Господи, благодарю тебя за все, и за этого мужика в особенности! Ни расспросов, ни недоуменных возгласов, ни радостных кличей вроде «Давно надо было рассказать!». Джейн не сомневалась, что будут, будут, и придется срочно сооружать подредактированную версию их приключений, специально для мужей по контракту, но это после, а сейчас…

Ни говоря лишнего слова, Чарльз включил мобилку:

– Заблокировать ворота! – коротко скомандовал он и поднялся, увлекая за собой Джейн, – К грузовику!

– А если они уже ее вывезли? Через забор? – на бегу спросила Джейн.

– Сигнализация! – обронил Чарльз. Запыхавшись, супруги влетели на задний двор, где остались грузовичок и автобус великого жреца.

Обе машины мирно приткнулись возле кухонных дверей. С порога на них задумчиво взирал уставший слуга.

– Сюда что-нибудь привозили? – требовательно вопросил Чарльз.

– Ничего, милорд. Только фокусники свой ящик в кузов поставили.

Одним прыжком Чарльз взлетел в грузовик и вдернул туда Джейн. Дверца того самого, поглотившего Таньку черного ящика обиженно кракнула и распахнулась, открывая темное, и, увы, совершенно пустое нутро.

– Где же она может быть? – нервно закусив губу, Джейн огляделась.

– Ищите! – скомандовал Чарльз, – Должно быть двойное дно! Я – пол, вы – стены!

– Господи, какая же я идиотка, – стонала Джейн, пробираясь к стенкам грузовика и расшвыривая по дороге пестрое иллюзионистское имущество, – Приличия хотела соблюсти! Ведь знала же, чувствовала! Надо было устроить скандал, не пустить ее, надо было…

– Тихо! – цыкнул Чарльз, прекращая деловито простукивать пол, – Слушайте!

По площадке у грузовика стремительно цокали каблучки.

– Смываемся! – шепотом вскричала Джейн.

– Поздно! – процедил Чарльз, выпутываясь из заполнявшей кузов дребедени.

В грузовичке на мгновение потемнело, женский силуэт закрыл светлый проем двери. Видимо, женщина очень спешила, потому что раздеваться она стала еще в дверях. Пиджак полетел в сторону, вжикнула молния юбки…

– Черт! – охнула женщина, спотыкаясь о разбросанный Джейн реквизит, и пошарила по стене. Слабый свет вспыхнувшей под потолком лампочки показался испуганной Джейн сиянием тысячи прожекторов. А раздавшийся следом пронзительный визг – неумолчной сиреной. Плотно зажмурив глаза и широко раскрыв рот, переводчица вопила самозабвенно. Она отчаянно охватила себя обеими руками, пытаясь скрыть неожиданно мощный бюст, но прикрыть весь силикон ей так и не удалось. У Джейн не осталось никаких вопросов, теперь она прекрасно понимала почему Мокошкин взял девицу в переводчицы: при такой груди, иностранные языки – уже излишество.

– Какая шумная скромность, – досадливо буркнул Чарльз. – Прошу вас, милая леди…

Но успокаивать ассистентку фокусника было уже поздно. С улицы слышались тревожные голоса, топот ног.

– Что здесь происходит? – грозно вопросил голос, такой же сытый и округлый, как и его обладатель. Немалая фигура Юрки Мокошкина выросла в дверях. Сквозь толстые стекла очков великий жрец изумленно воззрился на открывшуюся ему картину. Зрелище и впрямь было потрясающим. У порога застыла завывающая переводчица, облаченная исключительно в трусики, чулки и собственные ручонки. Ее визг утратил остроту и приобрел размеренность и монотонность. У стены, по колено заваленная пестрой мешаниной из лент, цветной бумаги и сценических костюмов, неподвижно замерла леди Чедуик, а между двумя женщинами, словно моля о благосклонности, преклонил колено лорд Чедуик.

Глаза Юрки Мокошкина медленно выбрались за пределы очков и выдвинулись на лоб.

– Да замолчи ты! – рявкнул он переводчице, и та смолкла, будто ее запечатали кляпом, – Чего орешь?

– Насилуют? – пробормотала она. В словах явственно слышался вопрос, похоже, она не была вполне уверена.

– Вдвоем? – язвительно поинтересовалась Джейн, – Вы не в моем вкусе, милочка, не люблю таких грудастых. Ты куда Таньку дел, мафиозо недоделанный?

– Не вполне понимаю вас, мадам, простите, не имею чести быть знакомым… – церемонно начал великий жрец.

– Моя жена, леди Чедуик, – без отрыва от пола представил супругу Чарльз.

Жрец солидно поклонился.

– Не имеешь? Не имеешь? – возмущенный вопль Джейн по децибелам вполне соответствовал визгу переводчицы. В дверях грузовичка появлялись и исчезали встревоженно-любопытные физиономии слуг. Судя по тому, что морды каждый раз были новые, весть о скандале стремительно распространялась по поместью, – Чести ты не имеешь, это точно! Как в школе поганцем был, так им и остался! Отдавай Таньку немедленно, а не то я тебе все жреческие атрибуты пооткручиваю! Сразу на хоре экономия образуется, сам будешь петь очень тонким голосом! – от дверей кто-то испуганно охнул.

– Вы опасная сумасшедшая! – испуганный жрец метнулся к выходу, не обращая внимания не только на простертые к нему руки отчаявшейся ассистентки, но и на лишившуюся единственного прикрытия могучую грудь. Зато открывшиеся прелести не оставили равнодушными обитателей поместья – количество любопытных морд мужского пола резко увеличилось.

Появление свидетелей добавило великому жрецу храбрости, и он нагловато-опасливо поинтересовался от дверей:

– Что вы себе позволяете? Кто вы, вообще, такая?

– Я одноклассница твоя, харя ты мафиозная! Я тебя, вылупок, насквозь вижу и поперек знаю! Сейчас я с тобой как в детстве!.. Отдавай Таньку, бандюга! – и озверевшая Джейн тигрицей кинулась на верного адепта богини Мокоши.

– Не знаю, не помню, впервые вижу! – отчаянно пискнул жрец и спринтерским рывком вылетел за дверь. Переполошенное – Спа-асите! – нарушило благовоспитанную тишину поместья и вдруг резко оборвалось.

– Куда Женьку и Чарльза дел, харя ты мафиозная? – вопросил с улицы грозный женский голос.

– Кого дел, куда дел, какая мафия, почему мафия… – заныл Мокошкин, но его причитания были решительно пресечены – судя по звуку, пинком.

Джейн и сама не заметила, как очутилась в дверях. С высоты грузовичка ей открылось потрясающее зрелище. Посреди заднего двора, в окружении толпы слуг стояла Танька собственной персоной. У ее ног мешком валялся Юрик. С брезгливой гримаской на лице, Танька тыкала его в бок носком туфельки и методично интересовалась:

– Где Женька? Где Женька? Где Женька?

Полностью деморализованный Мокошкин лишь жалобно скулил. Среди слуг уже мелькали озабоченные физиономии привлеченных шумом гостей.

– Я здесь, – сказала Джейн и спрыгнула с грузовичка. – И Чарльз тоже. Оставь его.

Видимо по инерции Танька еще разок пнула Мокошкина и стремительно повернулась к однокласснице.

– Ну слава богу! Я подумала, что вас похитили!

– Сама где была? – не заботясь о чистоте костюма, Джейн тяжело прислонилась к борту грузовичка. На нее разом навалилась усталость. Во рту появился омерзительный привкус. На вставшего рядом Чарльза она старалась не смотреть: на правдоподобное объяснение уже не хватало ни сил, ни фантазии.

– Черт его знает! – беззаботно ответила Танька, – Сперва в ящике сидела, потом повезли куда-то, потом ящик открылся, гляжу, вокруг темнотища, я только осматриваться начала, тут свет, грохот, я на сцене стою, а вокруг меня эта его… богиня Мокруха, словно апельсин на дольки распалась. Все хлопают, а ваши места пустые. Я и подумала, что меня для отвода глаз в дуру деревянную запихнули, а на самом деле на тебя целились, и рванула вас разыскивать.

– Мокошь, а не Мокруха. И она не дура, попрошу не богохульствовать, – обиженно простонал Мокошкин, с трудом поднимаясь с земли. – Вы еще ответите! Здесь вам не Россия, здесь законы есть! Я в полицию пойду! Налетают какие-то, обвиняют в связях с мафией, пинают, оскорбляют… Я вас трогал? Я вас знать не знаю!

– Молчи, гнида, – рассеянно обронила Танька, – Как это не знаешь? Кто тебя в восьмом классе на подглядывании в женском туалете поймал? И головой в унитаз мокнул?

– Я! – с торжеством заявила Джейн и мечтательно прищурилась от приятности воспоминания.

– Ничего подобного, я. Не примазывайся, – возразила Танька.

– Это ты не примазывайся! Говорю тебе, я его в унитаз макала! – Джейн гневно воззрилась на Таньку, готовая отстаивать свой приоритет. Сгустившаяся толпа с интересом прислушивалась к диалогу.

– Что здесь происходит? – раздраженный голос миссис Чедуик в зародыше погасил конфликт. Переминаясь словно нашкодившие школьницы перед лицом строгой учительницы, Танька и Джейн попытались заслонить трагическую фигуру Мокошкина, демонстративно охавшего и державшегося за бок.

– Э-э… Видишь ли, мама, – дипломатично начал Чарльз и замолк, явно не зная, что именно миссис Чедуик должна увидеть.

Но долгие мытарства бесконечного дня явно заставили даже такую жесткую даму как судьба проявить немного жалости к измученному лорду. Наступившее ли затишье придало храбрости засевшей в грузовичке ассистентке, а может, бедняжка просто не выдержала мучительной неизвестности, но именно этот критический момент она избрала, чтобы выглянуть на свет божий. Отчетливо прозвучавший скрип порога заставил публику обернуться и… дружное «Ах!» огласило окрестности. Миссис Чедуик оторвала грозный взор от сына и устремила его на объект всеобщего интереса. Сыновье «видишь ли» приобрело для нее значимость и наглядность. Лицо пожилой леди окрасилось румянцем гнева и стыда, она беспомощно зашлепала губами, не находя слов от возмущения.

Успокоенная большим количеством народу ассистентка несмело улыбнулась в ответ устремленным на нее взглядам, стыдливо опустила глаза долу и… воззрилась на собственную обнаженную грудь, гордо возвышающуюся над бортиком грузовика. И вновь дикий славянский визг располосовал мирный сумрак британской ночи.

Воспользовавшись всеобщим замешательством Чарльз наскоро поклонился, подхватил своих дам под руки и поволок их в сторону дома.

– Вы… – его ненавидящий шепот буравом впивался в измученные мозги Джейн, – Дурака из меня сделать решили? Целый день, целый день нет от вас покоя, но это!.. Придумать такую историю, опозорить меня, мой дом! Какие теперь пойдут разговоры! Что о нас подумают!

– Пустите меня, мне больно! – Джейн безуспешно пыталась вырвать руку, но хватка мужа была просто железной, – Вам только и дело, что о вас подумают, а на мои проблемы плевать! Меня и Таньку прикончить собираются, а вы о приличиях беспокоитесь! Ваша маменька под видом фокусника агента мафии в дом впустила, а мне что – радостно улыбаться и ему подыгрывать, чтобы ваши гости, не дай бог, не взволновались? Я совершенно не собираюсь жертвовать жизнью ради вашего паршивого снобизма, ясно!?

– Какая чушь! Вашей жизни ничто не угрожало! Вы устроили безобразный дебош и заставили меня обыскать безобидного фокусника, который вас даже не знает!

– Ха! Как же, не знает он меня! А чья наглая ряха у меня в школьном альбоме полторы страницы занимает?

– Почему полторы? – невольно удивилась Танька.

– На одну не влезла, щеки свисали! Вы бы лучше, подумали, умник, с чего бы это фокуснику, если он такой безобидный, отпираться от нашего знакомства? Разве не понятно, что против меня готовится какая-то гадость?