Они крались к воротам, как стая изголодавшихся пустынных шакалов к раненому детенышу грифона. На цыпочках, с оружием на изготовку продвигались адепты шаг за шагом. Не считая Рибизеля, который плелся за ними и держал в руках лишь жабу.
– Была бы у меня волшебная палочка!
– Чтобы у нас под ногами путалась стая пурпурных лягушек? – прошипела Эрика, поглаживая одной рукой бок Сладкоклюва, чтобы его успокоить.
Рибизель покачал головой, и свет от бородатой жабы закачался в проходе.
– Чтобы мне было за что держаться.
Эрика сдула прядь со лба, протянула ему руку, и Рибизель взялся за нее.
Вместе они пошли за Гареком, который простукивал сломанным мечом каждый камень, прежде чем наступить.
Взгляд Рибизеля был прикован к стенам, словно тот ждал, что в любой момент вылетят ядовитые стрелы.
Но вопреки всем опасениям ничего такого не случилось. Едва они добрались до Змеиных ворот, каменная рептилия захлопнула челюсти. Ее агатовые глаза блеснули, змея отползла в тень, открывая круглый проем.
Денни светил, как холодное солнце.
– Наконец! Я не верил, что мои дряхлые ноги когда-нибудь войдут в царство Боа! Корона близко, а с ней – цель нашего квеста, – прошептал он и влетел в проем на свет месяцев-близнецов.
– Войти без ног? – поразился Гарек. Пожал плечами, почесал у Пигаса под подбородком и прошел через ворота.
Варварша-полурослик и ученик-волшебник пошли за ним, сопровождаемые тихим уханьем пернатого медведя.
Царство находилось в центре вулкана. Вверху сверкали месяцы-близнецы и их крошечные звезды-сестрички. Темный край кратера выделялся на фоне ночного неба. Адепты шагали по вековым каменным плитам, которые вели к трехступенчатой пирамиде.
– Вы слышите? – прошептал Рибизель, когда они шли за Денни. – Эхо наших шагов?
Гарек подошел ближе к волшебнику:
– Звучит странно. Слишком громко. – Последние слова стражник выдохнул.
Рибизель побледнел:
– Место культовых обрядов было создано боа. Мы здесь незваные гости.
Даже Эрика втянула голову в плечи:
– Мы здесь такие же желанные гости, как мухи на торте.
Плечом к плечу они зашагали дальше.
Все молчали. Их глаза зорко смотрели по сторонам.
Эрика крутила дубинкой, а Гарек сильнее сжал меч. Они встали по обе стороны от Рибизеля, который держал в руках светящуюся жабу.
На полу были нарисованы извивающиеся змеиные тела, которые в изменчивом свете казались на удивление живыми. Через каждую пару шагов возвышались каменные глыбы с высеченными на них гримасами, к ним крепились факелы, потухшие столетия назад. Между глыбами по узкой канавке к сердцу храма бежал серебристый ручеек, поднимаясь по ступеням пирамиды и втекая в каменную чашу.
Там над чашей парил мерцающий скелет и махал ученикам.
– Глядите, мы у цели нашего квеста! Будь у меня ноги, я бы подпрыгнул! – возликовал Денни и сделал сальто.
В чаше перед Денни высились каменные, покрытые трещинами колонны, огромные, как Воронья башня Расколотой звезды. Вокруг извивалась громадная каменная змея, опускаясь к водной глади, где она раскрывала пасть. Между челюстями чудовища возвышался алтарь Боа. Подсвеченная сверхъестественным огнем, между зубами рептилии висела простая каменная плита. И там, на каменном алтаре, окутанная изменчивой тенью, лежала корона змей Боа.
У водоема адепты замерли и глядели, разинув рты.
Пернатый медведь тихо пискнул и прижался к варварше. Эрика погладила его по клюву, пока тот не успокоился.
– Что за странное мерцание и почему оно мне кажется таким знакомым? – спросила она, показывая на алтарь.
– Там, – Рибизель указал на ручеек, – вода течет вверх. Как это возможно?
Эрика оперлась на дубинку:
– Косматый копчик Барнабаса! Я не волшебник, но тут все воняет магией.
– Магией? – пробормотал Гарек. – Как магические артефактные оружия?
Но Рибизель совсем не слушал стражника:
– Волшебники Боа. Кем бы они ни были, вероятно, они были могущественными кудесниками. Их магия древняя, и она исходит от этого алтаря.
Из размышлений Рибизеля вырвал звук шлепающих по воде сапог. Пока волшебник неотрывно смотрел на змеиную пасть, Гарек уже шлепал по чаше мимо Денни. Вода доходила ему до колен, но ему было все равно. Взгляд стражника был устремлен на алтарь.
– Тебе твой ржавый шлем совсем придавил мозги? Разве ты не слышал, что в этом месте полно древней магии?
– Гарек хочет только посмотреть.
– Трухлявые мозги! Как же! Ты просто хочешь быть первым и захапать себе всю пыль! – Эрика бросилась следом за Гареком.
Вода разлетелась сверкающими брызгами из-под их ног. Через секунду за Эрикой помчался Сладкоклюв, за ними со стучащей челюстью помчался Денни.
Но им не удалось догнать Гарека. Стражник прошел между челюстями змеи и протянул руку к темной короне, лежащей на каменной плите. Его рука натолкнулась на препятствие.
– Не могу взять.
Эрика, запыхавшись, встала рядом, но и ей тоже не повезло. Она заколотила дубинками по светящейся преграде. По кратеру разнесся гул, словно от ударов колокола. Но на преграде не осталось ни царапины.
– Сушеные собачьи саламандры! – вскричала варварша-полурослик, однако и крепкое слово подействовало на защитный экран не больше, чем все ее удары.
Денни повернул череп к Рибизелю и махнул ему. Держа обеими руками светящуюся жабу, Рибизель шагнул в чашу. Но он не промок. Вода отступила, и при каждом шаге брызгали искры звездной пыли. Появилась узкая сухая дорожка, по которой Рибизель шел.
– Кровавые кулаки Барнабаса! Теперь он действительно выглядит как проклятый волшебник, – поразилась Эрика.
Рибизель медленно перешел через чашу, подняв светящуюся жабу, словно факел. Едва он дошел до остальных, вода над дорожкой сомкнулась. Но Рибизель смотрел лишь на светящуюся преграду перед собой.
– Стекло волшебников! – изумился он. – Точно как в Запретном музее!
Денни кивнул, и его позвонки хрустнули.
– Только волшебник может пройти сквозь него.
Рибизель посмотрел на громоздкую каменную плиту – посредине лежала корона, какой никто из адептов никогда не видывал. Темный венец из змеиных тел, из которого, будто клыки, сверху и снизу торчали три острых зубца. В клыке посередине был вправлен овальный драгоценный камень, блестевший, как Озеро Слёз.
– Кто по своей воле наденет ее на голову? – удивился Рибизель.
– Неудобная корона для неудобного дела, – сказал Гарек.
Рибизель непонимающе помотал головой:
– О чем ты говоришь?
Гарек взглянул на корону и прошептал:
– У нищего мало друзей. У царя – никаких.
Рибизель скосил глаза на стражника, будто увидел его впервые.
– Мы так близки к цели, – прошелестел Денни на ухо Рибизелю. – Протяни лишь руку, и мы достигнем цели нашего квеста. Вы вернетесь героями в Расколотую звезду, а я освобожусь от своей жалкой судьбы привидения.
Волшебник набрал в грудь побольше воздуху, как перед прыжком в воду, и не заметил, что жаба перебралась из руки в его карман.
Рибизель медленно поднял дрожащие пальцы. Едва он коснулся света, тот замерцал и погас. Перед ним, словно большая опрокинутая надгробная плита, лежал каменный алтарь. Холодный, грубый и безыскусно сделанный, он мог показаться обычным камнем. Но вид у него был древний, будто он существовал с начала времен. Адепты не могли оторвать от него взгляда. Из алтаря послышался тихий шелест. Шипение, как от сотни змей, постепенно нарастало.
Это корона шептала им на чужих языках. Рибизель протянул к ней руку, и от короны поднялись тонкие язычки дыма. Волшебник почувствовал идущий от нее холод, но тут корону змей схватили бледные пальцы. Денни взмыл в ночное небо и водрузил корону себе на голый череп.
По царству разнесся смех, такой же мрачный, как самые темные пещеры Вечножара. Вода в бассейне забурлила. Поднялся дым. Факелы вспыхнули ледяным огнем. Скелет распростер руки, словно собираясь объять весь мир.
Теперь на нем были длинные, величественные одежды, которые колыхались, будто под водой. Вокруг короны змей горел голубой огонь.
Но изменился не только облик скелета. Голос Денни, когда он заговорил с ними, был древний и чужой:
– Юные глупцы! Вы действительно поверили, что можно так просто обойти ловушки Боа и проникнуть в храм Даниабаса Темного? – Он опустился вниз, оставшись на расстоянии нескольких метров от них. Его дрожащий голос превратился в хриплый шепот. – В мой храм?
Адепты отпрянули. Вода омывала их колени. Пернатый медведь пискнул и спрятался за Эрику, Пигас метался взад-вперед над головами адептов. Рибизель вцепился в пояс стражника, стараясь не упасть. Гарек поднял щит, а Эрика зарычала так, что напугала бы бешеного волка.
– Ах ты вероломный мешок костей! Нам следовало бы оставить тебя в стене, пока ты не превратился в пыль!
– Давай исправим нашу ошибку! – закричал Гарек и метнул в Даниабаса меч.
На полпути меч рассыпался и обратился в ржавое облако.
Даниабас расхохотался, и храм задрожал от его голоса.
– Даже магическим оружием вы мне ничего не сделаете.
Только сейчас адепты увидели, что он держит в своих бледных костлявых пальцах.
– Моя волшебная палочка! Мой талисман! Семейная реликвия моей двоюродной бабушки Фальсамины! – задыхаясь, проговорил Рибизель.
Даниабас одарил его мертвенной улыбкой:
– Кто бы мог подумать, что такой бездарный волшебник, как ты, окажется так полезен Даниабасу Темному? – В глазах злодея показался холодный блеск, когда он увидел, как вздрогнул Рибизель от его слов. – Я и не мог надеяться, что ты пройдешь для меня стекло волшебников. Но волшебная палочка Саламандры была подарком, перед которым я не мог устоять. Ты и не знаешь, какую ценную вещь ты повсюду носил с собой.
Голос Рибизеля задрожал.
– Но как же так, почему ты вообще можешь ее использовать? Ты же не волшебник!
Даниабас рассмеялся:
– Я не волшебник, потому что родился не утром Галы? Потому что я не принадлежу ни одной аркане? – Из его голоса исчезла всякая насмешка. Холодный и горький, как полынь, лился на них поток слов. – Я родился меж двух дней, когда пробила полночь. Поэтому ни один из героев аркан не покровительствует мне. Для родившихся в полночь нет места в Расколотой звезде. Но магия древнее любой арканы. Я нашел другой способ овладеть ею. Один древний способ.
Он направил волшебную палочку к небу, и из нее вырвалась сверкающая молния и полетела к звездам.
– Расколотая звезда – это ложь. Не поступки, лишь день твоего рождения решает, кто ты и кем можешь стать. Поэтому Расколотая звезда и все Расколотые земли должны погибнуть, и начну я с вас.
Эрика, защищаясь, встала рядом с Гареком, в щите которого отражался яростный огонь темного мага.
Даниабас направил палочку на адептов:
– Хотя вы умрете, вы станете фундаментом для лучшего завтра.
Кончик талисмана загорелся, и вокруг адептов легла лента из голубого огня. Кольцо сжималось все плотнее. Друзья сдвинулись ближе друг к другу, когда язычки пламени стали лизать их. Они уже стояли спина к спине – дальше отступать было некуда. Рибизель прижал руки к бокам, чтобы мантия не загорелась. Сладкоклюв беспрестанно пищал. Колючее, как мороз, и горячее, как лава, кольцо огня все плотнее сжималось вокруг них. Но сквозь треск пламени послышался другой звук.
Очень странный, звучащий здесь совершенно чуждо. Звук хлопающих ладоней. Кто-то медленно рукоплескал Даниабасу.
Темный маг взмыл вверх, и по храму заструился свет. Из-за колонны на краю чаши вышла стройная фигура, чье лицо было скрыто под капюшоном.
– Я так и знала, что ты не так прост, – прозвучал голос плутовки.
– Фенья?! – в один голос воскликнули адепты. Но эльфийка ночной тени на них даже не взглянула.
Она вытащила из накидки репу, откусила кусок и пошла по краю чаши.
– История о неудавшемся квесте была неплоха. Но если бы все герои, не прошедшие квест, становились призраками, мир был бы ими переполнен. – Она шагнула в воду. – И почему твое тело находилось в Запретном музее? Лишь потому, что директор Пентасий рассердился на тебя? – Она уже перешла половину водоема. – Когда пропала волшебная палочка Рибизеля, мне стало понятно, что украсть ее мог только ты. Поэтому я шла за вами по пятам.
– И теперь ты здесь, чтобы разделить конец со своими друзьями?
– Друзьями? – Она так яростно замотала головой, что капюшон ее сполз на затылок. – Ты сам видел, как они ценят мою дружбу. При первой же возможности ударили мне в спину. Нет. Я поняла: неважно, что я делаю, в этом мире каждый видит во мне лишь воровку. Поэтому пришла пора исполнить их ожидания.
– Думаешь, родиться плутовкой – тяжелое бремя? – вскричал Даниабас. – А представь себе жизнь вовсе без арканы!
Фенья кивнула и, ступая дальше, откусила кусок от репы.
– Нам не нужны арканы героев. Наши способности решают, кто мы, а не день нашего рождения. И я кое-что умею.
Даниабас склонил череп, обдумывая ее слова. Фенья была уже на расстоянии нескольких шагов от Даниабаса Темного, но вместо страха на ее лице играла улыбка.
– Быть может, Даниабасу Темному нужна плутовка, которая хорошо ориентируется в Расколотой звезде?
– Ах ты вероломная гадина! Я знала, что тебе нельзя доверять! – закричала Эрика и хотела броситься на нее. Но голубой огонь ее остановил.
Фенья смотрела лишь на пылающий череп Даниабаса.
Темный маг опустился вниз и потер костлявый подбородок.
– Есть кое-что нужное мне в музее.
Фенья встала перед темным магом и протянула ему руку.
– Тогда позволь мне быть рукой, которая крадет для тебя.
– Нет, Фенья, не делай этого! – закричал Рибизель.
Пламя Даниабаса стало слабее. Он склонился к Фенье, будто собираясь что-то прошептать.
– Знаешь, эльфийка ночной тени, проблема с ворами в том, что им нельзя верить. – Он злорадно усмехнулся, взлетел и направил волшебную палочку на плутовку. – Твоя участь решена!
Но ничего не произошло.
Даниабас с сомнением поглядел на свой костлявый кулак – в нем торчал огрызок репы.
В облаке из золотой звездной пыли Фенья подскочила к Рибизелю и что-то бросила ему:
– Лови!
Даниабас вспыхнул, напоминая факел холодного огня, и пронесся над головами адептов. Его яростный крик был усилен кратером вулкана и, казалось, звучал одновременно со всех сторон.
Пока волшебная палочка летела, огненный круг, охватывавший адептов, погас. Рибизель протянул руку к талисману. Тот отскочил от пальцев волшебника, и вдруг вперед метнулся длинный голубой язык. Но жаба палочку проглотить не успела – Рибизель схватил первым. Волшебник уставился на скользкий талисман. Эрика взяла Рибизеля за плечо и потянула за собой:
– Уходим отсюда!
Рибизель, спотыкаясь, пятился в воде и давно бы упал, если бы Эрика крепко его не держала. Его мантия была насквозь пропитана водой и тяжело свисала, как кольчуга. Протянув одну руку варварше, другой обхватив талисман, Рибизель с трудом выбирался из чаши. Гарек показал на спускающуюся лестницу и крикнул – слова стражника потонули в шуме воды и огня.
Адепты сбежали по ступеням вниз, мимо каменных воинов, спеша к Змеиным воротам.
Воздух трещал, как перед грозой, и далекий гром сотрясал Змеиное царство. Но адепты не сбавили шаг.
Они спешили по светящимся каменным плитам и уже видели круглый проем, который снова вел в лабиринт. Но тут Даниабас опустился и преградил им путь.
– Вы же не думали, что сможете уйти от меня? – Он медленно подлетел к адептам. – Настало время познакомиться с силой змеиной короны, которую вы искали. – Он распростер руки. Земля задрожала, и адепты повалились наземь. Камни раскалывались, и плиты пошли трещинами. Рибизель поднял взгляд и увидел, как один из огромных воинов-крокодилов медленно поворачивается к нему.
– Статуи! Они оживают! – тут же закричала Фенья.
Статуи крокодилов и змеи рывками двигались к ним. Их каменные тела тяжело ступали по плитам, а глаза горели неистовым огнем. Статуи обступали со всех сторон.