мне, миледи, такая женщина как вы, миледи, если бы не интересы дела, миледи… – забормотал итальянец, привставая и полным отчаяния жестом прижимая руки к сердцу.

– Понимаю, понимаю, производственная необходимость прежде всего… – сочувственно покивала Джейн, – Значит, бросив меня в клубе, вы помчались ко мне же домой, чтобы захватить меня в плен?

– Нет, нет, не вас, миледи, – замотал головой сеньор Торизи, – Вашу подругу. Мое руководство направило меня уладить вопрос с русской программисткой, пустившей вирус в наши компьютеры и похитившей бесценную информацию. Нам удалось выяснить, что она проживает в некоем доме, но я понятия не имел, что это ваш дом, миледи! Просто после одной неудачной попытки добраться до воровки…

– Сам ворюга! – негодующе фыркнула Танька.

– …мы решили предпринять вторую. Тут выяснилось, что наши интересы пересеклись с интересами наших дорогих российских компаньонов, – итальянец торжественно поклонился в сторону Фердадоя, – Естественно, мы начали действовать вместе!

– Ага, значит и вы тоже бегали в черном камуфляже по моей гостиной!

– Я? Позвольте, миледи, я человек воспитанный и не позволяю себе являться к даме в дом без приглашения. Для того есть специально обученные люди. Кстати, позвольте выразить вам самые искренние соболезнования в связи с вашим вдовством. Поверьте, я был в полном отчаянии, когда узнал, что мой многоуважаемый компаньон в интересах дела был вынужден лишить вас супруга!

– Не стоит соболезнований, – небрежно отмахнулась Джейн. – Чарльз, любимый, если там ты слышишь меня, пойми и прости!.. Я не слишком высоко ценю брачные узы, во всяком случае гораздо ниже имущества. Вон, Павел может подтвердить. Не так ли, Паша? – она пристально уставилась на четвертого члена компании, красивого, хотя и слегка потасканного, высокого мужчину.

– Точно, – мужчина залпом хватанул коньяк из стоящего перед ним стакана и уставился на Джейн ненавидящим взглядом, – Меркантильной стервой была – жадной сукой осталась!

– Фи, Паоло, как можно так грубо с такой женщиной! – возмутился шокированный итальянец.

– Ничего, он по-родственному, – успокоила его Джейн, – Наши люди, если по-родственному, любую гадость скажут – не поперхнутся. Мы ведь с Пашенькой давно знакомы, как-никак он на моих кровных денежках жениться собирался.

– Ну… – протянула Танька, – Это, значит, твой несостоявшийся жених, – она ткнула пальцем в Фердадоя, – и это тоже, – она указала на Павла, – и симпатичный макаронник, похоже, был не прочь?

Джейн подтверждающе кивнула.

– Прямо какой-то клуб по интересам, – заключила Танька, – членство только для тех, кто Женьку хотел, но не поимел.

– Нехорошие вы, девочки, – осуждающе покачал головой Фердадой. – Нас обижаете, на мужиков своих свежепокойных вам плевать, а они ведь вас спасали. Кстати, почти спасли, ни в жисть мы бы вас на том островке не сыскали, кто бы мог подумать, что вы прямо у нас под боком зачалитесь! К счастью, есть еще на свете нежные девичьи сердца, готовые открыть свое горе понимающему человеку! – видя недоуменные взгляды бывших одноклассниц Фердадой довольно пояснил, – Воблы английские, у которых ты, Женечка, мужика увела. Юрасик наш целый день убил, по парку с ними выгуливался, слушал истории как хорошо им было, пока ты не появилась! Ох и крыли тебя девоньки, ох и крыли, даром что англичанки! – Фердадой восторженно покрутил круглой башкой, – Та, что более тощая даже кровожадным мечтам предалась, как здорово было бы завезти тебя на островок к художнику Майку Петерсону, да там навсегда и оставить. Одна, дескать, беда, Чарльз это местечко тоже прекрасно знает и сможет тебя найти. Молодец, жрец, хорошая работа, качественная! – Фердадой поприветствовал Мокошкина поднятым бокалом.

От начальственной похвалы великий жрец и главный душевед смущенно зарделся.

– Ладно, птички, к делу, хватит выпендриваться, – пухлая лапа Фердадоя слегка пристукнула по столу. – Много вы нам кровушки попортили, денежек наших порастрясли, меня достали крепко, ребятишек моих изобидели, компаньонам в их итальянский борщ наплевали. Пора и ответ держать, воробышки. Начнем с тебя, Танюшенька. Надо, ласточка моя, надо в сознанку идти, насчет подделанного-то аукциона. Так что бери ручку в свои шаловливые программистские лапки и пиши все как на духу! И по-быстрому давай, а то денежек у нас по твоей милости становится все меньше, а злости на тебя, галчонок ты мой, все больше. Да, чуть не забыл, украденную информацию нашим итальянским друзьям тоже верни, порадуй людей.

– Чтой-то я вовсе и не пойму, чего тебе надобно, Фердадойчик, козодойчик ты мой. Аукцион какой-то, информация… Ты меня часом ни с кем не путаешь? – ласково поинтересовалась Танька.

Фердадой тяжко вздохнул:

– Не хотим, значит, быть благоразумными. Ну-ну… Вон та сумочка тебе знакома? – жестом фокусника Фердадой протянул руку и немедленно получил от конвоира сумку – с Танькиным ноутбуком. Когда беззащитный компьютер лег на стол перед жирным главарем, Танька отчаянно вскрикнула и рванулась из рук конвоиров, словно увидела в лапах мафии самое близкое и дорогое существо:

– Не трогай его, ты, жирный полудурок!

– Не трогать? – Фердадой насмешливо вскинул брови и ласкающим движением погладил крышку, – Не буду, раз ты не велишь. Не полезу в него грязными лапами, не прикажу своим мальчикам ломать хитрые пароли, и даже не стану выяснить какую именно информацию ты украла у моих итальянских друзей. Я просто сделаю вот так…

Подхватив сумку за ручку, Фердадой наклонился к камину и с пакостной улыбкой глядя Таньке в лицо, медленно разжал руку. Прибивая фырчащее пламя, компьютер рухнул в огонь.

– Ослик!!! – истошный Танькин вопль взвился к потолку. Отчаянно взбрыкнув ногами, она вырвалась у охранника и метнулась к камину. Горячий воздух дунул ей в лицо. Поскуливая от боли, Танька попыталась подхватить свой ненаглядный компьютер, но не выдержала, отскочила, сунув в рот обожженные пальцы. Не помня себя, она вскочила, отыскивая чем бы подцепить, но навалившийся охранник отшвырнул ее прочь, и она бессильно разрыдалась, сидя на мраморном полу.

– А меня нехорошим человеком называл. Мужиков наших убил, компьютер, дорогую, между прочим вещь, спалил, и еще хамло бескультурное. Сам развалился, аж задница с кресла свисает, а дамам сесть не предложил, – осудила Фердадоя Джейн.

– Да, да, конечно, простите нас, миледи, – суетливо вскочил сеньор Торизи, но тут же увял под грозным взглядом Фердадоя.

– Присядешь, уточка моя, даже приляжешь, вопрос, понравится ли тебе, – зловеще процедил Фердадой, – к тебе ведь тоже претензии имеются. Я, канареечка моя, ни минуточки не сомневаюсь, что вся операция с поддельным аукционом родилась в твоей хитренькой головенке. Как только наша Танечка закончит писать свое признание, ты тоже возьмешь ручечьку в рученьку и подпишешь на свой банк дарственную на Пашеньку…

– Нищая у вас мафия, всего одна ручка на всех, ждать приходится, – перебила его прочувственную речь Джейн, – Ты бы расходы проверил. Можно офис продать, снять поскромнее, тогда и на канцтовары хватит.

– Сука! Заткнись! – стакан виски полетел на пол и, яростно скаля зубы, красавец Павел вскочил на ноги, – Дрянь! Подзаборная шлюха! Второй раз, второй раз! Ты!.. Пакость!

– Тихо, тихо, тихо! Сядь, Пашенька, не бренчи нервишками, несолидно, – властно махнул рукой Фердадой.

Тяжело дышащий Павел еще несколько секунд жег Джейн взглядом, а затем рухнул в кресло и картинно прикрыл глаза холеной рукой.

– Фердинанд, пусть она подпишет, заставь ее, – почти простонал он.

– Похоже повезло тебе, Женька, – сидящая на полу Танька, отерла ладонью мокрую физиономию, хлюпнула носом, – Счастье, что вы не расписались. Жить с таким психованным – самой рехнуться можно!

– Закрой ротик, Танечка, к тебе еще вернемся, – рассеяно обронил Фердадой и вновь сосредоточился на Джейн, – Видишь, совсем ты Пашу изобидела. Сначала с первым предприятием надежды ему заломала, теперь вот такой шикарный план нам порушила. Надо ущерб возмещать, а то ведь Пашенька старался, планчик придумывал…

– Так этот идиотизм ты сочинил? – снова перебила Джейн, – Павел, я тебе сто раз говорила, что бизнесмен из тебя как из слона балерина, лучше оставайся альфонсом. Тоже мне, захват мирового финансового господства, от одного щелчка рухнул!

– Ну все, и мое терпение лопнуло, – сладенькое выражение сползло с лица Фердадоя, он прекратил ерничать и остро глянул Джейн в глаза, – подписывать будешь?

Джейн молча покачала головой. Хотела сказать хоть что-нибудь, но горло неожиданно перехватило, и она поняла, что ей здорово страшно.

– Ты? – Фердадой перевел взгляд на Таньку и увидев тот же отрицательный жест, вздохнул и молча кивнул конвоирам. Те дружно хмыкнули и неожиданно отпустив своих пленниц, развернулись и направились к дверям.

Растирая ноющие кисти, Джейн огляделась. Сейчас, когда ее никто не держит…

Но тут же раздался любезный голос Фердадоя.

– Смена караула, птички мои.

Стальная стена отъехала в сторону и на пороге появились две знакомые мужские фигуры.

– Кажется, вы знакомы, – сказал Фердадой, указывая на белобрысого русского и смуглого итальянца, – Когда Мокошкин их из вашего подвала освободил, они жуткие вещи рассказали. Вроде бы вы, птички, к их мужским достоинствам со всяким острыми и горячими предметами подбирались. Думаю, мальчики, с демонстрации уцелевших достоинств мы и начнем.

– Будет мужской стриптиз? – дрожащим голоском поинтересовалась Танька, отступая перед надвигающимся на нее итальянцем.

– Кончай хохмить, Танька, похоже, они не шутят, – пролепетала Джейн, вжимаясь в стенку. Грубые мужские руки вцепились ей в плечи, потянули, Джейн глянула на гаденькую усмешку белобрысого, переглянулась с Танькой и обе синхронно заорали.