– Посторонним нечего тут делать! – экспрессивно, будто мух отгонял, Баррака взмахнул полицейским блокнотом. Я подозревала, что больше всего ему хотелось доделать то, с чем не справилась обвалившаяся статуя, и стукнуть меня этим самым блокнотом по голове, но увы, увы… добивать недобитые жертвы полицейскому офицеру не положено.

– Мне уйти? – прислонившийся к парапету лорд Криштоф вздернул брови. Сейчас он был совсем другим – исчезла вся мальчишеская шкодливость и даже чисто мужское обаяние. Здесь и сейчас это был типичный южный лорд, с брезгливым интересом – и как далеко эта чернь способна зайти? – рассматривающий обнаглевшего простолюдина. И конечно же, Баррака должен был сказать – да, уйти! Должен был, но… не осмелился.

– Простите, лорд… Я… Вы… Я вовсе не вас имел в виду! – и с ненавистью покосился на меня.

– Как я могу быть посторонней на крыше собственного дома? Я тут все детство провела! – пафосно вскричала я. И да, с тех пор как мы с родителями… и Тристаном сидели тут под звездами, ловя прохладный ветерок с моря, крыша изрядно прохудилась. Покрывающие ее плитки выщербились, а кое где и просто вывалились, зияя неопрятными дырами. Кованный столик, на который раньше ставили кувшин с лимонадом, проржавел, так же, как и прутья парапета. Разруха. Запустение.

– Сейчас это – место преступления!

– Так все же преступления? Не сама обвалилась? – я шагнула к венчающему конек крыши постаменту. Сейчас он походил на выломанный зуб – меж острых изломов гранита торчал погнутый железный штырь, на который еще недавно крепилась статуя. Вокруг постамента, хищно шевеля ноздрями, будто принюхиваясь, кружил Заремба.

Баррака метнулся мне наперерез, перегораживая дорогу.

– Сама б она обязательно обвалилась, – Заремба, не жалея щегольской рубашки, растянулся на животе. – При первом же урагане… вон, штырь уже на соплях держался… – он попытался просунуть ладонь в щель, в которую разве что лезвие ножа протиснется. – Но в этот раз… – он все-таки умудрился подцепить что-то… плавным, текучим движением поднялся – в его пальцах, как крыло бабочки, трепетал обрывок полупрозрачной папиросной бумаги. – Вот!

И сунул обрывок мне.

– Ты зачем… – рука Барраки дернулась, пытаясь перехватить бумажный лоскуток, но я оказалась быстрее – просто повернулась к нему спиной, так что Баррака стукнул меня по плечу. Взгляд Криштофа стал таким выразительным, что смутившийся инспектор торопливо спрятал руки за спину, как нашкодивший шалопай.

– Затем, что от него магией за версту несет, а мы Академиев не кончали, – буркнул Заремба.

– Так зачем… вон, лорд Криштоф тоже Академию заканчивал! – не сдавался Баррака.

– Я что, запрещаю лорду смотреть? – фыркнул в ответ Заремба.

Криштоф уставился на обрывок у меня в руках:

– Я, конечно, оканчивал, но мне этот кусочек ничего не…

– Взрывная печать, – перебила я, рассматривая клочок на просвет, – в просторечии именуемая «взрывчатка», последнее достижение начертательной магии, – я немного подумала, потерла бумажку подушечками пальцев и закончила. – Для фейерверков. Если не ошибаюсь, «огненный фонтан».

– Слабенькая, что ли? – Заремба оглянулся на опустевший постамент.

– Да как сказать… – я вернула находку ему. – Если крепление уже было ненадежно… – я кивнула на проржавевший штырь, – …могло хватить.

– Знать надо… а знать мог кто-то из своих… – старательно укладывая находку в бумажный пакетик, заключил Заремба.

Я пожала плечами – беда в том, что свои: понятие растяжимое. Может включать и Тристана с семейством, и слуг, и соседей, и даже поставщиков овса для лошадей.

– Заремба, ты что, дурень совсем? Нашел, кого слушать! – взвился Баррака. – Может, она и училась когда-то, но сейчас-то она – гор-нич-на-я!

Криштоф снова на него посмотрел и взгляд этот был выразительнее любой речи. Как-то вот сразу становилось понятно, что помощи от де Орво участку Приморска больше не видать, и что комиссар полиции узнает, кто в этом виноват.

Баррака тоже оказался неплохим чтецом взглядов – он взвыл:

– Да я вовсе не в обиду… леди… леди Летиции! Просто она… леди, то есть… в Академии-то еще когда училась, а если это «последнее достижение», так откуда ей… леди… про него знать? О таком в «Столичном вестнике» не пишут!

Криштоф и Заремба выжидательно уставились на меня, я пожала плечами:

– Их Трентоны производят. Фейерверк перед каждым Новолетьем – всегда из продукции последнего выпуска. Такие вот печати в прошлом году появились.

Физиономия Барраки стала обескураженной.

– И что, этот фейерверк горничные устраивают, а не какие-нибудь… специалисты?

– «Красиво. Просто. Безопасно», – высокомерно процитировала я. – На каждой упаковке написано. Активируются на расстоянии, единственное, что запрещено – использование в замкнутом пространстве малого объема. Тогда может и рвануть.

На сей раз оба инспектора повернулись и поглядели на узкую щель под постаментом.

– И даже на крыше не надо быть… если на расстоянии… – проворчал Заремба. – Кто угодно мог!

– А может, оно все-таки того… само? – с тоской протянул Баррака.

– Ты это Тутсихе скажи! – раздраженно буркнул Заремба. – Она уже собирается вызвать сыщика из столицы, чтоб тот нашел, «кто покушался на ее маленькую девочку!» – писклявым басом передразнил он. – Нам она не доверяет!

Мы с Криштофом переглянулись, видно, подумав одно и то же: госпожу Тутс можно понять.

– Надо с лордом Тристаном поговорить! – решил Заремба, Баррака только кивнул – источаемая им тоска казалась почти материальной – еще немного и закапает, собираясь лужицей на полу. Хоть за тряпкой беги!

– Странно, что он сюда не поднялся! – пробормотал Криштоф, направляясь вместе со мной к лестнице.

– Лорды по крышам не лазают! – неодобрительно пялясь на мой подоткнутый подол, процедил Баррака… и аж губами хлопнул, пытаясь поймать улетевшие слова как жаба – муху. – Нет, вы только поймите меня правильно, лорд Криштоф! Вы – настоящий лорд, я вас очень уважаю, просто лорд Тристан…

Под непрерывный бубнеж Барраки Криштоф вдруг подхватил меня за талию и аккуратно и бережно поставил на лестницу.

– …постарше… будет… – закончил Баррака, водя ошалелым взглядом с меня, на него, и снова на меня.

Я, честно говоря тоже чувствовала себя… странно. Давно никто не таскал меня на руках. Очень давно. И уж меньше всего я думала, что это будет бывший жених. Ну, и как мне теперь на это реагировать? Для начала хотя бы не застревать на лестнице! – мысленно пнула я себя, перебирая руками перекладины.

Криштоф, явно красуясь, почти слетел по лестнице, лихо перехватывая ступеньки – и у меня было нехорошее предположение, что красуется он передо мной. Очень, очень нехорошее предположение. Потому, что уж что-что – а этого мне не надо! Тем более, что я даже не могу внятно сказать – а чего «этого» мне не надо? Он же не делает ничего особенного! На лестнице помогает, руку подает… Вот, подал!

Я покорно ухватилась за подставленный мне локоть, и мы чинно проследовали обратно в дом. Как обычно молчаливый Заремба и непривычно притихший Баррака тащились сзади.

– Костас, где лорд Тристан?

– Лорд проследовал в свой кабинет и с тех пор не выходил! – с торжественностью, сделавшую бы честь даже императорскому дворецкому, провозгласил тот, и наша процессия направилась к кабинету.

Удивительный человек все же мой братец – сидеть в кабинете, когда в доме такое происходит! Я б не удержалась! Собственно, я и не удержалась.

– Ну что? Вы нашли, кто покушался на мою девочку? – выскочившая из гостиной госпожа Тутс внушительно уперла пухлые кулачки в округлые бока.

– Мама! Дорогая, мы совершенно не настаиваем на том, чтоб покушались именно на нашу девочку! – из глубины гостиной разом запротестовали Эрика и ее отец, но маменька была непреклонна:

– Вы даже этого точно не знаете! – она обдала Барраку с Зарембой уничижительным взглядом. – Я немедленно должна поговорить с лордом Тристаном! Нужна ему наша дочь или не нужна? Хозяин он здесь или не хозяин? Вот пусть и призовет к порядку своих полицейских!

– Дорогая, они не его полицейские, они имперские! – устало вздохнул господин Тутс.

– Но императора-то тут нет! – взвизгнула госпожа Тутс.

– Славам богам! – вырвалось… кажется, у всех. Кажется, даже у меня.

– …а лорд Тристан – есть! – воинственно закончила банкирша. – И я с ним все-таки поговорю!

В вихре лент и шорохе юбок, она ринулась к кабинету… и рванула дверь.

Пронзительный, вибрирующий вопль пронзил жаркий густой полуденный воздух. Осыпались лепестки с магнолий под окнами и тоненько зазвенели подвески в люстрах. Госпожа Тутс стояла в дверях кабинета и орала, орала, орала…

Я выдернула ее из дверного проема за пышные ленты пояса, как морковку из грядки.

Окна в кабинете были распахнуты. Ленивый жаркий ветерок с трудом шевелил края слишком тяжелых штор и листы сыплющихся с края стола бумаг – так, что казалось, весь пол ходит белыми волнами. Тристан лежал ничком на столе – его протянутые руки вцепились в край, будто он последним усилием пытался удержать рассыпающуюся бумажную стопку. А под его головой по зеленому сукну стола расплывалось темно-багровое пятно.

Рядом, будто только что выпавшая из рук статуи, лежала мраморная виноградная гроздь.

Та самая виноградная гроздь, что стукнула по спине меня. Круглые белые виноградинки были измараны красным.

– Тристан… – у меня за спиной раздались быстрые шаги. Оттолкнув меня с дороги в кабинет вбежала Марита… и кинулась к мужу.

– Нет, стой! – я успела перехватить ее, поймав за локти. – Не надо подходить к нему, Марита! Он… Тристан… мертв.

Я видела достаточно мертвецов в своей жизни, чтоб не сомневаться.

– Мертв? – с легким истерическим смешком повторила Марита, не отрывая остановившегося взгляда от бледного и неподвижного лица Тристана. – Да как же – мертв? – она дернула локтем, пытаясь освободиться от моей хватки… Я удержала.

– Мертв? – взвизгнули у меня за спиной… и на меня налетел вихрь из шелка и ярости. – Пусти маму, пусти сейчас же! Это все ты-ты-ты! – подскочившая Агата растопырила пальцы, пытаясь впиться мне в лицо. Я рванула Мариту на себя, прикрываясь от ее обезумевшей дочки. Агата с размаху врезалась матери в грудь, и заорала поверх Маритиного плеча. – Это она! Она убила дядю Тристана! Она-она-она! – ее вытянутый палец раз за разом тыкал в меня, будто девчонка била копьем.

– Я поняла! – трубно взвыла госпожа Тутс. – Это вы! Вы подсунули нашей девочке то вонючее платье! Вы не хотели, чтоб наша Эричка вышла замуж за вашего Тристана, и… вы его убили! А еще говорят, что эти леди хорошо воспитаны – а они вот что творят! Наша Эрика никогда бы себе такого не позволила, правда, дорогой? Ииии, я еще поняла! Это вы скинули статую на нашу Эрику! Вы и ее хотели убить!

– Дорогая, это вряд ли возможно, леди Летиция тоже была…

– Я не поняла, дорогой, ты на ней женат или на мне?

– На тебе, дорогая…

– Тогда ты должен быть согласен со мной!

– Леди Летиция де Молино! – в голосе Барраки едкая ирония сплеталась с искристым торжеством. – Вы арестованы!

– Опять? – только и смогла простонать я.