За время их отсутствия на лужайке перед домом вырос помост, а перед ним выстроились ряды стульев. Появившиеся из автобуса техники еще устанавливали на импровизированной сцене странную деревянную конструкцию, а самые нетерпеливые зрители уже занимали места. Чарльз провел своих дам в первый ряд, заботливо устроил и, облегченно вздохнув, сам плюхнулся на стул.

– Здесь вы у меня под присмотром, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Джейн, – и сцепиться ни с кем не сможете.

– Вам угодно представлять меня злобной ведьмой, – возмутилась Джейн. Она была полна решимости призвать мужа к ответу, но тут вокруг зашикали, луч прожектора ударил в помост и словно в ответ загадочное сооружение, похожее на лохматый деревянный крест, разом занялось яростным пламенем.

– Эффектно, – прошептала Джейн.

Танька пожала плечами:

– Реклама пива «Сармат», слизано один в один.

Бушующее пламя дрогнуло и сквозь огонь на сцену шагнула юная блондинка, облаченная в две тонюсенькие полосочки эластика с блестками, сапоги на высоченном каблуке и шкуру леопарда. Издалека донесся тихий, едва слышный рокот тамтамов.

– Леопард, конечно, самое естественное для славянских лесов животное. У нас этих леопардов как дворняг нерезаных, на каждом шагу, – выдала очередной комментарий ехидная Танька.

Тамтамы ударили громче, отчетливей, девушка вскинула руки, шагнула в сторону, пламя вновь качнулось и на сцене очутилась вторая наряженная в меха и синтетику красавица.

– Тамтам – национальный славянский инструмент, почти как балалайка, – не унималась Танька.

– Это не тамтамы, это зайцы по пням барабанят, – отрезала Джейн. – Кончай нудить, интересно же!

Девиц было уже трое, а пылающий крест все продолжал выплевывать очередных огнеупорных красавиц. Вскоре уже десяток первобытно-славянских сексапилочек извивались в некой смеси рэпа и танца живота. Вероятно, они исполняли древнюю ритуальную пляску в честь славянских богов. Рокот барабанов все убыстрялся, движения танцовщиц становились резче, отрывистей, вот они выстроились цепочкой, кованные каблучки дружно ударили в помост и заглушая дробным цокотом грохот тамтамов, цепочка понеслась вокруг бушующего огня. Горячее дыхание пламени совершенно не пугало захваченных танцем девушек. Они мчались вокруг огненного креста, из которого вдруг начали выстреливать длинные пылающие языки. Огненные ленты закручивались вокруг бедер плясуний, не причиняя им ни малейшего вреда.

– Действительно эффектно, – признала Танька, – хотя и глупо.

К барабанной дроби добавилось пронзительное завывание волынок. Пляска стала совершенно безумной, девицы носились по сцене, простирали руки к огню, хрипло вскрикивали, искры дождем сыпались на обнаженные плечи и распущенные волосы, заставляя зрителей дружно ахать от ужаса. Казалось, сейчас девушки вспыхнут, займутся огнем, обращаясь в живые факелы, но они оставались невредимыми. Вдруг дикий, нечеловеческий вопль располосовал сгущающуюся ночь. Вопль рвался словно из глубин пламени, и заключенная в нем мучительная тоска холодила души и выжимала ледяной пот. Словно удар гигантского хлыста, крик разом оборвал бешенную пляску, с силой швырнул танцовщиц оземь. Огненный крест распался, открывая потрясенным взорам грубо вытесанную статую грузной женщины. На лужайке воцарилась потрясенная тишина.

– Хорошее шоу. И пауза точно на месте, как раз дает возможность задуматься, как деревянная статуя не сгорела, – Танькино замечание сбило точно выверенную паузу, зрители заерзали, по рядам прокатился шепот, смешки, заскрипели стулья.

В первую минуту никто и не расслышал как от статуи понеслось глухое гудение. Гудение поднялось тоном выше, образуя молитвенный речитатив. Словно оживленные магией загадочных слов девушки зашевелись, то здесь то там гибкие девичьи тела скользили к подножию статуи и замирали, молитвенно обняв колени кумира. Вскоре у ног деревянной толстухи стлался живой ковер из соблазнительно полуобнаженных красавиц. По этом дышащему, волнующемуся ковру, безжалостно попирая тяжелыми кованными сапогами умело выставленные напоказ прелести, шагал маленький толстенький человечек в медвежьей шкуре и круглых роговых очках. Подойдя к краю помоста, человечек замер, одаривая публику мрачным прищуром, и медленно воздел над головой резной посох. Далекий хор с силой грянул невразумительный гимн.

– Ты видишь то же, что и я, или у меня галлюцинации на почве переутомления? – поинтересовалась Джейн, обалдело взирая на кругленького жреца славянских богов.

– А что ты видишь? – неуверенно откликнулась Танька.

– Я вижу нашего одноклассника Юрку Мокошкина, изображающего из себя Конана-варвара, – с готовностью отозвалась Джейн.

– Значит, я хотя бы не сошла с ума, – вздохнула Танька, – потому что я вижу тоже самое.

Девушки переглянулись.

– Скажи-ка мне, дорогуша, – задумчиво пробормотала Джейн, – веришь ли ты в случайности?

– Если ты к тому, что Юрка объявился в поместье как раз, когда за нами гоняется мафия, то можешь быть спокойна, никакая это не случайность. Вычислили нас, причем на удивление быстро.

– Не буду я спокойна, я лучше нервничать начну!

Между тем великий жрец закончил обозревать аудиторию и принялся мерно раскачиваться под далекие завывания гимна. Ритмичное покачивание и переливы женских голосов завораживали, десятки глаз блистали жадным ожиданием чуда. Но чуда все не было! И лишь когда ожидание стало нестерпимым, на грани разочарования, из-за края шкуры робко выглянуло нечто синее. Выглянуло и тут же спряталось. Жрец поманил стеснительное создание пальцем и из глубин его мехов, извиваясь, словно живая змея, начал выползать пронзительно-синий шарф. Шарф тянулся и тянулся, фокусник складывал его втрое и вчетверо, вот уже у него в руках огромный бесформенный моток ткани. Жрец растягивает материю, и начинает раз за разом подбрасывать ее. Синяя струя взлетает все выше и выше, вот она зависает шатром и… посреди сцены возникает туманный призрак яркой блондинки в темном деловом костюме, практичных туфлях и с портфелем под мышкой.

– От имени и по поручению хранительницы домашнего очага и подательницы благ великой древней богини Мокоши, высокочтимый жрец, носитель тайного знания, воплощение сверхчувственного Космоса и главный славяно-боговед Юрий приветствует многоуважаемую миссис Чедуик и желает ей, а равно и ее благородным гостям, всех и всяческих благ и заверяет в неизменном покровительстве и расположении вверенного ему божества, – выпалив сию заковыристую фразу призрачная девица гордо вздернула нос и материализовалась окончательно. Публика ошеломленно безмолвствовала: «многоуважаемая миссис Чедуик», «а равно и ее благородные гости» мучительно осмысливали многоэтажное приветствие. Задыхающаяся от хохота Танька бессильно поникла на плечо Джейн.

– Прекрати! – злобно процедила Джейн, – Не смей размазывать косметику по моему костюму!

– Не могу, – стонала Танька, – ой, не могу! Слушай, ну какой из Мокошкина мафиозо? Он же трус, ябеда, и еще идиот! Фокусы делать научился, заграницу пробился, а все равно кретин кретином!

– Во-во, как раз такие на нашу мафию и работают!

Одноклассницы не успели обсудить вопрос о принадлежности новоявленного жреца к мафиозным кланам, переводчица затарахтела снова. В ее английском грамматика полтавской средней школы успешно сочеталась с произношением жмеринского педагогического техникума и апломбом московского университета.

– Сейчас, – прокричала она, – великий жрец по неизреченной милости богини Мокоши продемонстрирует высокому собранию основополагающие чудеса достославной богини!

Танька снова тихонька взвыла:

– И зачитает выдержки из «Краткого курса мокошевизма»! – сдавленно просипела она.

Отрезвляющий тычок под ребро призвал Таньку к порядку.

– Кончай веселиться! Ты думаешь, он тебя позабавить приехал? Нас мафия нашла, ты хоть понимаешь, дуреха? Этот гад здесь не просто так, он по нашу душу приперся!

– Может, все-таки случайность? – потирая бок, предположила разом посерьезневшая Танька. Впрочем, особой надежды в ее голосе не слышалось.

Гневно фыркнув, Джейн через колени Чарльза наклонилась к миссис Чедуик:

– Какой изумительный фокусник! – прощебетала она, – Такой забавный! Где вы отыскали подобное сокровище, миссис Чедуик?

– Право же, я его нигде не отыскивала, – речь миссис Чедуик была слегка принужденной, но искреннее восхищение невестки ей все же льстило, – скорее он отыскал меня. Ассистентка фокусника, кажется, вот эта самая девица, – миссис Чедуик кивнула в сторону переводчицы, – позвонила мне сегодня утром и предложила выступление. Я согласилась.

– Простите, а она звонила до или после Чарльза?

Миссис Чедуик слегка призадумалась.

– Помнится мне, что после. Я еще засомневалась, вы понимаете, дорогая Джейн, профессионалы обычно сами не напрашиваются, – Джейн закивала, демонстрируя полное понимание, и миссис Чедуик продолжила, – но они запросили столь мизерную сумму, и у меня было так мало времени на организацию приема… – «На подготовку пакости», мысленно прокомментировала Джейн, – Да, определенно, они звонили почти сразу после моего разговора с Чарльзом. Но разве это имеет значение, ведь фокусник великолепен?

– Восхитителен, миссис Чедуик, определенно сегодня ваш лучший прием! И так быстро организованный! – заверила маменьку Джейн и обернулась к Таньке, – Слышала? Будешь еще настаивать на случайном совпадении?

Серые глаза Таньки были полны ужаса.

– Но ведь не станут же нас похищать прямо здесь, при всем честном народе?

– Кто их знает, – пожала плечами Джейн с испуганной неуверенностью глядя на Мокошкина, – Вот сейчас накроет нас своей синей тряпочкой и исчезнет на фиг, а народу скажет, что это фокус такой.

– Может, смоемся от греха?

Джейн задумалась.

– Вдруг им того и надо? Вдруг нас уже где в темной аллее ждут? Нет, лучше на людях, хоть заорать успеем.

Танька кивнула и на всякий случай покрепче вцепилась в ручки кресла, авось вместе с ним не потащат.

– Что, неприятности догнали нас и здесь? – вопрос Чарльза заставил Джейн в ужасе подскочить на месте.

– Какие такие неприятности? – нервно пробормотала она, вытирая с лица ледяной пот, – Нет никаких неприятностей!

– Именно поэтому ваш шепот даже воздух нагревает!

– Мы просто выражаем свое восхищение мастерством артиста!

– Ах, вы от восхищения дрожите? Я решил, что от страха!

– Ошиблись! – отрезала Джейн, невольно задумываясь над тем, кого имел в виду Чарльз, говоря, что неприятности догнали «нас». Это «нас» включало только ее и Таньку? Не может быть, что и самого Чарльза тоже? С чего бы?

Погруженная в свои мысли Джейн совершено не обращала внимание на сцену. О происходящих там чудесах она догадывалась лишь по восторженным вздохам публики. У Джейн оказалось занятие более интересное, чем наблюдать за выбрыками Юрки Мокошкина и его тезки-богини: она изучала профиль собственного мужа. Между прочим, сложнее любого фокуса, если, конечно, не открыто, а незаметно, краем глаза. Привлекательный профиль, очень мужественный. Любой нормальной бабе захочется потянуться, коснуться губами чуть заметного шрамика в углу четко очерченного рта… Интересно, откуда у него шрам? В каких же войсках он все-таки служил?

Жуткий свистящий шепот вновь заставил Джейн подпрыгнуть. Тяжелый ледяной кирпич страха грохнулся где-то в районе желудка.

– У тебя совесть есть? – шипела-свистела Танька, – Ты на мужа пялишься, а я должна в одиночку бояться?

– И ты решила меня так пугануть, чтобы сразу до инфаркта? Совесть у меня, кстати, есть, просто я ею не пользуюсь.

Джейн со вздохом оторвалась от созерцания собственного супруга и попыталась сосредоточиться на Мокошкине. После Чарльза Юрка совершенно не смотрелся. Любопытно, блондинистая переводилка, она ему кто? Наверняка между ними что-то есть, не за знания же языка он ее держит. Ох и произношение, кошмар, как ножом по стеклу!

– Сейчас, дамы и господа, многоуважаемый жрец и досточтимый метр жаждет почтить великую богиню должным жертвоприношением, – патетически провозгласила ассистентка. Две крепкие девицы в леопардовых шкурах выкатили на сцену высокий продолговатый ящик. Джейн он сразу не понравился. Было в нем нечто зловещее. – Будет избрана достойная жертва!

Под нервные смешки публики великий жрец Юрка торжественно приблизился к краю помоста, прищурился грозно и значительно. Вновь грянул хор. Под мерные завывания жрец принялся кружиться все быстрее и быстрее, вот уже медвежья шкура вертится вокруг него, резной посох описывает сложные восьмерки, тихо ахают взволнованные зрительницы, рокочут барабаны… Удар, гул, тишина… И посох мага ожившей змеей устремляется в сторону Таньки и Джейн.

– Жертвы избраны! – кликушески надрывается переводчица, – Славянская кровь! Великий маг почуял истинную славянскую кровь! Только подлинная славянская кровь может приблизиться к великой богине и остаться невредимой! – и уже другим, прозаическим тоном, – Прошу вас, дамы, кто-нибудь, поднимитесь на сцену, помогите нам.

– Вот оно, – побелевшими губами прошептала Танька. Джейн да боли крепко вцепилась в ручки кресла.

– Дорогая, идите, так интересно, – подбодрила Джейн миссис Чедуик. На сцене пакостно улыбающийся Юрка Мокошкин делал приглашающие жесты в сторону ящика.

– Э-э, – дружно протянули одноклассницы и переглянулись, ни одна не сделала попытки подняться.

– Я не совсем поняла насчет подлинной славянской крови, – озабоченно поинтересовалась Джейн у переводчицы, – Вдруг у меня еще с татаро-монгольского ига примеси остались? Вы ведь не можете дать гарантии безопасности!

– Ну что вы, леди, фокус абсолютно безопасен, – заверила их переводчица, – для вас. Достаточно даже небольшой доли славянской крови в жилах и искреннего уважения к богине Мокоши в душе, и все пройдет как по маслу.

– Может, кто другой сгодится? Они тут в Англии поголовно Мокошь уважают! В авторитете тетка, – предложила Танька, но ассистентка замотала головой как цирковая лошадь.

– Ни у кого больше нет славянской крови! Не хотите же вы спровоцировать гнев великой богини? Прошу вас, леди, только вы можете нам помочь, иначе сорвется фокус!

– Фокус ваш мне, допустим, до одного места, – тихонько пробормотала Танька, но на них уже выжидательно и с легким недоумением смотрела публика. Джейн растерянно огляделась. Ну как объяснить этим милым людям, что сейчас прямо у них на глазах мафия будет похищать двух беззащитных женщин? Не поверят ведь, примут за сумасшедшую! Юрка в одну секунду от всего отопрется, еще и обиженного скорчит.

– Иди, – процедила Джейн сквозь зубы, подталкивая Таньку локтем.

– Почему я? Сама иди! – немедленно вызверилась одноклассница.

– Я тебя вытащить смогу, а ты меня – нет, – так же сквозь зубы пояснила Джейн.

– Тебя Чарльз спасет. Я ему все расскажу… – Танька продолжала цепляться за кресло, словно за спасательный круг.

– Не смей! – кричать шепотом очень сложно, но Джейн справилась, – У нас контракт! Он тогда со мной разведется!

Танька ничего не поняла насчет контракта и развода, но звучащий в голосе Джейн ужас, больший, чем любой страх перед мафией, заставил ее словно помимо воли подняться из безопасного кресла.

– Вот только попробуй меня не спасти, увидишь, что я тебе устрою, – пригрозила она и старательно волоча ноги, двинулась на сцену.

Много времени ей выиграть не удалось, путь от первого ряда до помоста был обидно короток. А там ее уже ждал гостеприимно распахнутый ящик. Радостно оскалившийся Мокошкин вполне европейски припал к Танькиной руке. Танька с трудом удержалась от желания выдернуть ладонь из крепкого захвата бывшего одноклассника.

– Здорово, Юрик, неплохо устроился, с наивными западниками в надувашки играешь, – поприветствовала она великого жреца, с ненавистью и страхом глядя в склонившийся над ее рукой затылок.

– Я не в «надувашки играю», а следую божественному предначертанию. К служению Мокоши я был избран еще с рождения, что явственно следует из моей фамилии, – с достоинством возразил Мокошкин, легонько подталкивая Таньку к ящику. Ее руки он так и не выпустил, все Танькины попытки освободиться наталкивались на явное физическое превосходство фокусника.

– Ага, и на мафию работать тебе тоже было предначертано? Сама Мокошь указание дала? – слабо упирающаяся Танька оказывалась все ближе и ближе к зловещему ящику.

Лапа Мокошкина сомкнулась на ее талии мертвым захватом. Она и не ожидала от пухленького Юрика такой прыти.

– Сдурела, какая еще мафия, что ты выдумываешь? – глухо пробормотал он. Явственная фальшь резала уши. Одним рывком Мокошкин почти швырнул Таньку к самому ящику и любезно скалясь, повернулся к публике.

– Почтим богиню должной жертвой! Любовь и преданность почитателей – вот приношение, угодное Мокоши. Прелестная мисс, – плавный жест в сторону Таньки, – передаст богине наше пламенное восхищение. Прошу вас, мисс!

И Мокошкин твердой рукой втолкнул рыжую внутрь. Из темной глубины Танька метнула отчаянный взгляд на застывшую, бледную как мел Джейн.

Под торопливое тявканье переводчицы жрец молитвенно простер толстенькие длани в сторону статуи и визгливо возопил:

– Прими дань, о великая богиня, и не оставь нас своими священными милостями, – подумал и добавил, – Гой еси!

– Дерьмо ты еси, – с чувством прокомментировала из ящика Танька, прежде чем тяжелая дверца захлопнулась, отрезая ее от внешнего мира.

Вокруг неподвижного черного прямоугольника мгновенно вспыхнула огненная завеса, почти тут же опавшая по мановению руки жреца-Юрки. Ящика на сцене не было.

– Жертва принята! – дружным двуязыким дуэтом вскричали Юрка и переводчица. Зал разразился аплодисментами. Мокошкин гордо раскланялся и перешел к выниманию кролика из шляпы, хотя вместо кролика у него был маленький, но видать очень славянский медвежонок-коала, а шляпу замещал, плетеный из березовый коры, туесок.

– Прошу прощения, господин жрец, но не могли бы вы поведать нам, куда же делась мисс Татьяна, – решительный голос Джейн сбил волну аплодисментов.

– Как это куда? – деланно удивился Мокошкин, – Мисс Татьяна в гостях у богини Мокоши.

– Когда же она вернется?

– Как сообщит Мокоши всю интересующую богиню информацию, так и вернется. Может быть, – Юрка улыбнулся паскудно и со значением.

– Что значит «может быть»?

– Вдруг она Мокоши так понравится, что та не захочет ее отпустить из своих небесных чертогов, – предположил Юрик и запер туесок с медвежонком. В его движениях было сладострастие прирожденного тюремщика.

– Что случилось? – шепнул Чарльз, тревожно прислушивавшийся к диалогу между женой и фокусником.

Джейн глубоко вздохнула, словно перед броском в ледяную воду.

– Мне нужна ваша помощь, Чарльз, – решительно заявила она мужу. – Это никакой не фокусник, то есть фокусник, конечно, но он по жизни такой. Это наш бывший одноклассник, и он только что похитил Таньку. Для мафии. Мы должны ее спасти!