Рассчитавшись с таксистом, Джейн хлопнула дверью и помчалась к ведущей в банк гигантской дубовой двери, но ее стремительный бег был неожиданно остановлен.

– Ай, ай, ай, какой дэвушка, какой красывый, какой бистрый, – загудело в оба уха, и она почувствовала, как с двух сторон ее крепко взяли под руки, – куда торопишься, зачэм спэшишь, пайдем с нами, давольная останэшься!

Ошеломленная Джен оглянулась и в изумлении воззрилась на два выдающихся клювастых носа, нависающих у нее над плечами. К носам были приделаны два крепких смуглых парня, весело сияющих белозубыми улыбками и глянцем выбритых черепов.

– С ума сойти! – охнула Джейн, – За тысячи километров от Москвы, и чтобы к тебе привязались два кавказца! Слушайте, мальчики, вы ничего не напутали, здесь ведь Сити, а не Лужники.

– Вот и я гаварю, Сити здэсь, мэсто скучное, не для красывых дэвушек, – поддержал ее один, – Паедэм, город пасмотрим, магазын, ресторан, шампанское пить будэм! Такой красывый дэвушка развлекаться должен!

– С ума сойти! – повторила Джейн. Она все еще не могла прийти в себя, – Быть такого не может! Центр Лондона, а приемчики все те же! Ребята, вы не заметили, здесь вокруг Лондон!

– Вот и я гаварю, Лондон здесь, балшой город, вэселый, – подхватил второй кавказец, – Ты здэсь чужая, мы чужие, надо памагать друг другу, паедэм с нами, повеселымся, что захочешь тэбэ купим!

И Джейн почувствовала, как ее мягко, но настойчиво принялись подталкивать к стоящей неподалеку машине с затемненными стеклами. Еще не понимая, что происходит, она попыталась высвободиться, но руки были словно зажаты в железных тисках.

– Ну-ка, отпустили, быстро! – скомандовала Джейн. Веселое изумление исчезло из ее голоса, он стал жестким и решительным. Но держащие ее парни не обратили на слова ни малейшего внимания, а продолжали тащить ее к машине. Джейн резко затормозила, уперлась ногами в тротуар, но попытка сопротивления прошла незамеченной, похитители просто сдвинулись плотнее, слегка приподняли ее и понесли.

– Зачэм упираэшься, такой красывый дэвушка, только упрямый нэмножко! – упрекнул ее один из носатых, – Ничэго, все равно увэзем, потом сама спасыбо скажешь!

– Вы что, меня украсть решили? – Джейн снова стало смешно, – Ведь Англия же здесь!

– А что нам Англия? – из голоса похитителя неожиданно исчез кавказский акцент, – Да не упирайся ты, сучка, быстро в машину!

– А то, что полисмен на каждом углу, – спокойно ответила Джейн на его вопрос и прекратила дискуссию, нажав на крохотную кнопочку в своем массивном золотом перстне.

Дикий нечеловеческий вой огласил окрестности. Казалось, весь Лондон замер, вслушиваясь в душераздирающий механический вопль. Исчез уличный шум, остановилось движение, застыли спешащие прохожие и десятки лиц: любопытных, встревоженных, раздраженных, повернулись в их сторону. Сотни глаз скрестились на стоящей у машины троице. Похитители испуганно оглядывались и всюду натыкаясь на внимательные взгляды, нет, не просто лондонцев, не просто прохожих – Свидетелей! Один из носачей нерешительно подтолкнул Джейн в спину, но среди толпы уже мелькала каска постового полисмена, на всех парах мчащегося разъяснить и устранить беспорядок на вверенной ему улице. Но все же полисмен опоздал.

– Джентльмены, у вас к моей жене какое-то дело? – послышался сзади насмешливый голос.

И тут же на талию ей легла рука. Она не поняла даже, что произошло. Но только что парочка кавказских жлобов, намертво зажав ей локти, волокли ее к машине, и вот одно неуловимое движение и… она уже смотрит в их ошарашенные физиономии, выглядывая из-за плеча… – ого! – из-за плеча собственного мужа.

Они стояли друг против друга. Ее английский муж и двое кавказцев. Прищуренный взгляд. Хороший парень против плохих парней. И сквозь вой сирены Джейн слышался тихий, едва слышный проигрыш Энцио Мариконе. Тема «Хороший, плохой, злой». Джейн нервно хихикнула.

Носачи решили не дожидаться дальнейшего развития событий. В кромешном вое чуть слышно хлопнули дверцы, завелся мотор, и загадочная парочка умчалась.

Джейн подняла глаза. Над ней возвышался Чарльз.

– Они удрали. Выключите свою визжалку, а то я сейчас оглохну, – прокричал он в ухо жене.

Она согласно кивнула, медленно разжала сведенные напряжением пальцы и дрожащей рукой коснулась перстня. Словно огромная подушка рухнула на истерзанную сиреной улицу, неся с собой блаженную тишину. Наверное, никогда еще центральная улица делового района не слыхала такой полной оглушительной тишины. Не гудели машины, не катил бесконечный поток транспорта, асфальт не содрогался от рокота шагов, не жужжал слитный гул тысяч голосов. Улица купалась в молчании и неподвижности, на лицах замерших людей жили только глаза, жадно впитывавшие происходящее. Джейн бросила долгий взгляд вслед неудачливым похитителям и прошептала:

– Вот теперь можно испугаться, – и стала оседать.

Чарльз подхватил жену на руки и не обращая внимание на любопытные взгляды, внес в помещение банка. За его спиной медленно оживала потрясенная улица.

Крепко прижав Джейн к груди, Чарльз шагнул в лифт и локтем надавил кнопку семнадцатого этажа. Джейн бессильно лежала у него на руках. Она спрятала лицо у мужа на плече, ее руки судорожно мяли и комкали воротник его костюма, а сердце колотилось часто-часто, как у испуганного котенка. Она показалась Чарльзу легкой, почти невесомой и в ореоле рассыпавшихся волос и впрямь напоминала маленького испуганного эльфа. Чарльз бережно прижал ее к себе и вдруг ощутил, что его душу заполняет щемящая нежность к беспомощному беззащитному созданию, так доверчиво прильнувшему к его груди. Он тихонько потерся щекой о кудри Джейн и понял, что готов стоять так хоть целую вечность.

Видимо, именно поэтому лифт немедленно остановился. Беспомощное беззащитное создание подняло раскрасневшееся личико от плеча Чарльза, взбрыкнуло ногами и безапелляционно потребовало:

– Положи где взял! Нет, где взял не надо, просто поставь на землю!

Чарльз медленно и аккуратно поставил Джейн на ноги, и опираясь на его руку, она прошествовала в кабинет Хаммерсмита, где и рухнула в ближайшее кресло. Дядя Мартин мгновенно захлопотал вокруг нее, захлебываясь испуганными расспросами и тыча в лицо Джейн полным стаканом воды.