– А если вас попросту убьют? – Анита Влакис, устроившаяся в кресле в том самом, стратегически важном углу, опустила газету и поглядела на меня поверх забавно выделяющегося на ее смуглом лице круглого пенсне.

– Что, Тристан эту стену так и не заделал? – спросила я, прислушиваясь к доносящемся сквозь перегородку гневным голосам – супруги упрекали друг друга: мной, деньгами, глупостью, снова мной, снова деньгами… О’Тулу, походя, тоже доставалось. – Хоть бы шкаф придвинул… – я опустилась в соседнее кресло.

– Насколько я понимаю, леди Марита бережно сохраняет это место – оно позволяет ей быть в курсе всех дел мужа, – улыбнулась госпожа Влакис. – Во всяком случае, так барышня Агата рассказывала Мариэлле.

Агата – болтливая дура. Да и Марита не умнее, если позволяет дочери болтать о маленьких семейных секретах направо и налево. И вообще позволяет эти секреты знать!

– Наверное, мне не следовало подслушивать, – госпожа Влакис несколько неумело, зато очень старательно изобразила смущение. – Но я за вас волновалась.

– Тристан меня точно не убьет, – буркнула я. Такая продолжительная забота начинает настораживать. – Иначе сам доживет разве что до зачатия наследника рода, – за стеной орали друг на друга все громче, эмоционально, но совершенно бессмысленно. – Алтарь не позволит такому главе жить дольше.

Анита покачала головой с явным сомнением.

– Было бы гораздо надежнее, если бы у вас уже был ребенок. А теперь это превращается в гонку – кто быстрее. Во всяком случае мужа надо подобрать уже сейчас, и лучшего всего – из степняков! Столичные слишком цивилизованные, чтоб выдержать то, что тут начнется, когда вы предъявите жениха. Ну, а северяне – идеалисты, решить вопрос быстро и практично – это не про них, им любовь подавай. Хотите, я напишу своим деловым партерам в степях, они наверняка посоветуют кого-нибудь приличного? Сутки – и он будет здесь.

– Тоннель не работает, – напомнила я.

Лицо Аниты скривила досадливая гримаса:

– Верно. Вот же демоны Междумирья!

– Да-да, они самые, – покивала я.

– Привыкли мы – пара часов и ты в столице, – покачала головой она. – Демоны-демоны-демоны, да у меня ж заказ на трех кобыл! Я их алеманским жеребцом покрыть собиралась – если есть у алеманцев хоть что-то приличное – так это их жеребцы, да и подешевели они после войны… Это сколько ж мне теперь ждать?

– Спросите Мариэллиного братца, он дорожник.

– Дорожник, мордой как творожник! – зло фыркнула она. – В жизни не встречала такого наглого, самовлюбленного мальчишку! Я бы, может, и к Мариэлле лучше относилась, если б не этот ее братец! Хотя с ней он тоже так себя ведет, что даже мне его прибить хочется! Ох, как я хохотала, когда его после учебы к нам отправили – и даже не в Мадронг, а сюда, в Приморск. Он-то на столицу рассчитывал, а туда трех девчонок взяли, судя по тому, как он их грязью поливает, они лучшие на курсе.

Надо же, я угадала про экзамены!

– Дорожники все нагловатые, – кивнула я. – Деньги, своя гильдия, почти не подчиняющаяся никому из государей… Их ведь даже судят внутренним, а не имперским, судом.

– Не знаю, правильно ли это. Братец Хуанито от безнаказанности такого натворить может! В общем, у него спрашивать – только на грубость нарываться. Придется просто ждать. Не своим же ходом кобыл гнать – это страшно подумать, когда они к нам из степей дойдут! Через месяц? Через два? Я даже и посчитать не могу… Избаловали нас тоннели, избаловали… Это что ж получается – мужа придется искать здесь? На юге? – она поглядела на меня растерянно. – Так здесь же для вас ничего не найдешь! Они же все – как ваш брат… Настоящие южные мужчины… – она скривилась. – Самый приличный из холостяков – наследник де Орво! С ним бы вы поладили, он хоть на нормального имперца похож. Если б не он, старый де Орво вдов старших сыновей вовсе затравил. И с состоянием лорд Криштоф недурно управляется… Не так хорошо, как я, например… – она мимолетно улыбнулась, – но старик, тот и вовсе только тратить способен, – она скривилась. – Но вы ж за де Орво не пойдете.

– Выйти замуж за бывшего жениха – это бы выглядело странно, – кивнула я.

Не для того я от него бегала.

– Не все ли вам равно, как там и что выглядит? – фыркнула она.

А вот не всё! Сам бывший жених на узкой полоске пляжа, в насквозь мокрых штанах, и с каплями морской воды на плечах и плоском животе, выглядел… привлекательно. И ничего страшного, если я это признаю, пусть даже он – из ненормальных де Орво.

– Честно сказать, я вообще не стремлюсь замуж, – пробормотала я.

Анита посмотрела на меня насмешливо:

– Вы не поверите, леди Летиция, но и после свадьбы есть жизнь! Это я вам как глава конного завода и вторая жена своего мужа говорю, – она ехидно усмехнулась. – Но не с де Орво… – вдруг загрустила она. – Как бы ни был хорош Криштоф, старый лорд при алтаре еще не скоро помрет, а с ним никакой жизни у вас не будет. Да и рожать ребенка, который будет еще и его внуком… над двумя детьми он и так издевается в свое удовольствие, демон старый! Нет, так с ребенком поступать нельзя!

– Как вы могли так поступить! – ворвался в наш разговор совершенно посторонний женский голос.

Я чуть не брякнула «А что я – я ж ничего такого не рожала!» – столько яростного негодования было в этом дрожащем голосе. И только потом сообразила, что вовсе не о воображаемом ребенке речь.

В гостиную вихрем ворвалась барышня Тутс. Сейчас на Эрике было не мое заношенное платье, а очередной франконский туалет, из моего, позаимствованного у госпожи Лукреции гардеробчика, на сей раз в «деревенском» стиле – с летящей юбкой заметно выше щиколоток и лифом в дырочках мережки. Это платье тут же показалось мне неуклюжим, слишком плотным и жарким.

– Прошу прощение за происшествие с платьем. Это целиком моя вина, но я вовсе не хотела вас обидеть, барышня Эрика. Всего лишь случайность и недоразумение.

– Ах, оставьте! – она упала в кресло, швырнув на соседнее изящную соломенную шляпку с лентой в тон платью. – Я же не идиотка! Конечно, я сразу поняла, что это никакой не подарок. Зато теперь я могу говорить отцу, что Марита меня ненавидит, а Тристан не останавливает ее. Надеюсь, этого хватит, чтоб прекратить глупость с браком! – в последней фразе было много неуверенности. Демонски много. – Но вот вы! Как вы могли меня так подвести? Да что меня – всех девушек, которые хотят жить своим умом, а не делать, что скажут родители или муж! Как, ну вот как вы могли… стать горничной?

Я только хлопнула глазами – как разбуженная сова.

– Не понимаете? – она стиснула кулачки – идеальные ногти вонзились в ладони. – Вас хотели выдать замуж насильно, вы сбежали, жили сама, учились, воевали даже, звание имеете, орден… И что? Вернулись домой горничной? Знаете, что мне теперь говорят? «Вот, любуйся на свою самостоятельность, и на учебу заодно – всю жизнь будешь за другими ночные горшки выносить! Ни мужа, ни детей, ни денег!» – явно передразнила она.

– Водопровод. И канализация. Ночными горшками уже никто не пользуется, – обиженно буркнула я.

– Милая Эрика… вы позволите вас так называть? – вмешалась Анита и в ответ на кивок барышни осторожно продолжила. – Вы же должны понимать, что женщины, даже если они живут совершенно самостоятельно, вовсе не обязательно достигнут каких-то… немыслимых высот. Это сложно вот так взять и достичь чего-то… с нуля, без поддержки… Большинство просто зарабатывает на жизнь… с друзьями встречаются… в театр ходят…

– Это потом! – неукротимо тряхнула пышными волосами Эрика. – Когда все женщины уже смогут… А сейчас, те, кто решились первыми, просто обязаны быть выдающимися! Чтоб остальных не запугивали, вот как мой отец… «Посмотри, во что она превратила свою жизнь!» – снова передразнила она. – И что я могу ответить? – ее осуждение было таким острым, что хоть дрова руби. – Вот как вы умудрились? Вы же магичка, с образованием, да еще говорите, что командор, пусть в отставке… Но это же офицерская пенсия, верно?

– Она совсем небольшая, – промямлила я.

– Плюс боевые, и наградные за орден – не знаю, сколько дают за «Последний бал», но ведь точно не меньше, чем за «Защитник Империи»?

«Защитник Империи» у меня тоже есть, но рассказывать об этом так хорошо считающей барышне я не собиралась!

– Так зачем было идти в горничные, и портить жизнь всем остальным? – Эрика воинственно уставилась на меня.

– Если бы я вернулась при богатстве… или там должности, вам бы сказали: «Зато у нее не мужа, ни детей!» – вкрадчиво начала я. – С мужем и детьми: «И вот стоило ссориться с семьей и уезжать, чтобы в конце концов все равно выйти замуж?» Но даже если бы я обзавелась разом и состоянием, и красавцем мужем с выводком детей… да хоть личной дружбой с Его Величеством, знаете, что бы сказали вам? «На такое только особенные женщины способны, а ты самая обыкновенная! Будешь в лучшем случае секретаршей, а то и вовсе… горничной!» Имперские законы, барышня Эрика… – я подалась вперед, принимая ее негодующий взгляд как удар кулаком на жесткий блок, – дают вам право послать и родителей, и Тристана в Междумирье без экспресса. В любую минуту, как только у вас на это хватит храбрости. Но те же имперские законы позволяют им не поддерживать вас ни в каких ваших начинаниях – учеба или что еще. Имеют полное право. Что бы вы ни затеяли – добиваться этого вам придется самой, не кивая на то, кто чего добился или не добился до вас!

Мы помолчали. Наконец, она пробормотала:

– Я хотела работать с отцом. В банке… Даже пыталась… Но меня только высмеяли, говорят, глупости, женщины в банках не работают… Я им: «А как же Имперский Золотой, там принцесса Голден – председатель правления?», а они… вот точно, как вы сейчас сказали… Ты, говорят, не принцесса! Тебе замуж… Хотя откуда отцу знать, что я с финансами могу работать не хуже… принцессы? А с другой стороны – почему все сразу решили, что не могу? Потому что – барышня?

Опять помолчали.

– Я вот не очень могу… – ответила я. – Все боевые и наградные вложила в предприятие…

– Прогорели, да? – расстроенно откликнулась Анита Влакис. – Бывает… Сама два раза прогорала… ну, почти… прежде чем завод на ноги поставила… на конские… – хихикнула она.

– Не будем о грустном! Анита, пока мужчины заняты своими сигарами, приглашаю вас поплавать. Я проход на мамин пляж открою, – улыбнулась я.

– Знаменитый дамский пляж де Молино? Я о нем только слышала, еще когда совсем молодая была! Там же можно купаться даже… – она стеснительно понизила голос. – Даже нагишом!

– Обязательно. Совсем другие ощущения, не то что в купальном костюме, – кивнула я.

– А можно мне с вами? – нахохлившаяся как воробей Эрика косилась на нас несчастными глазами из-под начёсанных на лоб волос. – Я никогда не слышала про пляж леди, но я так не хочу попадаться вашему брату… и леди Марите… и папе… Я вам всякого наговорила… Но я не хотела вас обидеть, правда! Конечно, я должна была подумать… после всего, что с вами было на войне, чего вам стоило не покончить с собой, и не спиться…

– Надо же, сколько у меня было возможностей – и все я упустила! – промурлыкала я.

– Вот я опять дура, да? – ее мордашка стала совсем несчастной. – Наверное, поэтому отец мне и не доверяет, – совсем понурившись, она поднялась и потянула шляпку за ленты таким трагическим жестом, что просто сердце разрывалось… У Аниты.

– Леди Летиция, она молодая еще, глупая…

– Ладно, идемте с нами, – махнула рукой я.

Куда только страдания делись: Эрика немедленно просияла сверкающей улыбкой. А у дверей в гостиную нас уже поджидала еще одна решительная и знающая, чего хочет, девушка – горничная Тита с сумкой полотенец, ковриков, подушечек. Под мышкой у нее был зажат зонт от солнца, а в глубине сумки что-то завлекательно побрякивало, навевая мысль о холодном лимонаде.

– Я же говорила, что расторопная и сообразительная! – едва слышно шепнула она, с самым почтительным видом семеня за нами к выходу.

«А еще тебе тоже хочется на знаменитый тайный пляж», – мысленно хмыкнула я и кивнула:

– Госпожу Гюрзу еще позови…

– А леди Мариту? – ехидно поинтересовалась горничная.

– А вот ее не надо, – сказала я. Она пятнадцать лет на наш пляж ходила!

Горничная почему-то нервно сглотнула и кинулась бегом – сумка ее звучно побрякивала. И чего испугалась – я ведь была мила, даже улыбнулась…

– Эй, что у вас там в кабинете грохотало? – восседающий у окна в большой гостиной старый де Орво поднял глаза от книги. Его невестки, сидящие рядом на диванчике прямо и неподвижно, как наказанные дети, скосили на нас глаза – и тут же уставились перед собой. – Надеюсь, это Тристан, наконец, вспомнил, что он – настоящий южный мужчина, а не имперский хлюпик, и проучил своих наглых баб?

– Да-да, – покивала я. – Вот, хочу свои синяки барышне Эрике показать. Подготовить, так сказать, к семейной жизни с настоящим южным мужчиной. Так Тристану и передайте, когда он из кабинета вылезет.

Мы почти бегом миновали гостиную и ринулись к выходу.

Возникший из сумрака Костас молча распахнул перед нами дверь. Яркое южное солнце плеснуло огнем, в полумрак дома ворвался неистовый свет и жаркое дыхание пахнущего морем воздуха. Мы шагнули на затененный мраморный портик, я остановилась, прикрывая глаза ладонью…

– А вот и наследник де Орво, – тихонько хмыкнула Анита и полушепотом добавила. – Вы, наверное, не слишком хотите с ним встречаться.

Я обернулась и холодно поглядела на нее через плечо:

– Он меня ни в малой степени не волнует! – и шагнула на ступеньки крыльца, прямо под ослепительные лучи солнца. Меня мгновенно нагнала Эрика:

– Сын того ужасного старика? А он весьма привлекательный мужчина, – хихикнула она, кокетливо сдвигая на бок шляпку.

– Кто б спорил, – вздохнула поравнявшаяся со мной с другой стороны Анита Влакис.

И мы плечом к плечу зашагали вниз по ступенькам. Эрика – такая юная и хорошенькая, в модном наряде, Анита – такая зрелая и знойная. Ну и я… такая, какая есть. Смею надеяться, я выгляжу все же лучше Аниты, я стройнее и моложе, но… Наверняка хуже Эрики, она ведь тоже – и стройнее, и моложе… Но почему мне кажется, что он смотрит только на меня?

Криштоф де Орво остановился на подъездной дорожке перед парадным крыльцом, не сводя глаз… с меня? Или нет? Тогда, на пляже, практически без одежды он был хорош, но и обычный костюм южного лорда, объезжающего свои владения, тоже шел ему чрезвычайно – белоснежная полотняная рубашка под черным кожаным жилетом обтягивала сильные плечи, а лосины для верховой езды облегали длинные ноги и… Мыкающийся у него за плечом тот самый мастер с Тристановой фабрики – как его, Рикардо? – что-то пытался ему говорить, и лорд Криштоф даже кивал в ответ, но глядел при этом на нас. Сдвинул шляпу на затылок, и улыбнулся… будто только мне… Хотя Эрика с Анитой, наверное, тоже думали, что только им… Такую улыбку любая женщина захочет присвоить, и хранить потом на память, как засушенный в книге цветок.

Я едва не упустила момент, когда сияющая улыбка лорда Криштофа вдруг точно примерзла к губам, обратившись в болезненный оскал. Глаза его распахнулись и ужас взметнулся в них штормовой волной.

Раздался треск и сверху на нас упала тень.

Я запрокинула голову… Украшавшая фронтон мраморная статуя медленно, точно нехотя, валилась прямо на нас.