Для магов-водников весь мир – вода. Для воздушников – дыхание. Для иллюзоров, мир – это иллюзия.

Весь мир вокруг меня – всего лишь моя иллюзия. Если в моей иллюзии мне нужна сила – я придумаю ее для себя. Нужно время… Неужели в моей собственной иллюзии я не смогу нафантазировать себе пару лишних секунд?

Мгновенно и стремительно, совсем как на войне, я рухнула в боевой транс – мир вокруг меня поплыл и начал слоиться, точно норовя вывернуться из-под флера моей фантазии. Время потекло медленно-медленно…

Вот блещущая на солнце мраморная фигура наклоняется… Мраморная рука точно протягивала мне зажатую между пальцами виноградную гроздь. Каменное лицо с навечно застывшей на губах легкой полуулыбкой нависло надо мной, а неподвижные каменные глаза словно всматривались в мои, будто рассчитывали отыскать там… что?

Статуя сорвалась в короткий стремительный полет сквозь мучительно застонавший под ее тяжестью воздух.

Но я сорвалась с места раньше.

Прыжок – и мои руки вцепились в плечи Эрики. На миг я точно зависла в воздухе – и подошвы моих туфелек ударили Аниту в грудь, отшвыривая ее на песчаную дорожку… И тут же вместе с Эрикой я отлетела на другую сторону лестницы и, схватив девчонку в охапку, покатилась по траве лужайки.

– Тыдыщ!

Земля подо мной содрогнулась – будто простынь встряхнули. Чудовищная тяжесть рухнула за спиной – тугая волна воздуха толкнула, будто конь лягнул, и тут же жуткая боль вспыхнула у меня между лопатками.

– Ааааххх! – вместо стона у меня вырвался только хрип – я выдохнула в белое от ужаса лицо Эрики и ткнулась лбом девчонке в плечо. Перед глазами плыло и шевельнуться было невозможно.

Накрывшая после жуткого грохота глухота медленно отпускала, вместе с оседающей на нас пылью. Как сквозь подушку я слышала тревожные крики, возгласы, беготню… И треклятая глухота отпустила как раз в тот момент, когда госпожа Тутс перегнулась через подоконники – будто вытянутая сквозняком портьера – и заорала:

– Ой, бедная моя девочка, убилии-илиии-илииии…

Протяжное «уиии-уиии-уиии» ввинчивалось в уши как два штопора, я сдавленно чертыхнулась, с усилием разжала сцепленные на плечах девчонки пальцы, и закусив губу от боли, перекатилась на бок. Для госпожи Тутс открылся вид на слегка потрепанную и приплюснутую, но несомненно, живую Эрику. После чего почтенная дама заорала еще громче, а на нас ринулась толпа.

Прямо на меня бежали ноги! Много ног, ноги в щегольских ботинках, ноги в высоких мужских сапогах, ноги в мягких туфлях горничных и в изящных дамских туфельках в обрамлении оборок юбок. Больше всего мне хотелось вскочить и кинуться бежать, ну на худой конец, уползти – по-пластунски, но быстро-быстро, как под обстрелом. Потому что затопчут же!

Не затоптали – многочисленные ноги окружили нас, прямо у меня перед носом оказались слегка замызганные мужские ботинки. А стоило мне пошевелить руками-ногами, как перевернутому жуку, ботинки ринулись ко мне. Меня подхватили подмышки и потянули вверх. Я взвыла!

– Вы идиот, Баррака! – заорал знакомый мужской голос. – А если позвоночник поврежден?

Мне, болтающейся как марионетка с обрезанными нитками, было видно только как вторая пара ботинок – глянцевая и надраенная, точно полы в гостиной особняка Трентонов – ринулась к нам. Мою обвисшую тушку перехватили поперек талии – на меня дохнуло приятным свежим запахом: немного хвои, немного морского бриза… И кажется, попытались вернуть обратно на землю. Я протестующе задергалась, и меня тут же обняли за талию, прислоняя спиной к мужскому плечу и помогли выпрямиться. Я шумно выдохнула – прокатившаяся по спине боль шибанула в голову, «куснула» за копчик… и начала утихать.

На земле у моих ног лежала мраморная виноградная гроздь в обломках сжимавших ее каменных пальцев.

– Меня чуть не пришибло виноградом! – выдохнула я, передергиваясь от окатившего желудок изнутри ужаса. Хотя могло и хуже быть – если бы вся рука целиком долетела. Или вот голова.

Голова тоже обнаружилась поблизости – здоровенная каменная башка с улыбающимся лицом и короной мраморной прически.

– Какое счастье! – промчавшийся мимо меня господин Тутс рухнул на колени перед дочерью и принялся ее ощупывать. – Какое счастье, что вы не потеряли голову, леди Летиция! Вы спасли мою девочку!

Я в ответ хрипло захихикала, похоже, изрядно напугав поддерживающего меня за талию господина в глянцевых ботинках.

– Сейчас-сейчас… – забормотал он.

Подняв голову, я обнаружила, что цепляюсь за плечо Криштофа де Орво. Его рука лежала у меня на талии, а глаза внимательно и с тревогой всматриваются в мое лицо. А у него всегда были такие синие глаза, даже в нашем детстве, когда я подглядывала как он моется? Или я тогда на другое смотрела?

Эти самые синие глаза стали еще тревожнее – надо следить за выражением лица, а то вон, люди пугаются.

– Если вы можете стоять, леди Летиция… – начал он.

– То идти я тоже могу, – попыталась кивнуть я, и чуть не вывалилась из кольца его рук, ткнувшись носом в дорожку.

– Исключено! – отрезал он и меня подхватили на руки. И понесли, почти бегом вверх по ступенькам.

Можно было так и не торопиться, мне очень даже нравилось ехать! Я уткнулась носом в лацкан его жилета и прикрыла глаза. И даже стало немного жаль, когда он внес меня в дом и сгрузил на диван в гостиной. Сзади зашаркали шаги…

Пошатывающуюся Аниту вели под руки муж… и Мариэлла! Первая-вторая госпожа Влакис забралась подмышку второй-первой и почти волокла ее на себе с лицом решительным и одухотворенным. Непонятно только, спасти жаждала или все-таки рассчитывала потихоньку добить. Господин Тутс вел Эрику, причем то и дело пытался поднять на руки, как маленькую, и то и дело проседал под тяжестью взрослой и довольно рослой девицы. В общем, на руках у Криштофа было комфортнее всего. А крепкий у меня бывший жених, запыхался, конечно, но не сильно, я, если честно, сейчас хриплю сильнее.

– Девочка моя! – ворвавшаяся в гостиную госпожа Тутс кинулась под ноги мужу, так что все еще пытающийся таскать Эрику на руках банкир опасно закачался. Положения спасла сама Эрика, вывернувшаяся у папаши и почти рухнувшая на диван. Маменька немедленно плюхнулась рядом и стиснула дочь в таких объятиях, что куда там статуе! Лицо Эрики начало стремительно синеть.

– Пить… – прохрипела я. Слова царапались, будто в горло мне засунули напильник и водили туда-сюда.

Криштоф метнулся к графину с водой.

– Да-да, пить, моей девочке нужна вода! – заверещала госпожа Тутс, а муж ее попытался перехватить стакан у Криштофа. Мой бывший жених изящно обошел банкира на повороте и стакан попал в мои трясущиеся руки. Де Орво пару мгновений поглядел как они дрожат, а вода выплескивается на юбку, решительно отобрал у меня стакан, сел рядом… и принялся меня поить. Аккуратно, осторожно, бережно… как заботливая нянюшка, вытирая мне лицо белым, хрустким от крахмала платком.

– А… что здесь происходит? – влетевший в гостиную Тристан замер на пороге и растерянно уставился на нас с де Орво. И спрашивал он явно не об упавшей статуе! Из-за спины у него, по-детски подпрыгивая, пытались выглянуть Марита с Агатой – и глаза у обеих становились все круглее и круглее. Скоро вовсе как блюдца будут.

– Одно из трех, дорогой братец… – я мотнула головой и Криштоф понятливо отодвинул стакан. – Или у тебя дом рассыпается, или кого-то из нас пытались убить.

– А третье что? – бесцеремонно отодвинув Тристана с дороги, в комнату пролез Заремба.

– И то, и другое разом.

– Кому вы нужны – убивать вас еще… тетушка! – взвизгнула Агата.

Я демонстративно выдохнула:

– Как хорошо, что я никому не нужна вот именно для этого! Какая радость для меня, что убить собирались Аниту или Эрику!

– А вы откуда знаете, кого собирались убить? – подозрительно спросил протиснувшийся вслед за Зарембой Баррака – непонятно только, меня спросил или Агату. Промолчали обе.

– Милая Эрика, какой ужас! Вы в порядке? – Тристан метнулся к невесте и припал перед ней на колено, бесцеремонно отпихнув даже папашу.

– Царапины… – торопливо выдергивая ладони из его хватки забормотала та. – Леди Летиция сбила меня с ног…

– Ты опять? – Тристан распрямился пружиной и угрожающе навис надо мной. Криштоф торопливо поднялся навстречу, отгораживая меня от брата. – Сперва эта мерзкая выходка с платьем, а теперь ты еще кидаешься на бедную Эрику! – продолжал орать братец, выглядывая из-за плеча наследника де Орво.

– Э-мм… Лорд Тристан… – протянула Эрика. – Леди Летиция меня спасла… На нее статуя упала!

– Целая? – подала голос Марита.

– Да! – не удержалась я. – Ударилась об меня и развалилась на кусочки!

– Раз шутите, все не так плохо, – прошептал мне в ухо вернувшийся на диван Криштоф.

«А когда совсем хорошо станет, вообще буду хохотать как сумасшедшая?». Хотя это я так, вредничаю… На самом деле приятно, когда о тебе беспокоятся.

Взгляд Тристана заметался между мной и Эрикой:

– Не называйте меня лордом, для вас я просто Тристан, милая Эрика… – забормотал он и вдруг воодушевился. – Теперь вы видите? В нашей семье вы полностью защищены! Любой из нас готов отдать жизнь за ваше благополучие!

На Тристана посмотрели… Все… Явно прикидывая, далеко ли разлетелись осколки от статуи и не стукнул ли один из них братца по голове.

– Нам немедленно нужен целитель! – вскричал Тристан.

И все дружно закивали, разве что я не стала – все-таки шея как-то неприятно похрустывала.

– Если вы, господа, отойдете от двери, то целитель у вас будет, – донесся из коридора голос Гюрзы.

– Что ты себе позволяешь, армейская…! – оттуда же донесся злобный козлетон старшего де Орво.

– Что ты ссссказал, старик? – из голоса Ка Хонга исчезли все дурашливые интонации, теперь он напоминал шипение песчаной змеи бын ру кар[5].

– Простите, леди, мне надо… – Криштоф сорвался с места так стремительно, что меня вихрем обдало. Но стакан мне в руки сунуть успел, и проносясь мимо Гюрзы, еще и кивнул приветственно. – Сударыня…

И тут же из коридора донеслось:

– Батюшка, со всем почтением…

– Не затыкай мне рот, мальчишка, много воли взял! – возня и хлесткий звук пощечины.

В комнату вслед за Гюрзой ввалился встрепанный Ка Хонг и слегка смущенно пробормотал:

– Хотел спросить у этого старого гу ри хо маруга[6], кто ответит за оскорбление вместо него… но теперь не спрошу, – он виновато покосился на Гюрзу. – Жалко сынка его, нормальный же мужик, а с таким папашей у него проблем и без нас полные седельные сумки.

Вот всем-то Криштоф де Орво нравится!

– Мне плевать! – отрезала Гюрза.

Поправка – всем, кроме полковой целительницы.

– Леди, прошу со мной! – твердой рукой она подняла меня с дивана.

– Вас позвали осмотреть мою дочь! – взвизгнула госпожа Тутс.

– Мама! – вскричала Эрика…

– Лорд Тристан, вы говорили, что защитите мою дочь! – отмахнулась ее маменька.

Тристан дернулся, открыл было рот… закрыл. И посмотрел на меня с глубоким укором. Бедный мой братик, как же тебе нелегко! Еще чуть-чуть, и я тебя пожалею… Нет. Не пожалею.

– Вы с лордом Тристаном разбирайтесь… а я займусь пострадавшей, – хмыкнула Гюрза – и меня ловко направили вон из переполненной людьми гостиной.

Хлопнувшая за спиной дверь отрезала шум голосов, Гюрза втолкнула меня в ближайшую комнату, и я невольно улыбнулась – мамина гостиная! Сюда я прибегала в детстве со всеми царапинами и разбитыми коленками – и знала, что мне точно помогут.

Дверь хлопнула снова и внутрь, красная и пышущая жаром – то ли быстрого бега, то ли от плиты – ворвалась Фло:

– Девочка моя, да как же это! Да что же это! Где? Где болит? – кухарка попыталась меня ощупать.

– Сссссударыня! Вы уверены, что сумеете помочь вашей… девочке… лучшшшше целителя?

Она уверена, что Гюрза – фамилия, а не прозвище? Потому что от этого шипения даже Фло замерла, будто у ее ног извивалась настоящая разъяренная змея.

– Лучше сумку мою принесите! – фыркнула целительница, явно довольная быстрой и безоговорочной победой.

– Я принесла, – в комнату скользнула Тита с объемной сумкой целительницы в руках. – Пойдемте, тетушка Фло, не будем мешать! – она потянула кухарку за руку.

– А ежели помочь чего… – пробормотала та.

– Позовут. А мы пока снаружи покараулим, чтоб не вломился кто – осматривать же будут, неловко может выйти, – журчала Тита, аккуратно выдворяя Фло вон. И даже на меня не поглядела, чтоб понять, оценила ли я ее расторопность.

Молодец, соображает…

– Наконец-то! Хуже нет беспокойной родни! – проворчала Гюрза, с профессиональной ловкостью принимаясь расстегивать на мне платье. – А вовремя вы про войну рассказали… – обронила она.

Я вопросительно приподняла брови, и она тут же откликнулась – увидела выражение моего лица в зеркале напротив:

– То, как вы этих двух дамочек из-под статуи выпнули… Не знала бы, что воевали, боги знают, что подумала бы.

– Что я шпионка Султаната? – я лениво усмехнулась своему отражению в зеркале.

Над плечом появилась голова целительницы, Гюрза бегло улыбнулась:

– Да уж точно не леди! И не горничная… Хотя и так-то удивительно – с войны десять лет прошло, а у вас реакция – дай боги любому из нас! – и снова скрылась у меня за спиной.

– Это вы на колокольчик леди не бегали! – хмыкнула я. – Вот уж что замечательно поддерживает и форму, и реакцию.

– Еще не хватало, чтоб я на колокольчик бегала, как собачонка! – возмущенно выпалила Гюрза… и тут же осеклась. – Простите… я, кажется, ляпнула гадость…

– Есть немного, – меланхолично откликнулась я.

Целительница сдернула расстегнутый лиф у меня с плеч, платье сползло на талию… и Гюрза длинно, протяжно присвистнула.

– Что… так плохо? – я невольно повела плечами… меж лопатками дернуло болью.

– Да не так уж… – странным голосом откликнулась Гюрза. – В этот раз… – и аккуратно коснулась старых шрамов.

Я вздохнула – тихий юг! Тут даже шпионов из сопредельного Султаната вежливо возвращают обратно на родину в обмен на также вежливо отловленных наших. Вот и целители тоже… нежные и впечатлительные.

– Это кто ж такой криворукий лечил? – Гюрза возмущенно провела пальцем по валику шрама.

– Никто, – передернула плечами я. – Просто перевязали.

Девочка с целительского отделения сгорела в драконьем пламени на второй день боев. Наскоро обмотанная куском моей собственной нижней юбки спина горела и пульсировала, и мечтала я тогда не о лечении, а… о горсти снега. Просто приложить. Но снега не было – заклятья огня прожигали на три метра вглубь, превращая землю в сухую спекшуюся корку. И надо было идти – непрерывно идти и также непрерывно думать: откуда подходят алеманцы и как проскользнуть между зажимающими нас в клещи отрядами. Выжили на Последнем Балу семь групп, а уйти от охотившихся на нас алеманцев смогли только три – одна из них была наша.

– Лечить начали где-то через год, да и тогда немножко не до того было, – пояснила я и услышала за спиной прерывистый вздох. – Последние лет пять не так все и плохо.

Ну вот, теперь и Гюрза получила вполне исчерпывающее объяснение куда девается военная пенсия и наградные, и почему я работаю горничной. Насколько проще было бы, если б межпространственный тоннель работал – Баррака, да и милый кузен Улаф, который наверняка тоже меня проверяет, связались бы со столицей и успокоились.

– Ну, по крайней мере сейчас все быстро вылечим! – с несколько фальшивой уверенностью объявила Гюрза. – Вы, алтарные, все же покрепче обычных людей, да и тут просто ушиб… ну и синяк огромный… – и с прижатых к моим лопаткам ладоней потекло тепло.

Исцеление – странная штука. Сперва ты становишься легким-легким – сила целителя наполняет тебя как будто ты воздушный шар и вот-вот взлетишь. И становится так хорошо-хорошо… потом еще лучше… а потом чужая сила начинает давить, как… застарелый запор, причем везде, включая лоб и затылок! Ну, а потом будто прорывает – эта самая чужая сила хлещет из тебя во все стороны, унося болячку, но оставляя слабость и тошноту. И чем тяжелее болезнь, тем внушительнее тошнит!

Я согнулась пополам, прижимая руки к животу и судорожно сглатывая горькую противную слюну.

– …и две трещины в ребрах, – отнимая руки, закончила целительница. – Все-все, уже все… – она подхватила меня под руку, помогая опуститься на диван, позвенела склянками в сумке, налила в мерный стаканчик остро пахнущей коричневой жидкости и влила ее мне в горло раньше, чем я успела хотя бы спросить – что это. По пищеводу точно огнем прокатилось, но тошнота сразу отступила.

– Ну вот, минут пять посидеть, и можно одеваться! – она хладнокровно захлопнула клапан сумки, кивнула мне и вышла.

Я только вздохнула: кто тут героиня – я тут героиня! Кого в угол сунули и забыли – меня в угол сунули и… Клятые демоны, и поныть некому! Даже Фло под дверью не караулит, иначе давно бы уже ворвалась. А и ладно, если некому ныть, так и не буду! Я медленно и аккуратно поднялась… ни боли, ни хруста в костях. И намочив платок из кувшина с водой, принялась оттирать запыленное лицо. Нет, мне явно нужна собственная ванная! Пусть Тристан хоть свою уступает! Я кое как привела себя в порядок, застегнула мелкие пуговички на боку платья и оглядела себя в зеркало. Как ни странно, неплохо выгляжу. Даже удивительно – после всех сегодняшних потрясений, да еще в чужом перешитом платье… Я наскоро заправила выбившиеся пряди и толкнула дверь. И мне тут же захотелось метнуться обратно к зеркалу – проверить, как легли складки.

Рассеяно глядя в окно и явно думая о чем-то своем, под дверью гостиной меня поджидал наследник де Орво.