– Как вы себя чувствуете, леди Летиция? – он обернулся на звук открывшейся двери и улыбнулся – белозубая улыбка словно сверкнула на смуглом лице, а темные глаза рассматривали меня внимательно и обеспокоенно. Он торопливо шагнул вперед и подхватил меня под руку, обдав уже знакомым запахами разогретого на солнце кипариса и моря.

– Все в порядке! – я улыбнулась в ответ, мягко отнимая руку – вообще-то я не люблю, когда ко мне прикасаются, но его прикосновение не было неприятным. Разве что чуть-чуть настораживающим. – Гюрза – отличный целитель. Будто ничего и не было.

– Но ведь было же, – он усмехнулся, не делая больше попыток ко мне прикоснуться. – Может, вам все же прилечь? Проводить вас в вашу комнату?

– Это неприлично, лорд Криштоф! – усмехнулась в ответ я. – Что о нас подумают?

– Что мы – жених и невеста? Бывшие… – уточнил он.

Он подал руку – я отказываться не стала, в конце концов, и правда, бывший жених. Почти родственник. Чинно, как прогуливающаяся парочка, мы направились в сторону выхода.

– Я… – заговорили мы оба одновременно, и также одновременно замолчали.

– Леди вперед! – он улыбнулся – и улыбка его снова была хороша. Люблю такие – когда лицо словно озаряется.

– Леди и так все время впереди. Не леди… – я запнулась на мгновение, вспомнив, что папаша его считать меня леди отказывается. Может, и он тоже? И я скомкано пробормотала. – Не леди, а настоящий авангард.

Улыбка сползла с его лица, он вдруг остановился… и поглядел на меня виновато.

– Когда вы сбежали… уехали, леди Летиция, я… Я ведь не хотел жениться, да еще по указке отца, да еще на… почти незнакомой девушке…

Да-да, я знала своего жениха лучше, чем он меня, я за ним подглядывала, когда он мылся!

– …о которой я, в сущности, знал лишь, что она учится в Академии… и когда-то в детстве подсматривала, как я моюсь!

О-о-о, какой конфуз… был бы, случись этот разговор много лет назад.

– Так что когда отец принялся орать, что я опозорен, потому что даже… э-э-э, потому что вы не пожелали иметь со мной дело, я испытал только облегчение, – он на мгновение склонил голову к плечу, прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя… и добавил. – Ну, может и правда, некоторую обиду – неужели я и впрямь такой никчёмный, что от меня невеста сбежала? А сегодня, на берегу… вы меня даже не узнали, – он старательно изобразил обиду – нахмурился, губы надул… и за это вроде бы шутливой игрой и впрямь пряталась… обида-не обида, но что-то очень похожее.

– Вы, конечно, снова были голый и мокрый… – задумчиво протянула я, – но вот размеры, скажем так… несколько изменились.

Он на мгновение замер с открытым ртом… и захохотал.

– Вы… – наконец выдохнул он. – Говорите совершенно неприличные вещи!

– Да-да… – покивала я. – Совершенно не леди!

– Глупости! – как-то очень жестко отрезал он. – Леди, говорящая неприличности – такая же леди, только с не совсем привычным чувством юмора.

– А леди, моющая полы? – приподняла брови я.

– Всего лишь леди с мокрой тряпкой, – подхватил он.

– Вы же понимаете… – после недолгой паузы тихо сказала я. – Что если я вас сегодня не узнала… то и тогда я бежала вовсе не от вас.

– Де Орво… – криво улыбнулся он, кажется, лишь еще больше огорчившись от моих слов. – Наше семейство, прославленное не талантами, и даже не богатством… а дурным обращением со своими женщинами, – он повернулся и побрел по коридору, потом остановился, вспомнив о хороших манерах, и подождал, пока я его догоню.

– Когда вы сбежали… я просто радовался… что не придется ни ссориться с отцом… ни жениться. Что все разрешилось само собой… А ведь это я! – он посмотрел на меня глазами полными такой отчаянной боли, что внутри меня что-то дрогнуло. – Я должен был все решить! Отказаться от свадьбы, или уехать, или… сделать что угодно! Чтобы вам не пришлось бежать и… пережить то, что вы пережили!

Доложили уже о моих откровениях за завтраком. Любопытно, кто: батюшка, невестки или и вовсе кто-то из моего семейства? И в каких выражениях?

– Лорд Криштоф, я… отдала бы все на свете, чтоб той войны не было… совсем не было, понимаете? Но я… я не отдала бы ни одного дня из своего прошлого… ни одного, самого страшного дня, той войны в которой участвовала! – с силой сказала я. – Я жалею о многом… но о том, что была там, на войне, а не здесь – в безопасности… не жалела никогда!

Он смотрел на меня – с удивлением, недоверием, и в то же время каким-то странным… пониманием.

– А я был… в безопасности… – губы его презрительно скривились, но непонятно, на кого было направлено это презрение. Одно я понимала совершенно ясно – не на меня. – На войну должен был идти я – не женат, довольно сильный маг… Мы с вами ровесники, но я учился в Южной Академии… отец считал, что только там может учиться сын настоящего южного рода… а у нас обучение для мужчин на год дольше…

А для девушек – на два года меньше. Без магистратуры, хотя сейчас это и не имеет значения: брачные контракты без согласия невесты, опека над имуществом совершеннолетних девиц, работа и ведение своего дела только по письменному согласию мужчины-опекуна, и прочие милые изыски предыдущего царствования и без того отменены. Но в магистратуре Южной Академии до сих пор нет девушек. И адептов из простых.

– Так что пока я выпустился, шел второй год войны. Собирался сразу после диплома явиться на призывной пункт… Мы даже вечеринку по этому поводу устроили… Отцу, конечно, ничего не говорил… А потом пришло письмо… Что мои братья успели раньше. Добровольцами, в обычные войска – в них же магии было… – он свел большой и указательный палец, показывая кроху магических сил, перепавших старшим де Орво. – Отец всегда мать обвинял, что у него наследник – слабосилок. Хотя сам только считается магом, без алтаря вовсе бы ничего не мог, – глаза его на миг полыхнули ненавистью.

А мать младший сын и нынешний наследник де Орво, похоже, любил.

– Я до сих пор думаю, что Арчибальд и Франциск на войну… сбежали. От отца, от навязанных им жен, от… от всего. Отец встал на дыбы и вытребовал мне отсрочку. Через два месяца стало понятно, что обе мои невестки беременны… и я сбежал, – он улыбнулся так по-мальчишески шкодливо и зажигательно, что я не могла не улыбнуться в ответ.

От распахнутой перед нами двери прохладный холл снова залило ярким светом, а стоило нам шагнуть на крыльцо, как спина у меня под легким платьем мгновенно покрылась липким потом – дневная жара нарастала. Надо вспоминать, что на юге – жара, но южным леди жарко не бывает, они не могут как какие-нибудь… горничные подоткнуть подол, оттянуть вырез пониже, или хотя бы снять перчатки. Можно только чинно спускаться по лестнице с южным лордом под руку, с каждым шагом окунаясь в жару как в сухой кипяток.

– И что дальше? – поинтересовалась я, подбирая подол, чтоб пропустить прокатившуюся мимо мраморную голову. Корона из каменных волос и округлый подбородок с тщательно вырезанной ямочкой то и дело менялись местами, а слепые глаза статуи вертелись… но при этом неотрывно пялились на меня, словно сожалея, что не сумели раздавить.

– Лорд, леди, прошу прощения… – торопливо раскланялся Костас. – Идиот, держи ее! – и разом с лакеем ринулся в погоню за укатившейся головой.

С подъездной дорожки торопливо убирали обломки статуи – между сгребающих обломки мрамора лакеев, больше мешая, чем в самом деле командуя, мелькала Агата. Хм, а Баррака хоть удосужился тут осмотреться?

– Дальше… – голос лорда Криштофа чуть не заставил меня вздрогнуть – ну да, я же сама спросила, как у него там с войной сложилось десять лет назад, – …отправили в учебный лагерь. Почему-то на два месяца, а не на месяц, как других. До сих пор не знаю почему… – он вопросительно покосился на меня, будто я могла это знать.

Могла, конечно. И знала: Южная Академия потому что. Остальных магов месяц учили взаимодействию с войсками, а южан – еще и просто учили, пытаясь за месяц ликвидировать изъяны учебной программы, самой передовой… во времена дедушки нынешнего императора. Собственно, с тех пор мало что изменилось, судя по постоянным проигрышам южан в ежегодных состязаниях Академий.

– Там и узнал, что братья погибли в первом же бою. Собирался страшно отомстить, – он криво усмехнулся, – а вместо передовой отправился в столицу, завалы разгребать, а я так и вовсе – канализацию прокладывать. Я же водник, – он снова надулся, изображая шуточную обиду… и маскируя ей обиду совсем не шуточную. – Так и остался – не воевавшим воякой.

Я с большим трудом удержалась, чтоб не кивнуть – еще на свой счет примет. Первые два года войны юг берегли как источник ресурсов и последний рубеж империи. А в последний год, когда мы вошли на алеманскую территорию и окружили их столицу, стали беречь последних сыновей старых родов. У алеманцев не осталось ни армии, ни ресурсов, ни союзников, а нам нужно было сохранить сильных магов, без которых лежавшую в руинах страну не восстановить. Я радовалась тогда, не задумываясь, а были ли рады они. Похоже, не очень.

– Мы могли б встретиться в столице.

– Вы бы меня и тогда не узнали! – по-кошачьи фыркнул он. – Учитывая, какой на всех нас постоянно был слой пыли с известкой…

– Так и я тогда хуже, чем сейчас выглядела! – в тон отозвалась я.

Настолько, что как-то в сумерках такие же вот маги-новобранцы в необмятой форме попытались загнать в фургон со служебными зомби. Но рассказывать об этом я, пожалуй, не буду. А вдруг и он там был – и вспомнит?

– А куда это мы, собственно, идем? – наконец-то сообразила поинтересоваться я.

– На крышу, естественно, – он свернул за угол дома и останавливаясь перед замаскированной за декоративной колонной железной лестницей. – Не поверю, что вам не интересно знать, что там произошло. Но боюсь, если вы подниметесь туда сами, господа полицейские попытаются вас выдворить.

– А вас, лорд Криштоф? – я прищурилась – и вовсе не от подозрительности, просто солнце в глаза.

– А я оказываю постоянную денежную поддержку полицейскому участку Приморска. На закупку артефактов, – невозмутимо сообщил он. – Если меня настойчиво выдворять, я ведь и правда уйти могу – и кто знает, что с собой прихвачу, – ловко хватаясь за перекладины, он полез наверх первым, деликатно лишая себя возможности заглядывать мне под юбку. Я даже ощутила некоторое… разочарование. Может, и правы родственники – я больше не леди?

– Распознаватель иллюзий тоже вы им купили? – проворчала я… и простонародно подоткнув подол, полезла следом.

В одном он оказался прав – выдворить меня, конечно же, постарались.