Рывками, с остановками, будто после каждого движения снова собираясь окаменеть, стражи тяжело ступали, надвигаясь на них.
– Мы пробудили боа, – запыхавшись, сказал Рибизель. В одной руке он держал волшебную палочку, в другой – светящуюся жабу, и – хлоп! – в лиловом облаке появилась пурпурная лягушка.
Топор воина-змея Боа грохнулся об пол там, где только что сидела лягушка. Лиловое облако ненадолго зависло в воздухе и растворилось в каменной пыли.
Это наконец вывело адептов из оцепенения. Гарек вскочил на ноги и закинул щит за спину. Его взгляд устремился к Змеиным воротам, у которых летал Даниабас – холодный, с горящими глазами, протягивая к ним свои костлявые пальцы. Каменные лошади-тяжеловозы подчинялись его безмолвному приказу.
– Назад! – закричал Гарек и оттолкнул Рибизеля.
Туда, где волшебник только что стоял, ударила дубинка. Рибизель, пошатываясь, встал на ноги. Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Вокруг него расстилался ковер из пурпурных лягушек. Под ударами боа они превращались в фиолетовый туман. Но это задержало каменных рептилий, так что Фенья успела подняться по ступеням и добраться до чаши с водой.
Пернатый медведь, пища, обогнал адептов и пронесся по темной воде к подножию колонн, чтобы усесться там, свернувшись в клубок.
Рибизель с Феньей, шатаясь, мчались за ним следом.
– Фенья, я… – начал, тяжело дыша, Рибизель.
Но эльфийка ночной тени лишь покачала головой:
– Извиниться еще успеешь, когда мы выберемся отсюда живыми.
Плутовка оглянулась. Гарек с Эрикой стояли позади в двух шагах от них. Оба воина, повернувшись к Фенье спиной, подняли оружие.
Боа в едином ритме надвигались на адептов, ученики шаг за шагом отходили назад. Громыхающий марш боа перерастал в симфонию ужаса. Вниз сыпались осколки камней. Факелы горели, шипя, земля дрожала под ногами. Каменные стражники впереди уже занесли оружие над головой. Огромные, как тролли, с телами из скал, они не оставляли сомнений в исходе битвы. Неудержимо воины гнали адептов перед собой, все ближе к алтарю. Пробужденные каменные воины боа против неудачников подземелья Расколотой звезды. Ураган против свечей!
Тут Эрика остановилась и постучала дубинкой по полу. Будто искры в кузнице, полетела звездная пыль.
– Ну хорошо, сушеные ящерицы, хотите отведать полурослика? Тогда открывайте свои рты! Патлатая борода Барнабаса! Мной-то вы точно подавитесь!
И она обрушила дубинку на каменного крокодила, подошедшего к ней слишком близко. От руки чудища полетели каменные осколки. Рука со скрежетом отломилась и рухнула вниз. Чудище не издало ни звука. Другая рука приготовилась ударить варваршу как тараном.
Гарек выступил вперед, чтобы прикрыть Эрику щитом. От басовитого гудения царство задрожало. Ударная волна сбила с ног трех каменных стражников.
Будто комету с хвостом из золотой звездной пыли, Гарека отбросило в воду. Рука, державшая щит, безвольно повисла.
– Гарек, что у тебя… – Не успела Эрика договорить, как удар каменной змеи сбил ее с ног.
Варварша пролетела по воздуху, с хрустом врезалась в большую змеиную колонну и мешком осела на землю.
– Эрика! – закричал Гарек.
За его спиной показалась фигура какого-то каменного воина. Адепт отпрыгнул в сторону и только так сумел избежать удара каменным кулаком.
Сладкоклюв подскочил к Эрике.
Пернатый медведь прижался клювом к ее щеке и заухал. Легонько толкнул в голову, но глаза Эрики оставались закрытыми. Эрика попыталась протянуть руку к пернатому медведю, и из уголка рта у нее потекла красная струйка.
Сладкоклюв повернулся к надвигающимся каменным воинам. Его глаза потемнели от гнева. Он разинул клюв. Навстречу чудищам прозвучал низкий рев, которым мог бы гордиться базальтовый дракон. Перья на шее Сладкоклюва встали дыбом, и он бросился на боа. Через долю секунды он рухнул вместе с каменным воином в воду.
Пигас со свистом и хрюканьем подлетел к нему. Сладкоклюв показался из воды. В его клюве застрял каменный кулак монстра, пальцы которого еще двигались. Другие каменные стражники обступили чашу.
– Сладкоклюв, назад! Их слишком много. – Гарек схватил пернатого медведя за ошейник и потянул. Но тот не сдвинулся ни на шаг.
Тут раздался пронзительный звук, Сладкоклюв повернул голову. Эрика подула в свисток, и Сладкоклюв бросился к варварше. Пернатый медведь облизал ей лицо, варварша, держась за него, встала на ноги. Но радоваться пришлось недолго.
Боа окружили их. С каждым биением сердца все больше и больше каменных стражников тяжелым шагом подступало к ним.
– Глупцы! Теперь вы понимаете? Жизнь – это вам не сказочки из Расколотой звезды! От Даниабаса Темного уйти нельзя! Ваше бегство закончится здесь! – прогремел голос Даниабаса со всех сторон одновременно.
– Именем Гесперы, покуда утра свет не брезжит, покров свой темный ночь хранит, – промолвила плутовка. Она указала на колонну. – Туда, наверх!
Она то толкала, то тащила Рибизеля за собой. Ученик-волшебник крепко ухватился за тело оперенной змеи, обвившейся вокруг колонны. Ее чешуя была огромна, он упирался в чешуйки ногами и скоро залез по ним наверх.
Адепты последовали за ним. Сладкоклюв головой подталкивал Эрику вперед. Гарек мог карабкаться только с помощью одной руки, другая бессильно болталась. Когда он чуть не сполз, Рибизель удержал его. Каменные статуи стояли у подножия колонн совершенно неподвижно и смотрели наверх холодными агатовыми глазами.
– Вперед! – скомандовала Фенья. И так они ползли, толкали и карабкались по столбу наверх. То и дело вниз падала пурпурная лягушка и рассеивалась в облаке.
Добравшись до вершины, адепты упали на площадку. Гарек встал на колени, придерживая руку. Рибизель сидел в гуще лягушек. У него со лба капал пот. Эрика, покачиваясь, встала и вытащила из-за пояса одну из дубинок, чтобы опереться на нее. Сладкоклюв взирал сверху на варваршу и беспокойно ухал.
Лишь Фенья казалась безучастной к подъему. Она шагала по площадке – такой огромной, что на ней могла бы уместиться их спальня в школе. Заглянула за край и посмотрела вверх на холодное ночное небо. Бесконечно далеко над ними мерцали месяцы-близнецы. Выхода не было.
– Все же эти каменные чудовища здесь нас не достанут.
– А им и не нужно, – возразил Рибизель. – Даниабас может просто подождать, пока от нас останутся лишь кости, и затем забрать талисман.
За спиной волшебника раздался холодный язвительный смех.
– Я же вам говорил. От моего гнева сбежать нельзя. – Даниабас поднялся над ними, напоминая ледяную звезду. – Вы разорвали мое тело, теперь вы разделите мою судьбу.
Эрика взвалила на плечо дубинку:
– Это всё, Денни? Теперь я знаю, почему тебя не приняли в Расколотую звезду.
Гарек встал рядом с ней. Одна рука у него свисала, как пустой шланг. Другой рукой он схватил дубинку Эрики и постучал ею по щиту.
– Поцелуй железку Гарека, костяная вонючка! Пусть мы, может, и неудачники подземелья, но Даниабаса превратим в пыль – вот будет веселье!
Над их головами, словно светлячки, закружились золотые искорки.
Темный маг распростер руки.
Из трещин в камне полился холодный свет. Пол у них под ногами задрожал.
– Вы все еще недооцениваете магию боа, могущество змеиной короны!
Широко распахнув глаза, Рибизель огляделся. Вокруг них в темноте что-то шевелилось.
Камень скрежетал о камень, когда колонна под ними затряслась. Нечто гигантское поднималось за Даниабасом и продолжало расти ввысь.
– Он пробудил ее, – тяжело дыша, проговорил Рибизель.
Каменная змея, по чешуе которой они недавно взбирались, выпрямилась и посмотрела на них сверху. Большая часть ее туловища теперь вилась по площадке и стягивалась вокруг них.
Сладкоклюв запищал. Пигас прижался к его боку. Адепты теснее придвинулись друг к другу, грузное тело каменной змеи стеной надвигалось на них.
Фенья метнула в змею кинжал, но тот просто отскочил от чешуи.
Над всем раздавался смех Даниабаса.
Друзья посмотрели друг на друга. Их лица были покрыты пылью. Руки усеяны царапинами. Одежда разорвана.
Настал их конец.
Варварша взглянула на Гарека. Покачала головой и протянула ему руку.
– Именем Барнабаса, если мне суждено погибнуть, то хотя бы с друзьями.
Гарек посмотрел на руку и липкое от пыли лицо варварши-полурослика. И взял ее за руку.
Над ними возвышалась голова оперенной змеи. В ледяном огне Даниабаса глаза ее сверкали. Темный маг парил над змеиной головой и неотрывно смотрел на адептов.
– Это начало конца Расколотой звезды!
С треском ломающихся костей змея разинула пасть.
Жаба в руках Рибизеля квакнула.
– Даниабас! – дрожащим голосом закричал Рибизель. Обеими руками он держал волшебную палочку. – Я отдам тебе мою волшебную палочку, если ты нас отпустишь!
– Нет! – Эрика в ужасе посмотрела на Рибизеля.
Темный маг лишь улыбнулся своей мертвецкой усмешкой.
Но Рибизель продолжил:
– Иначе я сломаю ее, и сила Фальсамины будет утрачена.
Колдун описал над ними дугу. Улыбка исчезла с его лица.
Он впился взглядом в Рибизеля:
– Я знаю тебя, Рибизель, это талисман твоей семьи. Ты скорее принесешь в жертву себя, чем отдашь его.
– Да, может, пожертвую собой, но не моими друзьями.
– Нет! – закричала Фенья. – Он уже обладает невероятным могуществом. Кто остановит его, будь у него еще волшебная палочка?
– Замолчи, воровка! – Даниабас опустился еще ниже. – Ты отдашь ее мне по своей воле?
Рибизель кивнул:
– Если ты отпустишь меня и моих друзей.
– Нет! – закричала Эрика. – Он все равно убьет нас. Сломай палочку.
Но Рибизель помотал головой и шагнул к подлетевшему к ним Даниабасу.
Держа волшебную палочку в потном кулаке, он прошаркал к темному магу:
– Обещай, что не нарушишь наш уговор! Волшебная палочка в обмен на жизнь моих друзей!
– Можешь на меня положиться, ученик-волшебник. Так же как я мог положиться на то, что вы пойдете за мной до храма.
У Рибизеля комок подкатил к горлу.
Он был всего в двух шагах от Даниабаса. Вытянув руку, он сделал шаг к нему. Даниабас уже протянул свои костлявые пальцы к талисману.
Тут Рибизель наступил на мантию и, пошатнувшись, качнулся вперед.
– Что за неуклюжий волшебник-простофиля! Даже ходить ты не умеешь…
Рибизель чуть не ударился о Даниабаса, но вдруг он вскинул палочку вверх и порывистым движением вонзил ее в щель за челюстью Даниабаса.
Мгновение темный маг смотрел на него, широко распахнув глаза. Челюсти его открылись, чтобы исторгнуть проклятие.
Но получился лишь один звук.
ХЛОП!