Мира ничего не ответила, молча забрала шлем из моих рук и нахлобучила его на свою голову. Перехватил ее пальцы, поправил ей волосы и застегнул ремешок под подбородком. Сейчас она злится на меня, но я уже увяз в своей кошечке, не отпущу. Придумаю чего-нибудь, чтобы привязать девочку к себе.

Сажусь на снегоход, жду, когда руки Миры обовьют меня. Когда она это делает, нас обжигает током взаимного притяжения. Между нами, определенно, та самая пресловутая химия, ни с чем не спутаешь. Пусть лапочка и сопротивляется очевидному, но прошедшая ночь все расставила по своим местам — мы с ней идеально подходим друг другу, совпадаем по всем позициям, так сказать. Да и дело не только в сексе. Она душевно меня влечет. Осталось лишь ее мнение обо мне поменять, чтоб я ей и как человек начал нравиться.

Я немного хулиганю и не везу нас обратно к коттеджу, а удлиняю путь, катаясь по заснеженной округе, за что получаю кулачком в спину. Смеюсь. Давно мне так хорошо не было. С этой девушкой у меня вновь выросли крылья, открылось второе дыхание и появился смысл в жизни. Она теперь мой смысл. Мира Кошечкина.

Возвращаюсь к дому. Мира вручает мне свой шлем и идет не в дом, а от него.

— Ты куда?

— На завтрак. Кушать очень хочется, — не оборачиваясь, говорит она.

Пожалуй, мне тоже кушать хочется. Отказываюсь от приятной мысли появиться в ресторане вместе с ней, боюсь, в таком случае, ночью мне не обломится. Ладно. Не буду смущать. Иду один. Завтрак в «Иволге» по системе шведского стола, набираю полную тарелку, с комфортом устраиваюсь за столиком вместе с Мироном и Милой, пересказываю им историю пропавшего ребенка, не выпуская из поля зрения Кошечкину. Она в компании своих коллег, жует бутерброд с красной рыбкой. Невероятно естественная девушка, сплошное удовольствие наблюдать за ней.

— Ты сейчас дыру в ее лбу прожжешь, — хмыкает Бестужев. Его нежная подружка бросает на меня любопытный взгляд, а я думаю о том, что мы с Мироном одновременно влюбились в клевых девчонок.

— А я не прочь свое клеймо ей на лоб поставить, — шучу, хотя мои собственнические инстинкты и правда требуют как-нибудь заклеймить девушку, поставить отличительный знак, чтоб все особи мужского пола подходить не смели.

— Лучше уж тогда кольцо на ее палец надень, — вроде и не шутит Мирон.

— Может и надену, — не пугает меня перспектива сменить свой статус холостяка на женатика. С ней не пугает. От Миры я с каждой минутой хочу все большего. Уже и о детях подумал, которых она мне родит.

Кошечкина уходит из ресторана, когда я еще ем. Задевает меня взглядом, будто я предмет мебели. Зараза голубоглазая.

Чуть позже столкнулся с ней в коттедже, успел заметить резиновую шапочку в пакете. Ага…, значит, в бассейн намылилась. Понятное дело, иду за ней, но не сразу, даю фору небольшую, а то, если поймет, что нам в одну сторону, запросто смоется, и не увижу целый день, как уже накануне было.

Здание термального комплекса стоит чуть на отшибе, тут тебе и бассейн, и сауны, и спа-процедуры, и джакузи. Нахожу Миру в спа-кабинете с зеленой маской на лице. За небольшую мзду мне соглашаются сделать массаж не в отведенном для массажей кабинете, а на соседнем топчане с Мирой. Чего не сделаешь ради женщины, которую хочешь.

— Игорь Владимирович, вы меня преследуете? — косится на меня недовольно, а мне она даже в таком зеленом виде нравится.

— Зачем мне тебя преследовать? — вру без всяких угрызений совести. — Я на массаж еще вчера записался, никак не ожидал тебя тут встретить.

Смотрит недоверчиво, но, вроде, ведется. Расслабилась. Глаза закрыла. Ее сеанс заканчивается раньше моего. Иду в бассейн, людей не так много, есть свободная дорожка, но я подныриваю под ограждения и плыву к бортику, на котором повисла Мира.

— Опять ты, — пытается отплыть она от меня, но я хватаю ее за ногу, подтягиваю к себе. На ней надет цельный коралловый купальник с одной бретелькой, подчеркивает плавные изгибы, облепляет ее грудь, упругие ягодицы и плоский живот.

— Умница. Чтоб я больше не слышал от тебя выканья, — держу Миру крепко, не давая ей высвободиться.

— А как же субординация, Игорь Владимирович? — ехидно припоминает она мне причину несостоявшегося увольнения.

— Я хозяин. А хозяин — барин. Слышала о таком?

— Ты самодур, — пытается пнуть она меня, но получается так, что ее нога оказывается на моем торсе, я тут же подхватываю вторую и в таком положении удерживаю Миру на себе.

— Тиран, — подсказываю ей.

— Тиран и самодур, — соглашается она, но не слишком убедительно. Я ее понимаю, ведь она отчетливо ощущает мою эрекцию, а я балдею от реакции девочки. Заострившиеся вершинки под красивым купальником призывно упираются мне в грудь.

— Игорь, отпусти меня, пожалуйста, — умоляюще просит она. — На нас смотрят. Я итак уже стала объектом сплетен.

— Тут нет никого из наших, — глажу ее спину и все ж таки отпускаю, в бассейн заходит группа детей с мамочками. Раскричатся ведь мамки, что тут не место для разврата.

Плыву быстрым кролем и плаваю до тех пор, пока не снимаю напряжение в паху. Мира крутится на соседней дорожке, я не упускаю оранжевый купальник из виду.

В джакузи мы сидим порознь между другими гостями курорта. И в жаркой сауне тоже. А, кажется, что мы везде лишь вдвоем.

Потом жду ее у выхода. Мире нужно время, чтобы высушить свои роскошные волосы. Она только вздыхает, завидев меня. Забираю у нее пакет с вещами, и мы вместе идем к коттеджу под номером семнадцать.

— Ты мне очень нравишься, Мира, — решаюсь признаться. — Прости, что обидел.

— Я подумаю насчет прощения, — как и положено, включает настоящую женщину предмет моего обожания.

А прощает почти сразу. На крыльце коттеджа повстречали Захара, и Мира поинтересовалась:

— Захар Дмитриевич, а где вы ночники в виде ракушек покупали? Я таких красивых никогда не видела.

— Ночники? — выгибаются брови Раевского недоуменным вопросом. — В виде ракушек?

— Ну да, — кивает моя девочка. — В комнате их целых три.

— Лампы были, — задумчиво трет переносицу Захар. — А ночников не было. Не покупал я такого.

— Это я купил, — облегчаю жизнь Захару, а то друг, наверное, уже испугался, что к нему незаметно подкрался склероз. — Для тебя, Мира. Подарок. Ты же темноты боишься.

Я прощен. Симпатичные ночники в форме раковин оказали мне услугу. Мира впечатлилась и ночь вновь провела в моей постели, позволила целовать, трогать везде и вообще много чего позволила.

— Кошечкина, переезжай ко мне, — предлагаю, как только сонная девочка распахивает глаза уже поздним утром.

— Так я вроде итак к тебе переехала, — не понимает она, что я не про смежные комнаты в «Иволге».

— В Москве, — уточняю, любуясь ею. Возможно, стоило бы повстречаться, получше узнать друг друга, как происходит у большинства пар. Но зачем, если я все уже для себя решил?