Когда Евгения Павловна сказала, что потерялся ее внук, я мигом позабыла думать о своей обиде на грубость Игоря. Пропал ребенок. Подобная фраза всегда сжимает горло горечью.

— Проснулась, а его нет, — плакала Лялина. — Думала, он в коридоре. Там уголок детский с игрушками. Во все комнаты постучалась, ни к кому Коленька не заходил. Тогда на улицу побежала. Понадеялась, с горочки ледяной катается, вчера так понравилось ему.

— Жень, а телефон у твоего внука есть? — пытался выяснить Добровольский детали.

Она закивала и заплакала пуще прежнего.

— Не взял. Как поставил с вечера на зарядку, так и лежит телефон на столе.

— А одежда верхняя на месте? — задавал Игорь правильные вопросы.

— Нет. Ни комбинезона, ни сапожек. И ведь как тихо оделся, ничего не слышала. Что же будет теперь, Игорь Владимирович? Как я доченьке-то с зятем признаюсь? Кровиночку нашу потеряла!? Не уследила… Они мне самое ценное доверили… А я проморгала. А если Коленька не найдется? — бессильно опустилась Евгения на диванный пуф.

— Найдется, — уверенно произнес Добровольский. — Вот что, Евгения Павловна, ты сейчас идешь на пост охраны и даешь там все вводные, пусть службу спасения подключают. А я пока возьму снегоход, по лесу покатаюсь, там поищу. Будем на связи. Все, иди Лялина. И реветь перестань. В таких ситуациях важно ясность мысли сохранять.

Главбух, получив установку, встряхнулась, взгляд приобрел осмысленность.

— Бегу, Игорь Владимирович, — смахнула она с лица слезы и побежала на пост охраны.

Мой шеф быстрым шагом вернулся в спальню, взял с прикроватной тумбы телефон. Я догадалась, он говорит с Захаром Дмитриевичем, кратко обрисовывает для него ситуацию и спрашивает, где можно взять ключи от снегохода, что стоит во дворе коттеджа.

Сняла с себя его рубашку, которую накинула, когда в дверь постучалась Лялина, и вытащила из своей сумки джинсы, свитер.

— Игорь, я с тобой поеду.

Он кивнул молча, проталкивая крепкие руки в рукава черной водолазки. Я сглотнула. Этот мужчина очень хорошо сложен.

Собравшись за пару минут, мы пошли к снегоходу. Работая на Добровольского и выполняя его бесконечные задания по тестированию и анализу закупаемых фирмой снегоходов, я хорошо разбиралась в их моделях. У Раевского была модель с крупной гусеницей и мощным двигателем для езды по глубокому снегу, с задней подвеской, не позволяющей зарываться в снег при движении задним ходом и позволяющей преодолевать неровности.

Вместе с ключами Игорь взял два шлема и теперь один надел мне на голову, сам застегнул ремешок.

— Держись за меня, — первым сел он на снегоход.

— Подожди, Игорь, — подняла я козырек шлема, кое-что вспомнив. — Мы вчера с ребятами из снабжения местность исследовали и наткнулись на заброшенную сторожку. Паша Рогов потом детей пугал, мол, в сторожке привидение живет. Я точно не помню, но вроде внук Лялиной тоже слышал. Может…?

— Говори, куда ехать, — был он сейчас очень собранным, но смотрел при этом на меня… Как? С нежностью? Не фантазируй, Мира…

К той сторожке добрались минут через двадцать, потому что я не сразу вспомнила, в какой она стороне, и мы немного поплутали, но все ж таки выехали к ней.

Коля выскочил на нас, замахиваясь палкой.

— Тише, тише, пацан, — отобрал Добровольский хилое орудие. — Спасать тебя приехали.

Коля плакал, икал, шумно сморкался. И тоже самое делала его бабушка, когда Игорь ей позвонил.

— Сейчас на джипе за тобой приедут, — посадил он мальчика на снегоход. — Замерз, наверное?

— Лицо замерзло, — поправил ребенок вязаную шапку-шлем.

— Так ты что, привидение пошел искать? — оказывается, умел ласково разговаривать с детьми Добровольский.

— Пошел, — всхлипнул мальчик. — Бабушка мне бы не разрешила. Я утром пораньше встал. Хотел по-быстрому сбегать и вернуться, пока она не проснулась. Но дорогу назад забыл.

— А привидение-то увидел? — улыбнулся ему Игорь.

— Никого не увидел, — разочарованно вздохнул ребенок. — Только вас. Думал, бандиты едут, вот палкой и замахнулся.

— Хочешь, фокус покажу? — неожиданно сказал мой шеф.

— А вы умеете?

— Смотри, — вынул Игорь из кармана куртки монетку. Зажал ее в ладони, раскрыл, демонстрируя, что монетка исчезла, а затем достал кругляшек из капюшона детского комбинезона.

Мальчик рассмеялся, доверчиво глядя на фокусника.

К сторожке подъехал внедорожник, откуда первой почти вывалилась Евгения Павловна. Потискав внука и отправив его в машину к охране, она буквально бросилась в ноги Добровольскому.

— Игорь Владимирович, чего хотите просите. Хотите, все выходные работать буду? Хотите…

— Так, Лялина, — не дал он ей наобещать невыполнимого. — Иди к внуку. И это заслуга Кошечкиной. Ее благодари. Мира предположила, что мальчик здесь может быть.

— Мирочка, девочка моя, — полезла она ко мне обниматься. — Отблагодарю, не сомневайся.

— Евгения Павловна, — зашептала ей в ухо. — А можно вас попросить никому в офисе не рассказывать, что видели меня в коттедже вместе с Добровольским.

— Так все знают уже, солнышко.

— Знают? — обомлела я.

— Пашка Рогов всем растрындел, что шеф наш тебя с вечеринки украл, — радостно поделилась новостью бухгалтерша. — Но ты не переживай, Мирочка. Дело молодое, все понимают.

Господи …, — прикрыла я глаза, отходя от Лялиной и урчащего джипа. Поехала бы в машине, да там народу битком. Вся охрана базы отдыха, наверное. Придется вновь к спине Игоря Владимировича прижиматься. Как мне защитить свое глупое сердце? Он ясно дал понять, что нужна ему на один раз. А я и хотела бы думать, что и для меня случившаяся ночь не была какой-то особенной, просто секс. Но это не так. Теперь еще и сотрудники болтать начнут. О чем я только думала, когда позволила ему в те сани меня усадить?

— Поехали? — держал он мой шлем в своих руках.

— Вы, оказывается, можете быть человеком, — само собой сорвалось с губ. — Фокусы даже детям показываете.

— А обычно я не человек, Кошечкина? — вкрадчиво спросил он.